Идеальный мальчик

Никита очнулся от резкого запаха нашатырного спирта. Острая боль пронзала низ живота. Пару секунд хватило, чтобы понять, что он едет в машине скорой помощи. Киоссе чувствовал, что кто-то держит его левую ладонь, но сил повернуть голову не было.       - Мальчик, что болит? - спросил мужчина, судя по всему - врач. Никита не ответил, а лишь аккуратно положил руку на правую половину низа живота. - Сильно болит? Глупый вопрос, вижу, что сильно. Температура тридцать семь и семь. Тошнит? - Киоссе кивнул в ответ. - Острый аппендицит. Однозначно. Черт. Никита был очень слаб и закрыл глаза. От сильной боли в животе болела голова, вместе с ней и правая нога. Ему казалось, что сейчас проходят последние минуты жизни. Киоссе услышал, как врач кричит на кого-то по телефону, приказывая готовить операционную. Мысленно Никита просил себя потерпеть еще немного. Он находился в какой-то прострации. Врач положил на правый бок Киоссе пузырь со льдом. Наконец машина остановилась. Двое мужчин взяли носилки и потащили Никиту в больницу. Там его быстро определили в палату, раздели и на каталке повезли в операционную. Операция была срочная и выполнялась под местным наркозом около часа. Врачи сделали все очень аккуратно, а по окончанию, на семисантиметровую рану наложили швы. Киоссе был очень бледен. Внешне Никиту можно было сравнить со свежим трупом. Его отвезли обратно в палату, но в ту ночь глаз он так и не открыл. Утром Киоссе все же пришел в себя. Живот до сих пор болел, хоть и не так сильно, как ранее. Никита чувствовал тепло, охватившее правую ладонь - кто-то держал его за руку. С трудом Киоссе приподнялся и увидел спящего на полу Марка, чьи пальцы и переплетались с Никитиными. Эта картина не могла не вызывать улыбку. Одной рукой Киоссе начал тормошить Черного, приговаривая "Марик, проснись". Тот что-то простонал в ответ, но через пару минут все-таки открыл глаза.       - О, Никита, - зевнул Марк.       - Может, встанешь? - улыбнулся Киоссе.       - А, да, надо бы, - Черный нехотя поднялся с пола и сел на стул, стоящий рядом. - Как ты?       - Нормально, - Никита отвечал негромко, потому что был еще очень слаб. - Только живот болит и весь вчерашний вечер, как в тумане.       - Ну правильно. Там и вспоминать-то особо нечего. Ты позвонил мне и молчал. Я услышал твои стоны, звал тебя, но ты не отвечал мне. Потом какая-то женщина взяла трубку, сказала, что тебе очень плохо. Узнав у нее адрес, попросил вызывать врачей. К счастью, я был не очень далеко и приехал в тот момент, когда тебя грузили в машину скорой помощи. Ты был такой бледно-зеленый с фиолетовыми синяками под глазами. Мне прям жутко стало от твоего вида. Кстати, приехали мы сюда довольно быстро. Тебе вырезали аппендицит и перенесли сюда. После долгих уговоров, мне разрешили остаться здесь с тобой. Только засыпал я, кажется, на стуле.       - Так у меня аппендицит был?       - Да, острый. Есть люди, у которых это подождать может, но тебя прооперировали сразу, так как там что-то загноилось и могло начаться заражение.       - Ужас.       - Да, приятного мало. Может, расскажешь, что ты делал в этом районе так поздно?       - Марк... - в голове Никиты моментально всплыли все события вчерашнего вечера. - Там старая квартира Свята. Я поехал посмотреть, есть ли он там. И оказался прав. Меня вытаскивали из квартиры какие-то амбалы, а Свят прошел, ничего не сказав.       - Вот значит как. Ладно, забей. Тебе звонили твои парни, но я не ответил. Держи, - Черный положил телефон Киоссе ему на тумбочку. - Позвони и скажи, что ты в больнице.       - Не хочу. Все равно сейчас уйду отсюда.       - Ну уж нет. Ты здесь, как минимум, на неделю прописался.       - Неделя? Фак. Ладно, я позвоню Рамму.       - Давай, а я пойду за врачом схожу пока. Сообщу, что ты пришел в себя, - после последней фразы Марик встал и вышел из палаты. На телефоне было двадцать пропущенных от Влада. Никита не желал сейчас разговаривать, поэтому отправил короткую смс-ку: "Я в больнице. Но не волнуйся, все хорошо". Хотя все было совсем нехорошо. Киоссе вновь беспокоили мысли о Святославе и боль внизу живота. Никиту радовало то, что у него появился действительно хороший друг - Марк. Хоть за это спасибо, Степанов, что сбежал тогда. Черный вернулся в палату вместе с врачом.       - Здравствуйте, я - Олег Константинович, ваш лечащий врач. Как ваше самочувствие?       - Пойдет. Только живот болит.       - Это нормально. Пить или есть хотите?       - Нет.       - Вот и хорошо, потому что вам все равно придется поголодать два дня. А потом перейдете на жиденькие кашки.       - Просто супер.       - Попросите кого-нибудь привезти вам вещи: тапочки, удобную одежду, средства гигиены, пару бутылок обычной негазированной воды. А, еще карту вашу с ксерокопиями полюса и паспорта.       - Марик, сгоняешь ко мне домой, возьмешь все это? Где живу, ты знаешь. Рамм тебе поможет найти, что надо. Можешь сюда и его привести.       - Окей. Я тогда за вещичками и вернусь.       - Спасибо тебе.       - Только успейте привезти все у двум, потому что потом у нас начинается тихий час до пяти, и вы никак не пройдете.       - Я быстро.       - Ну а вы сейчас пройдете на клизму, - обратился врач уже у Никите       - Удачи, - Черный рассмеялся и вышел из палаты. Довольно быстро Марк добрался до дома Киоссе. Он уже был здесь два раза и без труда запомнил дорогу. Добравшись до нужной квартиры, Черный нажал на кнопку дверного звонка. Дверь открыл Пиндюра.       - Вы кто? - удивился Артем.       - Марк. Друг Никиты.       - Что с ним? Где он?       - Разрешите войти?       - Да, конечно, - Пиндюра пропустил Черного в квартиру. - Влад, Толь, тут Никитин друг приехал. Марик быстро скинул обувь, и они с Артемом прошли внутрь квартиры, где уже стояли Рамм и Цой.       - Что с Никитой? - одновременно спросили участники бенда.       - С ним все нормально. Никите вырезали аппендицит и сейчас он находится в больнице. Врач просил привезти кое-какие вещи, собственно, поэтому я здесь. Кстати, можете поехать со мной в больницу к Нику. Я покажу дорогу.       - Хорошо. Пошли, я помогу собрать вещи, - Влад повел Марика за собой. - Что там нужно?       - Ты найди медицинскую карту с ксерокопиями паспорта и полюса, а я нужную одежду соберу.       - Окей. Никитины вещи на двух нижних полках. Рамм открыл шкаф и достал с верхней полки небольшую черную сумку, где хранились все документы. Марк же стал рыться в вещах Киоссе, вываливая половину из них на пол.       - Я нашел, что ты просил. Что-то еще?       - Да. Зубная щетка, паста, шампунь, мыло, полотенце, в общем, всякие средства гигиены.       - Такое ощущение, что он там на месяц прописался.       - Ну, не меньше недели - точно.       - Надо будет Меладзе сообщить, кстати.       - Потом, все потом. Надо быстрее ехать, потому что у них там с двух до пяти тихий час и никого не пускают. Сейчас одиннадцать. Больница в другом районе. На метро - два часа пути, на такси - полтора. А вы же еще пообщаться с ним останетесь.       - Поедем на машине Толи. Ладно, что там надо? Зубная щетка, паста... ага, помню. Влад покинул комнату, а Марик продолжал рыться в шкафу. Наконец, Черный достал серый спортивный костюм, две футболки, пару носков, а остальные вещи аккуратно вернул на прежнее место. Парни собрали все необходимое в сумку и направились в больницу к Никите, купив по пути три двухлитровые бутылки воды. Марк провел ребята к Киоссе, а сам поехал домой, пообещав, что завтра обязательно зайдет еще раз. Черный был очень уставшим. Он сильно перенервничал, да и спать на полу было неудобно - затекла шея. Теперь же, когда состояние Никиты стабилизировалось, Марк смело мог позволить себе отдохнуть. К удивлению Марика, когда он зашел в квартиру, то услышал какой-то шум. Пройдя в гостинную, Черный увидел Святослава, который что-то искал в шкафу.       - Привет, - как-то злорадно поздоровался Степанов.       - Что ты здесь делаешь?       - Собираю вещи. Не волнуйся, скоро съеду и не буду мешать вам с Никитой.       - Какой же ты придурок, Степанов. А хочешь я расскажу тебе о том, что с Ником?       - Мне плевать.       - Да что ты? - Марк ухмыльнулся и сделал пару шагов навстречу к Святославу. - А я все равно расскажу.       - Не стоит.       - Я знаю, что Никита тебя нашел, а твои ребятки его просто выперли. Он мне позвонил сразу после этого. Так вот, собрался Никита пойти домой. И не успел выйти из твоего двора, как у него прихватило сердце. О-о-очень сильно. Настолько, что он вырубился просто, - Черный так убедительно врал, что ему нельзя было не поверить. Марик подошел к Святу со спины практически вплотную и зашептал ему на ухо: - Так вот лежал он несколько часов и подыхал практически у тебя под окном. На улице никого не было. Никто не мог ему помочь. Только ты. Но нет, Светик же у нас обиженка, да? - Сказал Черный, отошел от Степанова и упал на диван.       - Что с ним сейчас? - дрожащим голос спросил Святослав.       - Тебе же плевать.       - Ты выиграл. Мне не плевать, - Свят резко развернулся и подошел к Марку. Тот увидел страх в глазах Степанова. - Пожалуйста, скажи мне, что сейчас с Никитой?       - Его нашла какая-то женщина. Она и позвонила в скорую. Врачи приехали, но поздно. Ах, если бы их вызвал кто-нибудь немного раньше... - на театральный лад сказал Марк.       - Нет, только не говори, что... - ноги Святослава подкосились и он упал на колени.       - Нет, ему повезло. Относительно повезло. Он сейчас в госпитале. Тяжелое состояние, кома. Врачи дают неутешительные прогнозы. Не факт, что выживет, - Черный врал искусно, наверное, сам Киоссе бы смог поверить, что все случилось именно так.       - Черт, нет, ну как так?! - с нотами истерики в голосе, прокричал Степанов и ударил кулаком по дивану. - Это я. Это все из-за меня. Я не должен был. Какой же я мудак, что я наделал... - Свят буквально рвал на себе волосы и, казалось, готов был заплакать. Он подскочил и вылетел из комнаты. Марк услышал громкий хлопок двери, а потом и шум воды. "Бля, если он что-то с собой сделает, Никита меня порвет", - подумал Черный и пошел вслед за Святославом. Осторожно войдя в ванную комнату, Марик увидел Степанова, сидящего на полу и тупо смотрящего в одну точку. Марк выключил воду и подняв Свята, провел его на кухню, где заварил другу чай. Степанов все равно продолжал смотреть в одну точку затуманенным взглядом. "Кажется, я немного переборщил", - подумал Марик. Черный вышел из комнаты. Постоял пару минут в коридоре, чтобы Святослав его не видел, а затем вернулся.       - Звонили из госпиталя.       - Что сказали? - оживился Свят. - С Никитой все нормально?!       - Его состояние улучшилось и теперь его перевели в стационар.       - Он пришел в себя?       - Пока что нет, но мы можем его навестить.       - Так поехали, черт возьми, почему мы сидим? - подскочил Степанов.       - Притормози. Сколько сейчас времени?       - Четырнадцать, двадцать три, - ответил Свят, посмотрев на наручные часы.       - У них сейчас тихий час. Нас просто не пустят. Я и так очень устал. Всю ночь с ним провел. Нет, не в одном из тех пошло-ревнивых смыслах, родившихся в твоей голове. Короче, сейчас посплю, а в четыре ты меня разбудишь и поедем. Понятно? Святослав лишь кивнул в ответ. Марк взял кружку чая, изначально приготовленную для Свята, вместе с ней отправился в свою комнату и расположился на мягкой кроватке. Черный действительно очень устал. Устал от этих разборок в чужих отношениях, устал от своей, хоть и любимой, работы, устал от этой бешенной ночи. Опустошив кружку, Марк поставил ее на тумбочку, расслабился и моментально провалился в сон. Тем временем Степанов не находил себя места. Он все время смотрел на часы, но стрелка предательски медлила. Свят хотел уже поскорее разбудить Черного, чтобы поехать в больницу к Никите. Святослав корил себя за тот вечер еще больше, чем Киоссе за фразу, вызвавшую ревность. Оно и понятно: когда тебе говорят, что твой близкий человек умирает и единственный, кто мог спасти, но не сделал этого - ты, становится ужасно дерьмово на душе. Самому хочется сдохнуть. Мысленно Степанов молился, чтобы с Киоссе все было хорошо, чтобы он пришел в себя. Свят не мог поверить в то, что больше никогда не увидит родных глаз, не услышит любимого голоса. Хоть Святослав и не мог до конца осознать все, что чувствует, он точно знал одно: Никита очень важный и близкий человек, которого никак нельзя потерять. Только часы сообщили о том, что сейчас ровно шестнадцать, ноль-ноль, как Свят мигом оказался в комнате Марка. Но будить Черного Степанов стал осторожно: гладил его по руке, шептал "Марик, ну проснись, ну пожалуйста". Минут через пять Святослав добился своего и Марк проснулся. Черный быстро собрался, и парни поехали к Никите. Приближаясь к больнице, Свят волновался все сильнее и сильнее. "Не знаю чего боюсь больше: увидеть его снова или больше никогда не видеть его", - прошептал Святослав Марку. Ребята зашли в здание, как Черный тут же отправил Степанова в аптеку через дорогу за бахилам, аргументируя тем, что без них проходить нельзя. Только Свят вышел, как Черный тут же позвонил Никите:       - Киоссе, я сейчас зайду к тебе в палату. Не один. Притворись, что спишь. Крепко. Точнее, что ты в комме, - быстро приказал Марк.       - Что? Зачем?       - Так надо. Делай то, что говорю. Я всегда прав.       - Но Марик...       - Никаких "но"! Все, я сейчас зайду, - сказал Черный и бросил трубку, заприметив Святослава. Подойдя к Марку, Степанов протянул ему бахилы. Надев их, парни отправились в палату к Никите. "Надеюсь, он сделал, что я просил", - подумал Черный, открывая дверь в палату Киоссе. Никита действительно лежал на своей кровати, словно находился в комме, хотя никакого оборудования и намека на него не было. Но кого это интересовало сейчас? Точно не Свята. В один миг Святослав уже оказался у кровати Киоссе. Степанов стоял на коленях, сжимая в руках ладонь Никиты и что-то шептал. Марк медленно подошел к парням, поднял Свята с пола и усадил на край кровати, а сам сел на стул.       - Мне кажется, что никто никогда не сможет полюбить меня так, как ты. Мне казалось, ты будешь любить меня всю свою жизнь. Не верю, что еще есть люди, способные любить так, как ты. С моей стороны было огромной ошибкой игнорировать это. Смотрю на тебя сейчас и думаю: я не смогу открыться кому-нибудь так, как тебе. Никогда не подпущу кого-то так же близко, как тебя. Пожалуйста, останься. Ты мне нужен, - Свят говорил это, взяв Киоссе за руки, и поднеся их к своим губам.       - Свят... - Никита открыл глаза.       - Блять, - от неожиданности Степанов отскочил. Сердце бешено стучало. - Какого хера, Киоссе? Марк?!       - Сядь, успокойся, - начал Черный сонным голосом.       - Это, блять, розыгрыш такой? Заебись.       - Сядь я сказал, - грубым тоном приказал Марк, и Святослав сел на соседний стул. - Это не розыгрыш. Я просто немного преувеличил, и Никита не в коме.       - Все остальное - правда? - недоверчиво спросил Степанов. Черный кивнул в ответ. Свят перевел взгляд на Киоссе. Тот буквально сиял от счастья. А его счастье заключалось в словах, сказанных Святославом. Степанов улыбнулся и навалился на Киоссе с объятиями, но тот неожиданно застонал, заставив Свята вновь вернуться на стул.        - Что такое, Никит? - забеспокоился Степанов.       - Да ничего. Ты просто надавил на живот, а мне только ночью аппендикс вырезали, - Марик приложил ладонь к лицу.       - Какой еще аппендикс? У тебя же сердце... Марк! Все остальное правда, да? - Святослав покосился на Черного.       - Что живот, что сердце... Ну перепутал, с кем не бывает, - невозмутимо ответил Марик.       - Вы о чем вообще? - не понимал Киоссе.       - Идиот, я же чуть не сдох от волнения, - негодовал Святослав.       - Да о чем вы, блин?!       - Просто я поведал Светику о случившемся, но сказал, что в больницу тебя забрали из-за сердца.       - В больницу? А как же госпиталь и кома, Марк?       - Ну да, и это, - усмехнулся Черный.       - Никита, а ты почему притворился, что в отключке? Ясно все с тобой.       - Что ясно? И вообще, че это ты обижаешься? Это я обиделся. Все. Марк, передай Святу, что я с ним не разговариваю.       - Нет. Марк, передай Никите, что это я с ним не разговариваю.       - Вот и отлично! - Киоссе сложил руки на груди и повернулся к стене, но из-за боли в животе пришлось вернуться в прежнее положение. - Марик, передай Святу, что я его ненавижу.       - Никита просил передать, что он тебя любит, - улыбнулся Черный.       - Эй!       - Передай Киоссе, что он меня бесит.       - Свят просил передать, что очень волновался за тебя.       - Скажи Степанову, что я счастлив, когда его нет рядом.       - Никита просил сказать, что ему тебя безумно не хватало.       - Передай Киоссе, что я ненавижу тот день когда мы впервые встретились.       - Свят говорит, что моменты разлуки невыносимы.       - Скажи ему, что он самый ужасный человек, которого я когда-либо видел.       - Никита просил передать, что лучше бы ты уже поцеловал его, а не продолжал выебываться.       - Да ты все не так передаешь! - стали возмущаться ребята.       - Это вы говорите не то, что думаете. А я как раз передаю то, что вы хотите сказать, - после этой фразы Марка повисло молчание, и ребята посмотрели друг на друга. - Ладно, кажется, меня зовут. - Черный встал со стула и поспешил покинуть палату.       - Но его же никто не звал, верно? - ухмыльнулся Никита.       - А это неважно.       - Свят, - Киоссе взял парня за руку. - То, что ты говорил - правда?       - Ну, - Степанов задумался. - Зачем мне врать тебе? Никогда не понимал...       - Чего?       - Ты - уверенный в себе, популярный, веселый, добрый мальчик. А я - занудная истеричка со всякими своими странностями и загонами. Всегда задавался вопросом: "Почему ты со мной?" Вокруг полно парней, девушек, которые симпатичней, привлекательней, интересней и веселей, чем я. Но при этом пишешь ты мне. Скучаешь по мне. Хочешь всегда быть рядом со мной. Почему?       - Знаешь, я и сам много раз задавался таким вопросом. Очень часто ты меня бесил. Я говорил себе: "Все, завтра же прекращу с ним общение", - но каждый раз, слыша твой смех, голос, видя глаза и улыбку, я вспоминаю почему всегда прощаю тебя и... люблю. Степанов пересел со стула на край кровати Киоссе и поцеловал парня в щеку. В этот момент Никита ощутил просто непередаваемые ощущения и эмоции. Парень сжал ладонь Святослава еще крепче. "Неужели все наконец-то будет хорошо?", - подумал Киоссе. А Степанов смотрел ему в глаза и улыбался.       - Свят, а ты?       - Что, Никит?       - А ты меня любишь? - застенчиво спросил Киоссе.       - Даже не знаю как тебе объяснить, - Святослав перевел взгляд в пол. - Я боюсь сказать, что люблю, а потом передумать.       - Так ведь нельзя. Разве в тебе нет той частички, которая думает обо мне без причины? Если ты меня любишь, то я всегда буду в твоих мыслях. И неважно, насколько сильно ты полюбишь кого-то другого, ты всегда будешь любить и меня тоже, - с надеждой в голосе произнес Никита.       - Нет, я так не могу. Что значит "полюблю кого-то другого, но буду любить и тебя тоже"? Любить можно только одного. Если я полюблю кого-то другого, то я уже не буду любить тебя.       - Понятно... - Киоссе отпустил ладонь Святослава и пытался сдерживать в себя эмоции.       - Погоди, - Степанов взял Никиту за руку. - Я же не сказал, что не люблю тебя.       - Но и обратного тоже.       - Можно я подумаю? Это очень важные слова. Не хочу разбрасываться ими лишний раз. Не хочу, чтобы они утратили былую ценность.       - Хорошо, подумай. Когда ты примешь решение?       - Свят, время посещения закончилось, - заглянул в комнату Марк. - Нам пора.       - Да-да, - Степанов встал с кровати и пошел к выходу.       - Эй! - окликнул Святослава Киоссе.       - Я приеду завтра, - обернулся Степанов. - Обещаю. Он быстро вышел из палаты и даже пролетел мимо Черного. Так Свят был погружен в свои мысли. Он должен обдумать очень важное решение. Возможно, оно повернет его жизнь кардинально. Главное, не ошибиться с выбором.