Скажи мне «мяу»

Мадам Помфри отпустила Гарри на волю уже через час, то ли перепутав время, то ли убедившись, что пациент адекватен на тысячу процентов. Гарри неспешно добрел до гостиной и, сладко зевнув, растянулся в кресле. Голова шла кругом. Он понимал, что вроде как находится под неким сомнительным заклятием — Макгонагалл объясняла ему что-что по дороге в лазарет, на чем свет ругая школьную программу, безответственных средневековых колдунов и, в особенности, каких-то Аббасидов, — но Гарри это не слишком волновало. Хотелось то ли спать, то ли дурачиться… то ли играть в квиддич, отчего-то непременно во время метели. Если бы Рон отважился удрать с занятий, можно было бы тайком полетать, например, за хижиной Хагрида. Метель бы они там не нашли, но все равно провели бы отлично время. Однако Рон упорно сидел на занятиях, а после наверняка еще и собирался пойти на обед. Гарри же есть совершенно не хотелось, задумываться о домашнем задании тоже, но и болтаться в пустой гостиной без дела было скучно. Хотелось развлечься, провернуть какую-нибудь авантюру… Например, отправить в слизеринские подземелья грязно ругающийся вопиллер. Неожиданно ему на колени прыгнул Живоглот. — Привет, парень, — Гарри смиренно почесал ему загривок. — Знаешь, кот… Вот умора, я будто пьян, но в то же время очень трезв… и кажусь себе запредельно умным. Живоглот взмахнул пушистым хвостом, будто сомневался в силе этих откровений. Умнее всех он, ну конечно. — Да, умнее всех, — Поттер дернул его за хвост. — Но какой же туман в голове. Умнее всех… Ну, умнее Малфоя, точно. Он сегодня просто на высоте, сумел проклясть меня по-арабски, сам того не зная. Представляешь, кот? Кот не представлял. Но ему очень нравилось сидеть у Гарри на коленях, поэтому он преданно посмотрел ему в глаза и подхалимски мяукнул. — Может, вопиллер ему тоже на арабском прислать? — задумчиво продолжил Гарри. — Но ведь не поймет ничего… Хотя ему Паркинсон расшифрует. Гермиона говорила, на занятиях по древним рунам она так лихо читает на арабском, как не смог бы ни один бедуин и за тысячу верблюдов, — характерным жестом он приложил ладонь к затылку, раздумывая, как бы еще эффектно поддеть Малфоя. Обычно Гарри старался на него не реагировать, но сейчас очень уж хотелось дать Драко по лбу. И не важно, с чего вдруг в нем зародилась такая активность. Если дело в арабском заклинании — Малфой тем более должен быть наказан. Ха. — Да уж, Слизерин — это диагноз. С ними не расслабишься. Живоглот посмотрел на него скучающим взглядом. Гладь меня, а не болтай.  — Знаешь, кот, а ведь на Слизерине самая лютая именно Паркинсон. Думаю, я бы мог в какой-нибудь параллельной вселенной поладить даже с Малфоем, но не с ней. Может, в душе она и ничего, но взгляд у нее острый, как пила. Бр-р-р. Гарри подумал о вечно глядящей на всех исподлобья Пэнси Паркинсон, и ему стало смешно. Он просто физически не смог бы проходить с таким мрачным лицом весь день. Эта девица, говорят, спит и видит, как бы захомутать Малфоя. Но, кажется, он не спешил отвечать ей взаимностью. «Ну и хорошо», — заключил Гарри. Эта мысль его странно грела, но, поразмыслив, он решил, что это благотворное влияние обыкновенного злорадства. — Если бы я встречался с кем-то вроде Паркинсон, сам бы на себя на ежедневной основе накладывал этот Нах-мне-что-то-там-комод, чтобы расслабиться, — скорбно сказал Гарри Живоглоту, — но, к счастью, это сценарий из сказки. Паркинсон меня терпеть не может, а Малфой, если такое случится, от злости бросит Хогвартс. Живоглот повозился у него на коленях и, свернувшись клубочком, заурчал, словно поощряя развить теорию. — Это было бы забавно, — доверительно сообщил Живоглоту скучающий Гарри, не став, впрочем, вдаваться в подробности, на какую именно ревность он решил спровоцировать Драко — к нему или же к Пэнси. — Да хоть каким-то чудом единожды засветиться с ней под ручку, и Малфой, заслышав сплетни, взорвется от возмущения. Ха-ха, под ручку. Я очарователен в своей невинности? Когда Гарри закончил дружеский монолог к коту, в его голове уже зрел план. Немного дикий. Впрочем, какая разница? У него есть оправдание, он сегодня невменяем. — Добби! Добби-Добби-Добби! — с энтузиазмом воззвал Поттер в потолок. На удивление, эльф оказался перед ним меньше, чем через минуту. — Мистер Гарри? — воскликнул он. — Я так счастлив! Вам нужна моя помощь? Добби готов на все ради храброго мистера Гарри! — Добби, без тебя мне не справиться, — проникновенно сказал Гарри, — это очень важное задание. На кону моя репутация. Шальную улыбку подавить не удалось, но Добби, очевидно, плохо разбирался в тонкостях психологии, и ничуть не усомнился в серьезности возлагаемой на него миссии. — Добби жизнь отдаст за мистера Гарри! — А вот это уже лишнее, — с горячностью замахал руками Поттер, — мне требуются всего две вещи. Ты знаешь, где находится гостиная Слизерина? Можешь туда попасть? Мне нужен… Волос с мантии Пэнси Паркинсон. Это моя однокурсница. Черненькая такая… — он с опаской покосился на домовика. — У мистера Поттера будет волос с мантии Пэнси Паркинсон, — отрапортовал Добби. — Ого! — Гарри хлопнул в ладоши. — Ну… ладно. А еще, еще мне нужно зелье из запасов профессора Снейпа. У него есть кладовка, в которой хранятся эликсиры. Я видел ее, когда был у него на отработках. Как же меня раздражают эти отработки, по три раза за месяц он умудряется меня как-то… Да неважно, — Гарри отмахнулся от собственной словоохотливости. — Возьми в кладовке Оборотное зелье. На нем наверняка есть бирка, не перепутаешь. Принеси как можно скорее. Сможешь? Это, конечно, будет наш с тобой секрет. Вот и все. Будь осторожен. «Вот и все», о да. Бесспорно, с благоразумием у Гарри творилось что-то странное, но даже сейчас на задворках его разума теснилась тревожная мысль, что задумка с зельем отдает крайним дебилизмом. — Добби знает эту кладовку! Добби отправится в подземелья прямо сейчас! — своей осведомленностью он поразил Гарри в самое сердце. — Ты настоящий друг, Добби, — разулыбался Гарри и закружил не менее радостного домовика по комнате. Через десять минут Поттер уже с увлечением поил Живоглота Оборотным зельем: — Прости, киса, но это всего на час. Прогуляемся по замку. Ситуация казалась до безобразия смешной, хотя часть сознания упорно продолжала нашептывать Гарри, что его авантюра возмутительна. «Действие магии Малфоя идет на убыль? Вот и совесть проснулась...» — отрешенно подумал Гарри, но тут же отвлекся на метаморфозы Живоглота, со стыдом вдруг вспомнив, что превращение сопровождается довольно неприятными ощущениями. Однако все произошло очень быстро и, похоже, Живоглот даже не заметил, что с ним приключилось нечто знаменательное. Глядя на содеянное, Гарри даже не испытал муки совести. Быть может, причиной тому было его хмельное состояние. Или тот факт, что перед ним вдруг оказалась вовсе не томноокая Пэнси Паркинсон, а обнаженный профессор Снейп. — Мяу, — сказал Снейп и помчался на четвереньках прочь из гостиной Гриффиндора.