Veille a Notre-Dame

Оливер. Я просто не успеваю ничего ответить ей. Она резким движением приподнимает меня с кресла, я облокачиваюсь на стену. Она прикоснулась к моим щекам теплыми и нежными ладонью, другой легко легла на мою грудь, не отталкивая, но и не приближая. Как некая преграда, разделяющая нас пока. Я, чуть наклонив её голову, наклонился сам, уловив запах духов на её коже. Мои губы, сухие от лекарств, едва коснулись нежных и мягких губ Фриды. Легкое касание. И она почувствовала прикосновение. Но как горячая искра, отлетевшая от пылающих углей, коснулась моих губ. Я почувствовал вкус её зефирных губ и ожидание, впитывая все это в себя. Она коснулась еще, короткими и быстрыми, как мазок художника касается холста, поцелуями. И прошлась языком по губам, чувствуя их трепетную отзывчивость. Через мгновение он скользнул по моим деснам и зубам. Мой язык встретился с её – как две разнозарядных противоположности. Бесподобных в своей притягательности. Мне не хватает воздуха, и я слегка отстраняю Фриду. - Фри, там мама на кухне, лучше давай зайдем в мою комнату? Девушка кивает головой, помогая мне сесть на кресло. Она тяжело дышит. Как и я, в общем то. Я открываю дверь комнаты, запуская Фриду вперед, та заходит, ожидая меня у дивана. - Сядем? - Конечно. Пересаживаюсь с кресла на диван, ожидая того же от девушки. Она тут же присаживается рядом, прижимаясь ко мне. Мне нужно поговорить с ней. Сейчас. - Фри, ты же понимаешь, что это невозможно? Я не могу выполнить то, что ты просишь. Я – Пятерка. Я болен, и не смогу обеспечить тебя, - я виновато гляжу в её глаза, она же и не думает слушать, видимо. - Оливер, разве это когда-то мешало нам? - она с удивлением смотрит на меня. - Нам – нет. Но окружающим нас людям – да. Да всем жителям штата, в конце концов, - я стараюсь говорить убедительно, но, по-видимому, бесполезно. - Когда тебе стало важно мнение этих «окружающих»? – я видел в её взгляде некую обреченность. -М, не знаю, - я мешкаю. А действительно, когда? – Но точно знаю, что это важно. В конце концов, твоя мама… Она перебивает меня, горячо схватив меня за плечи. - Оли, нет, я говорила с мамой! Всё хорошо. Оливер, пожалуйста, - она смотрит на меня своими большими глазами, сильнее зажимая пальцы на плечах. - Фри… - я потираю рукой лоб, понимая, что не могу ответить ей ничем положительным, - Нет. Она опускает глаза, разглядывая узор на диване. Я тяжело вздыхаю, понимая, что желаю того же. Но.. Но уже через секунду, я чувствую, что по её телу побежали мурашки. - Оливер! Да, я знаю! - она радостно визжит, а я широко открываю глаза от удивления, ожидая огласки её чудесной идеи, - Оли, мы уедем во Францию. Только ты и я. Она смотрит на меня сверкающими глазами, ожидая моего ответа и наблюдая за моей реакцией. Во Францию? Я практически и не помнил её. Но точно знал, что Фрида – помнила. Она м е ч т а л а о ней. - Оли, это отличная идея. Там нет этих глупых правил, как касты. Мы будем равны. Мне все равно, пусть мы будем самыми бедными на всей планете, но мы будем вместе! Никто не осудит нас! – она хватает меня за запястья и трясет, пытаясь уверить в правдивости её слов. И я не могу не верить. Она права. Как всегда права. - Ну…да, Фри, - я всё еще не знаю, согласиться или нет, - Кажется, это хорошая идея. Но. Нужно ли это тебе? Она раздраженно фыркает. - Сколько можно! Я уже говорила тебе об этом. Да, мне это н у ж н о. Мне нужен т ы и всё, что с т о б о й связано. Она нежно прижимается ко мне, словно маленькая кошка, свернувшаяся в клубок. Я обнимаю её, и тихо шепчу: - Хорошо, Фрида, поедем. Обещаю. До сих пор я не уверен, правильно ли мы поступаем. Думаю о маме. В общем-то, я избавляю её от лишних забот. Но она так не считает. Фрида радостно приподнимается, целуя меня куда-то в область уха. - Оливер, я люблю тебя! Не переживай, я поговорю с твоей мамой. Нет уж! - Фри, я сам поговорю. Если я сам не могу передвигаться, это не значит, что у меня отсох язык. Хорошо? – я тепло улыбаюсь ей. - Конечно.