Se vere: Кровь на двоих

Говорят, что умный находит, как избежать одиночества, а мудрый — как насладиться им. Однако никто не уточняет, было ли при этом одиночество твоим осознанным выбором, или тебя просто закупорили в бутылке. Следующие несколько недель я металась по дому, стряхивая пыль с книг, переставляя пуфики, перевешивая картины и проявляя старые фотографии в подвале, перемывая посуду и распуская и снова собирая бусы. Мне катастрофически требовалось куда-то выбросить энергию, преобразовывать мир вокруг, приносить существенную пользу. Я даже снова села за вязание и гитару, но спицы скоро полетели под диван, и гитара снова была повешена на стену. Мимо окон сновали автомобили и летали птицы, по ночам с соседской крыши курлыкали какие-то неправильные голуби. Я изнывала от безделья и сходила с ума от одиночества, прочитывая в день по книге и проживая сотни реальностей, чтобы избежать той, в которой оказалась по собственной глупости. Вестей из волшебного мира не было. Газеты не приходили, мне никто не писал, даже Нарцисса так и не отправила домовиков рыть ход. Пришлось повесить на дверь колокольчик — учитывая, что с моего дома сняли защитные заклинания и у меня не ожидалось званых гостей, приходилось опасаться незваных. Единственным человеком, кто мог бы меня понять в подобной ситуации, был Гарри — ему, помнится, тоже приходилось сидеть месяцами у своих маглов, не получая даже приветика. Миновал Хэллоуин, после сухого и солнечного октября наступил насквозь мокрый ноябрь. Ветер свистал в трубах. Большая карта островов, оставшаяся у меня еще с поры работы в мракоборческом отделе, то и дело вспыхивала то там, то тут нежно — салатовыми точками — так наши засекали источники темной магии. Я машинально отмечала, в каких районах чаще всего встречаются Пожиратели — Шеффилд, Манчестер, Йорк. Один раз среди ночи зазеленился Инвернесс, и я покрутила пальцем у виска, сочувствуя тому неудачнику, кто попробовал применить заклятие Круциатус к великанам. Мир его праху. Хоть бы это был до сих пор не пойманный Яксли! Ненавидела его мерзкую рожу все то время, что он проводил в Министерстве. Однако уже в самом конце ноября, когда вспыхивать стало все реже, а это значит, облавы почти закончились, вдруг ярко-ментоловым загорелся Паучий тупик. И я впервые в жизни поняла смысл выражения о шевелении волос на голове. Был поздний вечер, соседи уже выгуляли собак и уселись у каминов, а я металась по гостиной, не зная, что теперь делать и куда податься. В принципе, весь мой арест держался на честном слове — палочку не отняли, обнаруживающие заклинания не поставили, я даже могла бы прогуляться до качелек на ближайшей детской площадке. Просто скорее всего в каком-то из соседних окон стоят Всевидящие чары, и либо Дьюику, либо самому министру сообщают о моих перемещениях. Ну и черт с ними! Ментоловое сияние означало, что с минуты на минуту туда прибудут носители Черных меток, а в отделе, как правило, всегда ждут, что сияние сменит цвет на салатовое. Различать мельчайшую перемену в оттенках зеленого — то еще искусство для мракоборца, эти карты служат вечным поводом для анекдотов (зеленая мантия — ты какую хочешь, салатовую, нежно-салатовую, ментоловую или цвета свежевыросшей травы? — Такую, когда маги уже прибыли на место, но еще не начали применять заклинания!) и подколов в адрес глаз Поттера. Я накинула плащ, застегнула молнию на сапогах и проверила, легко ли вынимается палочка. Возможно, это безумие, но это все-таки шанс. Да и потом, что им могло понадобиться в доме Северуса? Выйдя на улицу, я сощурилась на фонарь. Желтые лучи как будто были разбавлены чем-то шоколадным, и это приглушало свет. Вот они — следящие чары. Значит, то, что я сейчас в полной экипировке стою у двери своего дома, видит либо Дьюик, либо Стоддард, либо Кингсли. Ну что ж, попробуем принести хоть какую-то пользу перед тем, как меня отправят в Азкабан. Я охотник в конце концов, мне надоело сидеть в засаде. Паучий тупик встретил меня туманом и гробовой тишиной. На двери дома Северуса даже чары не были наложены. Последний раз я была тут полтора года назад в составе отряда мракоборцев, прибывших с обыском, после того, как Снейп убил Дамблдора. Так что примерное расположение комнат было мне знакомо. Еще тогда, помнится, я облизывалась на книжные шкафы, занимающие большую часть гостиной и достающие до начавшего осыпаться потолка. Едва я оказалась в темной гостиной, у двери раздалось три хлопка трансгрессии. Я пересекла гостиную и нырнула в кухню. Стойкий запах пыли и плесени заставил меня брезгливо поморщиться — к грязи и всяким сточным местам я относилась как к издержкам своей профессии, но привыкнуть никак не могла, поэтому после каждого рейда куда-нибудь в трущобы часа четыре отмокала в ванной. Через минуту здесь будут мракоборцы, а пока у меня есть шанс понять, что за птички навестили это гнездышко, и подумать, чем я буду заниматься в Азкабане. — А нора так себе, — услышала я хриплый, севший голос, при звуках которого меня буквально подбросило. — Хотя бывало и похуже. — Успокойся, шавка, это лучшее, что мы на данный момент можем найти, — Яксли невозможно было спутать ни с кем другим. — Ты кого шавкой назвал, продажная шкура? — рассвирепел его собеседник. — Тише, — третий голос был мне незнаком, и от него веяло какой-то дежурной смазливостью. — Нужно проверить, нет ли тут кого. Я крепче сжала палочку. — Да кто будет тут сидеть, будь я сточной крысой, я бы выбрал себе местечко получше, — фыркнул Яксли и подвинул кресло. Я согнулась пополам — меня разобрал беззвучный истеричный смех. Они даже не собирались использовать Гоменум Ревелио! Наивные, бестолковые убийцы! А я, между прочим, тут, всего-навсего через стенку. Хриплый голос принадлежал Фенриру Сивому. Мною медленно овладевало злое торжество — надо же, какой крупный улов! — Домик жалкого предателя… ты слышал, Фенрир, говорят, его оправдали и даже представят к награде! Никогда бы не подумал, что буду сидеть за одним столом с такой мерзостью! Влюбиться в грязнокровку и ради нее предать Темного Лорда! — Тссс! — Интересно, он вспоминал о ней, когда развлекался с этими безмозглыми магловскими шлюхами у нас на вечерах? Может, он специально выбирал себе только рыженьких? Кровь бросилась мне в голову. Следующие два предложения я не услышала — у меня заложило уши. Рыженьких, значит, да? Крепись, Анжелика, ты ему никто, ты не имеешь право его ревновать… а вот интересно, какого размера… тьфу, Энжи, ты о чем? Через стенку три преступника! Соберись, ты же слизеринка и мракоборец! Трезвость мышления, холодность и расчет! — Эта малфоевская соплячка, Фробишер, кажется, тоже рыженькая? И училась на Слизерине, верно? Яксли закашлялся. — Верно. Девчонка просто молодец. Нам в команде не помешали бы такие мозги. Сначала Люциус, потом этот бунт… Признаться, когда она выломала дверь в мой кабинет, я уж было подумал, что скоро буду рассказывать байки дементорам… горячая штучка, из нее получилась бы новая Беллатриса. Баааа. — Это уж точно, Белла умела развлечь себя и доставить удовольствие другим, — снова послышался смазливый голос, и меня передернуло. — Я, кажется, знаю, о ком вы говорите. Слышали недавний скандал? — Да вот и я к тому же! Мракоборец, да еще и некромагиня! Люциус оказался полным идиотом, раз не сманил ее полностью на нашу сторону! — И что мы могли бы ей предложить? Северуса? — захохотал Сивый. — На такой вариант она бы согласилась. — Северус не был нам предан, дурная твоя башка, — огрызнулся Яксли, — и я склонен думать, что именно на это она и согласилась. Кто знает, он же у нее преподавал. Может, они уже давно… Мое терпение лопнуло. Сейчас будет вам новая Беллатриса. — Экспеллиармус тоталис! — воскликнула я, выпрыгивая из кухни. Палочки всех троих вырвались из рук, но разлетелись куда попало. Снопом искр из одной из них подожгло обои. Гостиную озарило багровое пламя. Мужчины как по команде ринулись ко мне, но я, применив истинно заячью тактику передвижения, оказалась за их спинами. — Было приятно слышать комплименты, которые вы рассыпали в мой адрес, господа, — с легким смешком заметила я. — Пусть эта мысль греет вас, пока вы будете сидеть в Азкабане. К несчастью, палочка Яксли отлетела не так далеко, как я рассчитывала — подкатилась к одному из шкафов, и он в один прыжок оказался рядом с ней. Последовало короткое сражение. Краем глаза успела заметить, как оборотень поднимает руку. Моя собственная палочка секундой позже вырвалась из руки и отскочила прямо в руки к Сивому. Тот нехорошо ухмыльнулся. — Кажется, нам выпал шанс убедиться, что нашел в этой крошке Северус, — прошипел он, приближаясь. — Не знаю, как ты тут оказалась, красавица, но как нельзя вовремя. Я сжала в руке что-то продолговатое и грязное. На поверку это оказалась ваза (откуда ваза в доме Снейпа — другой вопрос, зададимся им попозже), и знакомство с головой Сивого закончилось для обоих весьма трагично. Но тут второй пожиратель, тот самый, что напоминал больше суккуба, чем человека, добрался до своей палочки, и я оказалась лежащей лицом вниз на пыльном диване со связанными за спиной руками и частично обездвиженная. — Какая неосторожность, — зацокал языком смазливый типчик, опускаясь на пол рядом с диваном так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Вместо того, чтобы сидеть дома и ожидать решения вашего якобы справедливого суда, наша отважная девочка ходит по чужим домам. Что ты тут забыла? — Могу задать вам тот же вопрос, — хмыкнула я, чувствуя себя героиней малобюджетного магловского боевика, который любил смотреть дедушка. — Мы, кажется, пришли отдать старые долги, — прогудел Яксли, ногой отодвинув неподвижно лежащего на полу Сивого и приблизившись ко мне. — И ты нам сильно помогла. Я наконец поняла, что виски у меня ломит не потому, что я надышалась пыли. Помещение медленно окутывала пелена едкого дыма — огонь, медленно пожиравший влажные обои, перекинулся на книги, и теперь плясал на нижней полке крайнего шкафа у двери в кухню. Я ощутила, как по позвоночнику пробежался холодок — огненная стихия считалась злейшим врагом рожденных под знаком воды и слизеринцев. В моем случае выбирать не приходилось. Да, ведьма может выжить на костре инквизиторов, но может погибнуть от жалкого костерка, промахнувшись камином при путешествии по трубам. Где же мракоборцы, почему их до сих пор нет? — Мы бы дали тебе шанс сравнить, что такое истинный Пожиратель смерти в сравнении со страстью жалкого двуличного предателя, — прошипел Яксли мне в лицо, — но никто здесь не горит желанием стать бифштексом. Тащить тебя с собой в качестве трофея? — Она не заслужила, чтобы с ней нянчились, — оборвал его «суккуб», деловито осматривающий мою палочку, — пусть конура шпиона послужит последним пристанищем для его слизеринской шлюхи. — Вы не поймете, — презрительно выдохнула я, осознавая, что сегодня, кажется, уже некому будет покормить мою сову. Эх, Никта, Никта, ты так истосковалась на чердаке за эти несколько недель! — Конечно, мы не поймем, — захохотал Яксли, проведя рукой по моей голени и хлопнув чуть пониже спины, — зато Северуса мы отлично понимаем. Когда вы с ним встретитесь на небесах, передай, что несколько секунд мы ему завидовали. Они растолкали Сивого и направились к дверям. На прощание Яксли картинно уронил мою палочку на коврик у дивана, хотя мог бы, по логике, сразу бросить в огонь или сломать, но он, видимо, хотел, чтобы я прочувствовала собственную беспомощность. Я попробовала пошевелиться — бесполезно. Огонь уже охватил один из шкафов и перекинулся на следующий. Книги… я не могу смотреть, как горят книги. Страшнее этого зрелища может быть только рушащийся Хогвартс, горящее квиддичное поле и Северус, лежащий в луже собственной крови. Багровые языки нежно облизывают старинные корешки, покрытые пылью, переходя с одного на другой, заставляя страницы рыжеть и сворачиваться. Уничтожающаяся человеческая мудрость, плоды долгого и упорного труда гибли на моих глазах, и на фоне того, что я видела, мне было все равно, что я могу погибнуть вместе с ними. Хотя нет, не все равно. Когда Северусу передадут, что я сгорела заживо вместе с его домом, я хотела бы видеть его лицо… Не люблю чувствовать себя беспомощной. Всегда хочется выкинуть что-то такое, чего еще не знала обыкновенная магия, открыть новую глубину, новый горизонт, за которым таится всемогущество. Именно это чувство и привело меня к фолиантам по некромантии. Я закрыла глаза и сосредоточилась. Палочка была далеко, но в детстве, еще до того, как мне ее купили, у меня шикарно получалась взрывная магия. Ничего не произошло. Веревки все так же стягивали запястья, и я уже начала ощущать, как немеют кончики пальцев. Черт бы вас побрал! Раздался звон стекла, и меня осыпало осколками. В окна тут же ворвался ледяной ноябрьский ветер, раздувший трещащее пламя. Веревки лопнули, разорвало обшивку дивана, со шкафа на ковер посыпались искры. Снаружи раздались хлопки, и сразу за ними — заклинание, блокирующее трансгрессию на определенном участке. Но мне было не до того — я схватила палочку и кинулась к шкафам. Один спасти было уже нельзя, языки пламени сушили Агуаменти еще в воздухе, поэтому я поступила по-другому. Окинув оставшиеся шкафы сетью и уменьшив их, я пробормотала заклинание портирования, мысленно представив свой чердак… Как только гостиная опустела, пламя, не ведающее более преград, побежало по ковру. Я, взвизгнув, отступила к двери. Стоило мне ее открыть, как об косяк над моей головой ударилось заклинание. Дерево дало трещину. Огонь, получив через открытую дверь и разбитые окна дополнительную подпитку кислородом, радостно взметнулся к потолку. Но значения это уже не имело. Я ударила заклинаниями в спины Яксли и смазливого типа, с каждым из которых сражались по двое мракоборцев. Сивого скрутили быстрее — он все еще был не в себе после удара вазой. — Локотус Индеум! — до боли знакомый голос руководителя нашего отряда, Френсиса Смита, показался моим ушам музыкой. Пожирателей стянула сеть. — Фробишер! Мерлинова борода, что ты тут делаешь? — Гуляла, — буркнула я, пряча палочку и подходя к своим. — Где вас носило так долго? Ментоловый диск зажегся на карте десять минут тому назад! — А, вот в чем дело. Карта, — облегченно выдохнул Джейк Кемпбелл, пряча палочку и отряхивая несуществующую пыль с мантии, — а мы думали, чего это Кингсли взвился в конце рабочего дня, что ты куда-то направилась из дома. — Так Всевидящее все-таки Кингсли установил? Не Стоддард и не Дьюик? — я с трудом удержалась от того, чтобы рассмеяться от облегчения. Френсис задумчиво покрутил палочку. — Нет. Им не позволили. Бруствер тебя крепко выгораживал. Ты хоть понимаешь, что если бы утром с тебя не сняли обвинения, мы должны были бы прямо сейчас депортировать тебя в Азкабан? — Сняли… что? — подпрыгнула я. Пламя вырвалось из входных дверей. Где-то вдалеке завыла сирена. — Джейк, Мэри! Отбуксуйте этих умников куда следует! Анжелика, пошли отсюда. Сейчас здесь не место и не время что-то объяснять. После того как ребята трансгрессировали, увозя с собой последних Пожирателей, мы с Френсисом перебрались во дворик за квартал от моего дома и медленно пошли по улице. Поднялся холодный ветер, и мне пришлось укутаться в одолженную Смитом мантию. — Сегодня утром Визенгамот заседал, решая, давать ли ход делам об ограблении Гринготтса и применении некромантии, — объяснил мой бывший начальник, с любопытством оглядывая уличные фонари. — Сошлись на том, что судить за дело, совершенное во благо, бесполезно. Тебе решено было вынести предупреждение и Гарри тоже. А так как с вас сняты обвинения, тебя решили восстановить в должности. — Опять сидеть за картами? — тоскливо осведомилась я, мигом растеряв весь свой поросячий восторг. — Гм… — Нет, — медленно ответил Френсис. — Тебе собирались направить официальное уведомление завтра утром, но формально ты считаешься оправданной с сегодняшнего обеда. Кингсли и Робардс подписали бумагу о возвращении тебя в мракоборческий отдел. Ты восстановлена в прежней должности в нашем отряде. Я застыла. Я восстановлена? Я снова законный мракоборец на службе Министерства! — Тише, тише, маглов разбудишь! — добродушно отмахнулся Френсис, когда я с визгом бросилась к нему на шею. — Где наша локация, ты знаешь. Завтра тебе придет сова с письмом, уведомлением и пропуском. Учитывая, что ты уже сегодня помогла нам в задержании трех последних Пожирателей, думаю, все сложилось как нельзя более удачно. — Да уж, — отдышалась я, не смея верить, что уже завтра снова увижу родной бункер. — Но рассмотреть мое дело ведь вроде собирались только после того, как будут окончены все остальные процессы. Почему поторопились? — Министр на днях навещал Снейпа, — обронил Френсис, внимательно следя за моим лицом. — Поговаривают, что именно после этого визита и началась подготовка к заседанию. Я закусила губу. — Анжелика, — серьезно сказал мужчина, — я хочу сказать тебе одну вещь. В Мракоборческом отделе никто не считает тебя больше предательницей, за арест Малфоя, бунт против Амбридж и Яксли, и даже за некромантию тебе простили все. В то время как наверху все носились с номером Пророка, в котором было напечатано, что ты — незаконнорожденная дочь Люциуса, мракоборцы, и особенно те, кто с тобой работал, штурмовали первый уровень с просьбой вернуть тебя в наши ряды. Это была последняя капля из целого вечера, занятого откровениями и драками. Я села на бордюр и разревелась, как маленькая. — Разве Бруствер тебе не говорил? — удивленно осведомился Френсис, присаживаясь рядом. — Он… он пробовал, — всхлипнула я. — Вот видишь. Иди-ка ты спать, девочка. Послезавтра мы ждем тебя в бункере. Теперь у мракоборцев будет куча работы — охрана на судах, депортирование заключенных в Нурменгард, потому что Азкабан уже разваливается, да ты сама это понимаешь… Нам нужны толковые головы и быстрые руки. Особенно такие, как твои. Я всхлипнула последний раз. Недели сидения взаперти были вознаграждены неизмеримо щедро. Уже послезавтра меня ждет любимая работа. А завтра у меня есть целый день, чтобы разобраться со своей сводной семейкой.