Ураганные каникулы

Зелёный лоскут болтался меж землёй и небом. Где верх, где низ… всё было неправильно. Океан пустоты под ногами. Океан пустоты над головой. Ветер немилосердно треплет обряженное кактусом тело – гибкое, лёгкое, мягкое как макаронина, развевающееся подобно флагу, безвольное и безучастное ко всем приказам головного мозга (а так же законам физики и прочей ненужной ерунде). Во рту было сухо как в пустыне. В животе словно действительно поселился кактус, язвя острыми шипами нежные стенки желудка. Такой же «кактус» обитал и где-то в горле, умножая страдания от жажды в миллион раз. Честно говоря, кроме головы… точнее, некоторых её частей вроде сведённого сушняком рта и потрескавшихся губ, а так же «зелёненьких ежей» в нескольких местах пищевода, всё остальное туловище казалось абсолютно чужим. Будто верхнюю его часть от макушки до шеи какой-то шутник приладил к тряпичной кукле. Вытворить подобное мог бы лишь Канкуро… Но вряд ли один из лучших кукольников Суны полез бы чёрт знает куда, чтобы вывесить своё новое творение… Кстати говоря, куда? Ли нехотя приоткрыл глаза. Жёсткий яркий свет тут же резанул по ним, заставляя крепко зажмуриться, вызывая неудержимые потоки слёз, словно так любимая Гай-сенсеем кулинарная атака луком. Этой атакой первый Зелёный Зверь предпочитал пользоваться у себя на кухне, отгоняя всех любопытных от своих поваренных секретов. Даже самому Року доставалось пару раз… Неуверенно приоткрыв ещё раз круглые чёрные глазёнки, любимый ученик Майто, второй Зелёный Зверь попытался всё же оглядеться. Перед глазами его сверху вниз пролетела стайка белых птиц. Под ногами раскинулась бездна… Над левым боком висело яркое безоблачное небо с жарящим, как на взбесившихся батарейках Энерджайзер, солнцем. Под правым раскинулась, нежась в лучах светила, Коноха. Ли реял в небе, привязанный к шпилю точно флюгер, и пытался сообразить, как ему избавиться от пут и спуститься, не расколошматив свою бренную тушку при этом. В мозгах его резвилось, булькало, взрывалось, кипело, плескалось, плавилось, отдавалось эхом в гулкой пустоте серых извилин похмелье. Все мысли отправились в заслуженный отдых ещё вчера, память отказала, как Сакура-чан в ответ на признание в любви. По воздуху плыл едва уловимый запах перегара, от которого то ли дохли, то ли мертвецки засыпали на лету мух и прочая мелкая живность, включая тех самых белых птиц, большая часть которых, пролетая попёрёк бледно-зелёного лица Ли, тут же камнем срывались обратно. Привет! – на привязанном к парню… то есть, на шпиле, к которому был привязан несчастный зелёный парень, стояло высокое эфемерное существо в бледно-вишнёвых шароварах, тёмно-бордовом… чём-то, напоминающем платье – кажется, платье Сакуры. Тонкие загорелые руки были почти полностью обнажены. Лицо сердечком обрамляла неровная стрижка розовых волос. Из-под длинной чёлки задорно сверкали знакомые зелёные глаза. Облегающее… «платье» цвета вишен с высоким воротом и очень короткими рукавами подчёркивало все «странности» фигуры, которые улавливал, но никак не желал осознавать похмельный разум. В руках «существо» держало за лапки всю связ… то есть стайку дрыхнущих птиц. - Са… Сакура-чан! – с трудом разлепив пересохшие губы, выдавил из себя жуткое скрежетание Рок. - Привет, - опустившись на корточки, улыбнулось «существо». И тут только второй Зелёный Зверь понял, что перед ним не его богиня. Потому что напротив… - ну как напротив? скорее, боком… или как ещё назвать то состояние, когда ты болтаешься горизонтально, а твой собеседник так, как надо? – был не девушка. - Ты кто? – смочив слюной пустынное горло – то есть нервно сглотнув, уже не таким жутким голосом нервно спросил Ли. - Я? – парень чуть склонил голову. Знакомые глаза цвета хризолитов с лёгким прищуром смотрели прямо в растерянное чуть зеленоватое лицо «жертвы». – Я Харуно Казуя, старший брат Сакуры. - Брат? Сакуры? – словно не веря повторил фанат зелёных лосин и зеленоглазых розововласок. Ему кивнули в ответ, улыбаясь ещё шире. Улыбка Казуи была похожа на хитрый солнечный лучик, скользящий по губам, от неё почему-то не удавалось отвести взгляд. – По… хожи… - Ну естественно – мы же близнецы! – фыркнул Казу и, наклонившись чуть ниже, приблизил своё лицо к лицу собеседника, насмешливо вглядываясь в ещё более расширившиеся круглые чёрные глаза-блюда. – Ты не против, если я тебя заберу? - Что… как… в смысле «заберу»?… - мысли, вернувшись из отпуска, всё равно не желали заниматься своими прямыми обязанностями, превращаясь в белый густой пар. На мозгах словно кто-то жарил яичницу. Чёрные, привыкшие лежать «под горошок» волосы встали дыбом… ещё сильней. И пока Зверь силился понять, что же имел в виду его новый знакомый, Казуя отвязал и взвалил на плечо не сопротивляющуюся из-за шока тушку-кактус и умчал в неизвестном направлении… Шикамару затянулся в очередной раз, чувствуя, что сигареты не помогают, и, тяжело вздохнув, отправил в недалёкий полёт с балкона очередной окурок. Вытряхнул из пачки предпоследнюю ядовитую палочку, щёлкнул зажигалкой и глубоко вдохнул первое облачко дыма. - Что-то случилось? – Таюя как всегда незаметно возникла у него за спиной. Встала рядом, опираясь на бортик руками, вытряхнула из пачки последнюю сигарету и закурила. – Между тобой и Тем? - С чего ты взяла? – передёрнул плечами Нара. Как же порой неудобно, что сестрёнка настолько хорошо его понимает! – У нас с ней всё отлично. - Да неужели? – Таюя затянулась, блаженно прикрыв глаза. – То-то ты сегодня на неё ни разу не взглянул. Да и она глаза отводит, как будто в чём-то виновата… Поссорились, годубки неразлучные? - Темари? – Нара недоверчиво дёрнул бровью – у него это всегда получалась выразительней слов. – Ей-то с чего? Да и не ссорились мы. Просто… Парень, которого почти невозможно было смутить или выбить из колеи, отвёл взгляд и тяжело вздохнул. - Ты же знаешь, что я всегда рядом, если что, - подтолкнула его плечом подруга и затянулась. - А тебе не вредно? – Шика выразительно покосился на её сигарету. Девушка лишь передёрнула плечом и отправила обгоревший почти до фильтра окурок в полёт. - Я же не пою, так что без разницы, - равнодушно отозвалась она. – А вот если я взвою… На моём концерте точно никто не выживет. Ты ведь не слышал, как я пою? - Неа, - зевнул парень в ладонь. – Влом… - Тебе же лучше… Я вообще ненавижу петь. Это могло быть моим самым сильным оружием. Хотя у меня всего лишь нет голоса и я всегда лажаю по нотам… - Странно, ты же музыкант, - Нару всё это, честно говоря, не особенно волновало. Но сейчас ему нужно было отвлечься. Да и выслушать подругу стоило хотя бы потому, что она – подруга, сестрёнка и, когда ей нужно чьё-то ухо для излияний, то почему бы не его. К тому же сама Таюя всегда готова была его выслушать. Со всеми вытекающими… - Я тоже так думаю. Но когда я пою, это не работает, - девушка отбросила за спину выбившуюся прядь волос и задумчиво уставилась в небо. – Сейчас я играю то, что сама придумываю. Но ты же знаешь, мне больше нравится писать музыку, чем играть её. К тому же всегда есть опасность, что я кого-нибудь… Ну, сам понимаешь. - А так ты уверена, что всё в порядке? Ну, если кто-то будет играть написанную тобой музыку. Ты на это согласна? Подруга вскинула на него спокойный взгляд. - Ты же знаешь, я всё проверяю… И я не против, если буду играть лишь для себя, а… Чёрт, - встрепав и без того спутанные волосы, Таюя прижала руку ко лбу. - Что-то не выходит? - Да, знаешь, капитально застряла в одном месте. Так что давай не будем об этом. Лучше расскажи, что у тебя стряслось. - Ничего, - Нара вновь зевнул и попытался смыться. Но от его сестрёнки было не так-то просто ускользнуть. - Серьёзно? – застиг его вопрос уже в дверях. Шика тяжело вздохнул и покорно, как будто его тянули на поводке, вернулся, встал рядом, опершись локтями о перила, задумался… Честно говоря, ни думать о том, что произошло, ни анализировать, ни пытаться искать выход ему не хотелось. Не хотелось признаваться себе… Хотелось просто всё забыть. Но память иногда бывает упрямой стервой. - Ты знаешь, я никогда не изменял Тем, - задумчиво, медленно подбирая слова, произнёс он после нескольких минут тишины. – Мне никто не был нужен. Кроме неё женщины меня вообще не интересовали. Ну не в смысле секса, ты сама понимаешь. Но я люблю её и она меня любит. А сейчас… - Ты уже ни в чём не уверен? – проницательно закончила за него музыкантша. - Я сделал то, что невозможно исправить. И теперь надеюсь лишь, что она никогда об этом не узнает… - Шикамару вздохнул, провожая взглядом особенно пушистое облако. - Я могу помочь тебе разобраться, - Таюя прижалась к его боку. - Ты что, хочешь увести меня у неё? - Я что, похожа на самоубийцу? – искренний смех ненадолго разрядил обстановку. - Так, может, уведёшь её у меня? – в том же шутливом тоне, что и она, спросил Шика. - Ни за что, - в ответе Хокумон не было ни намёка на веселье. – Я никогда не отобью пару у своего брата. - Даже если я тебя попрошу? - А ты действительно этого хочешь? На минуту их взгляды встретились. И этими взглядами было сказано много больше, чем можно было бы выразить словами. Шикамару отвернулся и вновь закурил, выпуская в небо струйки дыма. Пачка сестрёнки тоже была тоже была почти пуста. Но это не имело значения. Одна сигарета на двоих… Таюя стояла рядом, едва заметно касаясь плечом. И они курили по очереди, словно разделяя все свои беды пополам. И ни один из них больше не произнёс ни слова. Отряд Сакуры обошёл всю деревню, но… Зелёного зверя как будто след простыл. Он словно провалился сквозь землю… И, самое главное – никто не знал, куда Харуно дела своего толостобрового спутника во время их общего «выигрыша-наказания». А сама девушка ничего не помнила… Но правда оказалась жестока – с прогулки она уже привела не того, нарядила кактусом, использовала как стул и до самого конца не заметила, что издевалась над незнакомцем. Всё это рассказал сам Чен, посмеиваясь в кулак, а потом попросил отвести его к брату. И девушка с ужасом поняла, что не может этого сделать. Потому что… да потому что она могла что угодно вытворить с несчастным густобровиком – закопать на двести метров, привязать в лесу к сосне и натравить каких-нибудь хищников, утопить, забить до полусмерти, замуровать в пещере, заставить танцевать голым на самой высокой крыше Конохи… от последнего варианта её передёрнуло – и, самое главное, начисто забыла, что именно сотворила со своим незадачливым, но назойливым воздыхателем. А то, что его никто нигде не мог отыскать, к обеду уже не просто нервировало – потихоньку начинало пугать. Сам Чен хвостиком таскался за розововлаской, накручивая её одним своим присутствием и не проявляя никаких признаков родственного волнения. За брата он не беспокоился, просто очень соскучился, хотел поделиться новостями, узнать, не появился ли у его младшенького кто-нибудь на примете, отдохнуть в кругу семьи и немножко… совсем немножко развлечься. Вечеринка, на которую его силком притащила эта не в меру активная и слегка нервная блондинка с волосами оттенка вишнёвых лепестков, была отличным развлечением, да и марш-бросок по деревне всех этих не до конца отдохнувших, не до конца протрезвевших, помятых и злых ниньзя тоже неплохо развлёк. И Мэй Чен всё больше убеждался в мысли: не зря он вернулся в родные пенаты. Давненько он так не веселился. О том, что поволноваться всё-таки стоило, он пока не знал и наслаждался каждой минутой. За полчаса до полудня Сакуре в голову пришла гениальная идея обозреть окрестности с высоты. Чем она тут же и занялась, забравшись на один из шпилей. Чен остался один посреди родного селения и серьёзно задумался о том, не заглянуть ли ему домой – вдруг потерянный братец давно уже нежится в собственной кровати и не подозревает, какой кипишь тут подняли из-за его пропажи. И тут он увидел то, что заставило его забыть и о Ли, и о рыскающей Сакуре сотоварищи. По центральной улице сонной Конохи в окружении небольшой свиты шёл… - И-ЧАН! – завопил на всю улицу парень в розовом костюме и бросился навстречу высокой девушке в тёмных очках, стиснул её в объятиях, ослепляюще улыбаясь. – Ты так изменился, но я не мог тебя не узнать! - Я же просил, - приспустив на нос радужно переливающиеся очки, очень тихо произнесла «девушка». – Не называй меня так! НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ «чан». - И-чан? – повторила вторая, очень похожая на него девушка чуть пониже ростом, окидывая спутницу заинтригованным взглядом из-под очков. - Просто заткнись! – как-то чересчур эмоционально прошипела более высокая девушка и толчком пальца отправила собственные очи на место. - Ди-ян! – не отставал от компании Чен, вешаясь теперь на одного из парней. - Почему у тебя всегда прорезается этот странный акцент, когда ты заговариваешь со мной? – этот самый Ди-ян чуть приподнял бровь, как будто стараясь кому-то подражать – потому что вслед за первой точно такой же пируэт описала и вторая бровь. - Потому что ты словно рождён в Кансае! – непонятно объяснил ещё более восторженный, чем обычно, представитель семейства густоборовых. – И всё-таки не ожидал увидеть вас здесь. Да ещё в таком виде. И как же мне вас, - он чуть насмешливо покосился на первую свою собеседницу, - вас называть? - Ичико! – хмурясь и складывая руки на груди, пробурчала она. – Мурасаки Ичико. - Как-как? – не удержавшись, поддразнил её Мей. – Куросаки Ичиго? – и тут же вскинул руки в примирительном жесте. – Ладно-ладно, я понял, Ичи-чан! И не надо испепелять меня глазами. Разве не так принято обращаться к де-ву-шкам? – последнее слово он произнёс по слогам. Ичико ничего не оставалось кроме как фыркнуть и отвернуться, признавая своё поражение. - Чен-кун! – подбежала к ним взъерошенная запыхавшаяся Сакура. Видимо, она так ничего и не нашла и теперь не знала, как преподнести старшему брату своего товарища новость, что она сама, своими руками, возможно, прикончила это зелёное недоразумение или заставила томиться чёрте где, а теперь не может вспомнить, где. И лишь тогда заметила собеседников нового знакомого. – Твои друзья? - Можно сказать и так, - улыбка Мэй Чена расползлась ещё шире. – Моя подруга Мурасаки Ичико, - кивнул он на свою первую собеседницу, высокую девушку со множеством косичек, в которые были вплетены разноцветные нити, узкие ленточки и яркие бусины, одетую в тёмно-зелёный топ, короткую сетчатую кофточку поверх него, не закрывающую аккуратную впадину пупка с маленьким ярко-алым стразиком, и лимонного цвета шаровары. Фенечки-цепочки украшали тонкие запястья, шею, бёдра. На смугло-кремовой коже красовалось несколько рисунков. Глаза девушки скрывали массивные чёрные очки с радужными бликами, пухловатые губы покрывал тёмно-голубой блеск, длинные ровные острые ноготки были выкрашены такого же оттенка блестящим лаком. Сакура могла бы поклясться, что эту девушку никогда не видела прежде, но всё же что-то в лице, фигуре, жестах – во всём - казалось ей неуловимо знакомым… - и её младшая сестра Аска, - вторая девушка была почти на голову ниже, с такими же пёстрыми косичками и смуглой кожей, облачённая в персиковый сафан, плотно облегающий высокую грудь и мягкими складками обволакивающий узкую талию и аккуратную попку, достигающий лишь середины бёдер, и бежевые сандалии со шнуровкой до колен. Губы её были подведены бежевым, по щекам рассыпались едва заметные всенушки. Несколько мелких родинок украшали гладкую чистую кожу с едва заметной сеточкой шрамов. Глаза её тоже скрывали радужные очки. При взгляде на неё у Сакуры возникло очень странное ощущение, будто она смотрит на Саске. Хотя этого просто не могло быть, Саске не собирался возвращаться в деревню и… вообще… Ни один Учиха не позволил бы себе выглядеть так… вызывающе, ярко. Третьим из компании «незнакомцев» был стройный блондин с забранными в высокий хвост на затылке пшеничными волосами. Открытое лицо с густо подведёнными чёрным глазами цвета расплавленного серебра было изукрашено чёрными поперечными линиями, зеленоватого цвета кожа словно светилась изнутри. Он был одет в белую лёгкую тунику с закрывающими руки широкими рукавами, и короткие облегающие шорты. - Майонака Дино, - представил его Чен. Взгляд Сакуры сам собой перекинулся на четвёртого участника этой странной группы. Он, пожалуй, был самым высоким, широкоплечим, крепким. Одет он был в зелёную майку и обрезанные до колен штаны цвета морской волны. Цвет его кожи был… пепельно-серым, пожалуй, с голубыми и бледно-зелёными разводами. На лице его вопреки жаре красовались густая голубая борода, усы и бакенбарды, скрывавшие в общей сложности где-то две трети лица, под глазами красовались две ультрамариновых широких полосы, глаза прикрывали круглые небольшие очки с толстыми стёклами. Череп же был, кажется, абсолютно лыс. Харуно поймала себе на мысли, что впервые видит этого парня с ушами. И тут же одёрнула себя, что вообще впервые видит этого парня. Да и всех остальных тоже. Тем более что никаких маскирующих дзюцу она на них не заметила. - Ёзора Рюук, - после недолгого молчания представил серокожего старший брат Ли. И тут только Сакура заметила, что рисунки на его теле напоминают небо с зеленоватыми огнями звёзд… точнее, карту созвездий. Она даже как-то выпустила из внимания рывок «Рюука», угрожающе сведённые… ну, то место, где у него должны были быть брови и на мгновение сжавшиеся кулаки. Но «старшая Мураскаки» и «Дино» успели удержать друга от начала кровопролития. Иначе их бы непременно раскрыли. - Сакура-сан, - обратился Мэй Чен с улыбкой к своей сопровождающей и по совместительству главе поисково-спасаиельной операции. – Давайте заглянем к брату домой. Вдруг он преспокойно спит у себя в кровати, пока мы тут мечемся и его ищем. Расчёт оказался верен. Девушка смутилась, покраснела… и тут же забыла о новых знакомых, коря себя по чём свет стоит за то, что сама не додумалась до такого простого решения. Спустя минуту весь поисковый отряд направился к домику Ли… В котором, как несложно догадаться, никого не было. Итачи, Саске, Дейдара и Кисаме синхронно перевели дух и поспешили убраться с опасной улицы.