Se vere: Кровь на двоих

Следующий день я провела в беготне по книжным магазинам — нужно было найти для профессора продолжение мушкетерской трилогии, ведь доступа к хранилищам магловской библиотеки в Министерстве у меня уже не было, да и там до сих пор не знали, что я семь томов увела, только вот продолжение Дюма взять забыла… а ведь как понравилось, даже проходила два месяца с временной татуировкой — лилией на плече! Пока не начались эти шуточки про Пожирателей, и у всех поголовно после ареста Малфоя не осмотрели руки… Малфой! Одно звучание этой фамилии вызывало у меня легкую тошноту. Если Перси Уизли я презирала, а с Артуром была знакома весьма отдаленно, то, протаскавшись четыре года хвостом за этим белобрысым снобом, начинала ценить даже общество невыразимцев. Тихие, незаметные ребята со своими тараканами в голове и устрицами в салате. Про салат это я так — встречались мы только в столовой. Домой я вернулась только глубоко после обеда, сгрузила сумки на коврик у двери и, не разуваясь, прошествовала в гостиную. Ничего не хочу. Ни проверять, есть ли кто дома, кроме совы, ни кормить эту сову, ни готовить поесть — ни-че-го. Сейчас вот сниму мантию, перевернусь на другой бок, и… — Какая неосторожность, — прозвучал совсем рядом вкрадчивый женский голос. Меня подбросило с дивана. Я свалилась на ковер и едва успела зажечь свет — потом палочка вылетела из моей руки. — Так-так… кажется, бывший мракоборец теряет форму? — голос сменился на грустный. Ко мне, загородив люстру, подошла тонкая высокая фигура. — Что вам здесь нужно, миссис Малфой? — фыркнула я, узнав свою собеседницу. — Только поговорить. Я жду тебя здесь с обеда, где ты пропадала? — Искала книжки для Северуса и решила обновить гардероб. — Книжки? Что за книжки? — Дюма. — Магловские? — Да. Можно я встану? — Да-да… гм… странно. Чай есть? — Где кухня — знаете. Я устала. Нарцисса хмыкнула. — Может, предложишь мне чай? У твоей мамы, помнится, всегда был чудесный каркаде. — Сначала оставьте мантию и обувь в прихожей, марать мебель в этом доме имеет право только тот, кто ее выбирал, — осадила я. Женщина смерила меня оценивающим взглядом, но все-таки ушла. Когда она вернулась, я уже сбросила туфли, распустила пучок на голове и устроилась среди подушек-думок как царица Клеопатра. — Почему распущенные не носишь? — аккуратно осведомилась Нарцисса, когда на журнальный столик перед нами прилетели две чашки чая. — Если верить Поттеру, Северус у нас любит рыженьких. — Профессия не позволяет. Не имею вредной привычки давить на больное, — мягко ответила я, хотя рука чесалась нащупать что потяжелее. — Гм… ну насчет второго я бы не зарекалась. Мне тут сказали — совершенно случайно — что Люциус попросил, чтобы ты присутствовала на заседании. — Да… мне передали. — Как думаешь, зачем? — Ну… в Министерстве многие знают, что я его протеже, и… — Не смеши меня, — Нарцисса резко поставила чашку на стол и откинулась на спинку кресла. — Мне кажется, он просто хочет скандала. Скажет, что это он дал тебе наводку на ставленников Лорда в Министерстве. Или просто захочет приоткрыть завесу семейной тайны. Ну и не откажется, если кто-то составит ему компанию в соседней камере в Азкабане. — Я занимаюсь распределением камер, и могу поручиться, что составить друг другу компанию осужденные не смогут ни под каким видом. — Это роли не играет. Поттер вступился только за меня и за Драко. Ну и да, Снейп, конечно же. Люциуса же сделали козлом отпущения. Или собираются сделать. И если хоть одна живая душа в магическом сообществе узнает, где развлекался мой муж до того, как женился на мне… — То душа эта резко станет не то чтобы живой, — фыркнула я. — Чего вы от меня хотите? — Ты знаешь заклинания доступа к камерам Азкабана? Можешь отвлечь охрану? — Если вы думаете, что я дам сбежать Люциусу, то глубоко заблуждаетесь. По окончании следствия я намерена вернуться в мракоборческий отдел, и проблемы с законом мне не нужны. — Не нужны проблемы, говоришь? А проблемы с коллективом мракоборцев тебе нужны? — Нарцисса перешла почти на шепот. — Приятно, думаешь, магическому сообществу будет узнать, что осужденный Пожиратель смерти Люциус Малфой когда-то давным-давно, когда еще считал себя наивным и свободным, был любовником никчемной полукровки Нэнси Фробишер, и что ее дочь, Анжелика Фробишер, наша милая прославленная слизеринка-мракоборец, ночующая под дверью палаты оправданного Пожирателя смерти… Я, не дождавшись окончания тирады, плеснула ей в лицо уже, к счастью, остывшим чаем. Ненавижу эти изматывающие минуты шантажа, которые с переменным успехом продолжаются вот уже шесть лет. Нарцисса медленно отерла лицо и воззрилась на меня с нескрываемым бешенством. — Ты думаешь, что, если мы обе будем молчать, правда не всплывет? Он нянчился с тобой, таскал за собой везде, где только было возможно, пытаясь заткнуть рот твоей горе-мамаше, которая не могла уяснить, где ее место. В этой гостиной добрая половина вещей куплена на деньги Малфоев, не говоря уже о том, что ты работаешь в Министерстве, в то время как должна бы торговать амулетами где-нибудь в Косом переулке! — Вы тоже сидите в этой гостиной, где, как вы изволили вспомнить, половина вещей куплена на деньги Малфоев, и пьете чай, вместо того чтобы сидеть в Азкабане и рассказывать все собранные вами секреты чужих спален крысам и дементорам, — не осталась в долгу я. — Как бы нам обеим не пришлось делиться секретами с крысами, Энжи, ибо, если мы попадем в Азкабан, к тому времени они останутся единственными, кто будет не в курсе. И потом, кто же будет приносить хорошие новости своему ненаглядному зельевару и читать ему магловские книжки? — Откуда вы знаете о Северусе? — внезапно севшим голосом спросила я. — Нельзя быть такой наивной, душечка, — слегка опешив, не сразу нашлась с ответом Нарцисса. — Разве не все знают, что… — Я не о том, — оборвала я ее, — откуда вы знаете, что его оправдали? Женщина высокомерно посмотрела на меня и вдруг заговорщицки улыбнулась. — Ну, скажем так, у стен есть уши, а еще иногда у них есть хорошая память и быстрые ноги… Я отмахнулась. Ясно. В этом мире безоговорочно доверять можно только себе. Собственно, как всегда. — Можете не продолжать. Пока я сушила стол и сиденье кресла от чая, Нарцисса по-хозяйски прошлась по дому, хмыкая всякий раз, когда на глаза ей попадались фотографии (без разницы, кто был на них изображен, стены я увешивать любила всем, что попадалось под руку), и даже принесла из прихожей мои сумки с покупками. Взвесив книжки и неодобрительно покачав головой, она бесцеремонно вытряхнула содержимое второго пакета прямо на пол. — Ты в ЭТОМ собралась в Министерстве показаться? Или, что еще хуже, в больнице? — скептически изогнула бровь Нарцисса, держа двумя пальцами бесформенную фиолетовую тряпку, которую я надеялась дома по-быстрому отстирать и привести в божеский вид. — Совсем гордость потеряла, да? — У меня денег нет, — сдержанно ответила я. — Ну, денег нет — понятно, кому сейчас легко? Но зачем фиолетовый? Он невыносимо старит. — Я люблю этот цвет, мама всегда покупала мне мантии для выходных лиловых оттенков, а… Нарцисса возвела глаза к небу, а потом отбросила произведение местного ткачества в угол и снова села в кресло, воззрившись на меня с неподдельным сочувствием. — Анжелика. Ты — взрослая девушка, сотрудник Министерства, выпускница Слизерина, в конце концов, на три четверти чистокровная волшебница, ну зачем быть такой дурой? Тебе не идет фиолетовый. Совершенно не сочетается ни с чем, что тебя окружает. — Зато это форменный цвет Министерства. — Да махни ты рукой на эти негласные правила. Тебе же шел зеленый! Почему ты отказалась? — С тех самых пор, как мне стали слишком часто напоминать, что выпускнице Слизерина и преемнице Пожирателя смерти не место в мракоборческом отделе, — поежилась я. — Вы как никто должны знать, как противно ловить взгляды в спину, а то и что потяжелее. Нарцисса вздохнула. Минуты две в ней, кажется, происходила какая-то внутренняя борьба. — Вставай-ка и пошли со мной. Посмотрим, что из тебя можно вылепить. Если Люциус не сегодня-завтра заявит, какое отношение ты имеешь к нашей семье, лично мне будет очень стыдно, что приходится опекать такую… мышь. — Решили сыграть в фею-крестную? — хмыкнула я, поудобнее устраиваясь на диване. — Никуда я не пойду. Мне ваши подачки не нужны. Вы только что посылали меня торговать талисманами в Косом переулке, посмотрим, станет ли ваша сказка былью. Может, нам даже отведут соседние лотки. Этот выпад Нарцисса перенесла на удивление спокойно. Даже улыбнулась. — Все это звучит хорошо, пока мы тут разговариваем. Но даже если забыть о Люциусе, давай-ка вспомним еще кое о ком. Как ты думаешь, приятно будет Северусу увидеть в дверях своей палаты хоть что-то, что напоминает приличную женщину, а не бесформенный фиолетовый куль с пучком на голове и не пойми какого цвета глазами? — Они серые. Наверно, — неуверенно буркнула я. — Да? А я вот почему-то помню, что когда тебе было лет пять, они были голубыми. — Миссис Малфой, вам что, стало скучно сидеть дома, и вы решили взяться за меня? Мой внешний вид всех устраивал двадцать с лишним лет. — Вот именно поэтому в эти двадцать с лишним лет я вижу перед собой не леди, а синий чулок, точнее, фиолетовый. Ты умная девушка, Анжелика, а некая магла по имени Шанель, кажется, говорила, что умная женщина не позволит себе быть некрасивой. — Вам нужно было рожать девочку, миссис Малфой, — досадовала я, уже снова натягивая обувь и проверяя, на месте ли перчатки. — Если у вас такая склонность к преобразованию окружающего мира к лучшему, представляю теперь, почему вы были с Пожирателями. — А вот это я бы предпочла не обсуждать, — холодно оборвала меня Нарцисса, решительно направляясь к выходу. — Если уж я вынуждена терпеть твое присутствие в своей жизни, то пусть оно хоть кому-то приносит удовольствие. И потом, не думай, что я занимаюсь благотворительностью. — Если речь о том, чтобы взамен я помогла вашему мужу бежать из Азкабана, то все отменяется, — я остановилась прямо на пороге. — Это наглый подкуп должностного лица. Нарцисса смерила меня тяжелым взглядом, в котором угадывалась смесь презрения и жалости. — Я придумаю, чем ты мне будешь мне обязана, только чуть позже, когда увижу перед собой сотрудницу Министерства, а не запустившую себя домохозяйку. Не переживай, ничего противозаконного от тебя не потребуется. Я кивнула и вслед за Нарциссой вышла из дома. У меня мелькнула было мысль, что свои требования, изложенные не менее чем на пятнадцати страницах (где, в числе первых, разумеется, будет условие, чтобы я не попадалась ей на глаза более и вообще переехала в Антарктиду), она уже придумала. Но с той минуты, когда среди ее аргументов было упомянуто имя Северуса, моя участь была решена. Мной. *** — Не так уж и плохо, — нерешительно сказала я, внимательно оглядев себя в зеркало со всех сторон. — Определенно лучше, — фыркнула Нарцисса, устало падая на стул рядом и обводя взглядом гардеробную. — Когда ты так похудеть успела? Я думала, ты, как раньше, под широкими мантиями прячешь лишние складочки. А в детстве так вообще была колобком. Что, работа в Министерстве плохо влияет на рацион? — С тех пор, как умерла мама, — сдержанно ответила я, поворачиваясь к Нарциссе, — я стала резко убавлять в весе. А ушивать мантии я не умею. Пришлось носить так. — М-да… ну и мороки же с тобой, может, оно и к лучшему, что у меня сын, — позволила себе некое подобие улыбки Нарцисса. — Носи зеленое, поняла? Это можешь забрать. Все равно по фигуре село. Я сама не помню, сколько у меня одежды, тратить на тебя свои деньги больше не буду, а ты, при всей своей наигранной гордости, и этому рада. Рада, я же вижу. И рада будешь выкинуть мантии матери. Уж поверь, ее размер тебе точно не подойдет. Я бы посоветовала подарить их Молли Уизли, но слышала, что у них дела в гору пошли, так что они и без нашей гуманитарной помощи обойдутся. — Да, я слышала, Артура снова переводят, на этот раз в Отдел внешних связей, и сразу на должность руководителя. Дэллойт уходит в отставку… — рассеянно откликнулась я, оправляя наряд. — Так… ну ладно, за Уизли порадуемся потом. Волосы… ты, кроме пучка, никаких причесок не знаешь? — Знаю. Очень много видов кос. Обыкновенные, драконы, корзинку, сеточку… — Тогда, позволь спросить, какого… — Просто так удобнее. И действительно, ну какое вам дело, как я хожу? — Какое мне дело, как ты ходишь по Министерству и посещаешь Северуса? Гм… знала бы ты, какое это жалкое зрелище — лиловая мышь, проводящая вечера у постели своего бывшего декана. Ума не приложу, почему именно ты взяла над ним такую опеку, точнее нет, не так — почему из всех тех, кто был бы рад с ним носиться, этой чести удостоена ты? Ты даже в Хогвартсе тогда показалась уже под утро. Не скажешь, в чем секрет? Я отвернулась. Кингсли и Гарри надежно хранили эту тайну, и я не собиралась себя выдавать. Откройся она, мне бы пришлось подыскивать камеру в Азкабане уже для себя. Некромантия — не то занятие для мракоборца, совершенно не то.