Se vere: Кровь на двоих

— Анжелииикаааа! Дружный вопль встретил меня, стоило мне открыть дверь в локацию. Вся команда, за исключением Френсиса, задушила меня в объятьях. — Мэри… Джейк… Роберт… Святые небеса… разве у вас не рейд? — Рейд через пятнадцать минут, и ты в нем участвуешь, — прогудел Френсис, разгоняя толпу вокруг меня. — Хватит, хватит. Я понимаю, что в команде давно никто не оклеивал стены плакатами Битлз, и не читал стишки со стульчика, но мы сюда не праздновать пришли. Мэри фыркнула. — Да уж, стишков со стульчика нам не хватало. А все плакаты Робардс лично содрал. Правда, больше он к нам не заходит… — и она улыбнулась мне краешком губ, указав глазами на нижний ящик дальнего стола. Понятно. — Ладно, видимо, пора разворошить этот тихий старый мирок, — хмыкнула я, почувствовав себя цветком, который поставили в воду. Наша локация представляла собой небольшую по-своему уютную комнатку, которую мы с Тонкс, помнится, переустраивали раз пятнадцать за полгода. Это был живописный хаос из трех рабочих столов, шести стульев, двух пуфиков, и бесконечных шкафчиков с книгами, бумагами, вредноскопами и прочей рабочей атрибутикой вдоль стен. Пол был выложен черным мрамором, как и во всем отделе, и мне безумно нравилось ходить по нему на каблуках, извлекая мелодичное резкое эхо, хотя на каблуки, как и на корсеты, в отделе было наложено табу. На которое, впрочем, я, Мэри, и остальные девушки — мракоборцы, как и еще на парочку-другую, чихать хотели. Проверка трущоб ничего не дала. Если егеря еще где-то и остались, то явно предпочли покинуть Лондон, и даже Англию в целом. На обработку новой карты уйдет еще пара недель, а там и до Рождества недалеко. А пока нам предстояли утомительные заседания, к тому же, в сотрудничестве с командой, в которой раньше работал сам Робардс. Весь отдел их тихо ненавидел, потому что это сборище больных на голову законников мнило себя новыми миссионерами, воплощением правосудия на Земле. Робардс и его команда поставили себе задачу научить весь отдел правилам поведения, и именно от них мне чаще всего попадало за каблуки. Да и какие это были каблуки? Десятые доли дюйма от пола! Всегда ненавидела шпильки. Жизнь претендовала бы на гармонию, если бы не прощальное шипение каждого Пожирателя, обещающего нам все адовы муки вместе взятые. Хуже этого было только присутствие в зале суда самого Робардса и его группы. Вопреки всем увещеваниям Нарциссы, я даже глаза подкрашивать перестала. Согласно шуткам Мэри, у которой была какая-то русская четвероюродная тетя, нотации законников не шли ни в какое сравнение с шипением старушек у подъезда. Мне оставалось только ждать, когда дверь семнадцатой палаты перестанут открывать только мои руки и руки целителей. Слово автору. Немного воспоминаний, предыстории и точек над ё. *** Шестой год обучения в Хогвартсе начался для Гарри не с самых благоприятных событий — конфликт с Малфоем, продолжавшийся на протяжении всей учебы, на этот раз едва не обернулся неприятностью, грозящей перерасти в серьезный скандал. Если бы не Тонкс, оказавшаяся в нужном месте в нужное время… впрочем, Тонкс оказалась там не одна. Три отряда мракоборцев, в числе которых была и команда Френсиса Смита, прибыли в школу еще в конце августа. Анжелике предписывалось патрулировать ворота в Хогсмид, холл и входные ворота посменно с Джейком и самим Френсисом. И хотя мракоборцам следовало держаться как можно более незаметно, для команды Френсиса правил не существовало. Пока Анжелика пожинала плоды славы после выдачи властям родного отца и приглядывала за младшим братом, покой мракоборцам только снился. Начать с того, что, хотя Фробишер и была рада вернуться в Хогвартс, и даже подпрыгивала от радости, пока десант шел от границы трансгрессии ко входу в замок, у нее тряслись колени. Встреча со своим бывшим деканом после всего, что она пережила за несколько лет со своего выпускного, пугала ее. Теперь, когда она не была более обязана вести двойную игру, положение Снейпа ее ужасало. Всем сердцем девушка верила, что он работает именно на Дамблдора, питала колоссальную надежду, что это лицедейство сродни ее собственному. После той ночи, когда Пожиратели провалили операцию в Министерстве, и Анжелика, стоявшая в тот вечер на охране Отдела Тайн, вместо того, чтобы прикрыть их, подняла тревогу и выдала властям, отношение в отделе к ней поменялось. Пока Джейк и Френсис скручивали Люциуса, тот успел крикнуть девушке, хладнокровно наблюдавшей за этим зрелищем: — Фробишер! Двуличная сука! — Чем раз и навсегда восстановил ее репутацию в Министерстве. Далее слизеринка ожидала бесконечных облав, засад и трансгрессий, но вместо этого их группу направили на охрану Хогвартса. Не говоря уже о том, что ее лишили постоянной связи с Орденом — Кингсли приставили к министру магии, и она оказалась отрезанной от своего бывшего неофициального босса. Тонкс после смерти Сириуса впала в продолжительную депрессию, и, хотя Анжелика знала, какой природы на самом деле было ее уныние, нагружать подругу своими шпионскими заботами не видела смысла. О том же, чтобы завести разговор об Ордене под носом у студентов, не могло быть и речи. Однако долго без подпитки информацией, или хотя бы сплетнями, девушка жить не могла. Ей казалось, она заслужила более трепетного обращения. И это заставило ее пойти напролом. — Гарри! Гарри Поттер! Стоял мягкий, золотистый сентябрьский день. Смена Анжелики в холле только что закончилась, и она выглядывала в толпе три так нужных ей цветовых пятнышка — непослушную иссиня-черную шевелюру, такую же густо-каштановую и огненно-рыжий росчерк. Неразлучная троица направлялась к выходу. — Гарри. Тебя зовут, — мягко заметила Гермиона, кивнув в сторону статуи, рядом с которой стояла девушка. — Кто это? — нахмурился Рон. — Мракоборец из Министерства. Анжелика Фробишер. О ней писали летом в Пророке, неужели ты не читал? — Гермиону, казалось, больше волнует вместительность ее сумки, в которую она пыталась уложить сразу шесть свитков с конспектами. — Давно пора выучить заклятие незримого расширения! — Или таскать с собой чемодан, — рассеянно ответил Гарри, наблюдая за мракоборцем. — Как думаете, что ей нужно? — Не сходишь — не узнаешь, — отмахнулась Гермиона, наконец, справившись с сумкой. — Иди. Увидимся во дворике. Гарри кивнул и, аккуратно обходя щебечущих третьекурсниц, направился к Анжелике, которая начала уже нервно подпрыгивать. — Здравствуйте, — кивнул он, размышляя, как к ней лучше обращаться. Она выглядела не старше Тонкс, но на дне глаз залегла какая-то фоновая грусть, а пальцы слишком нервно держали палочку. — Можно на «ты», — улыбнулась Энжи, протягивая руку. — Я Анжелика. Анжелика Фробишер. — Я знаю, — кивнул Гарри, — читал летом «Пророк». Она выдохнула. — Не такой славы я хотела… ну не важно. Пройдемся? Рон с Гермионой ведь на улицу пошли? — Тебе нужны были мы все? — Ты ведь все равно им все расскажешь? — хихикнула Энжи. — Не думаю, что у вас есть друг от друга тайны. — Это да, — Гарри улыбнулся. Ее проницательность позабавила его, хотя неопределенность до сих пор терзала. — Ты правильно заметил, обо мне писали в Пророке, — медленно начала Анжелика, вращая палочку и не поднимая глаз на юношу. — Но, боюсь, на этом мое значение для окружающих иссякло. — Она понизила голос. — Тебе, должно быть, неприятно об этом вспоминать, но… после того, как… как дом на Гриммо опустел, — выкрутилась она, заметив, как пальцы Гарри сжались на ремне сумки, — меня стали избегать. Как будто убрали со счетов. Я понятия не имею, что происходит в Ордене, что вообще происходит, и куда дальше двигаться. — Как минимум налево, — негромко сказал Гарри, заметив Рона и Гермиону, стоящих в стороне. — Умеешь ввернуть двузначную реплику, Поттер, молодец. Не скажешь с первого взгляда, что гриффиндорец, — хмыкнула Энжи, поднимая глаза и внимательно смотря на юношу. — И часто ты… налево? Гарри не смог сдержать улыбку. — А ты на каком факультете училась? — Погоди… ты меня не помнишь? — казалось, Энжи растерялась, или просто тянула время. — Я видела твое распределение. Мой последний год пришелся на ваш первый. Кажется, Гермиона должна меня помнить, — Анжелика приветливо улыбнулась, подойдя к друзьям и протянув руку Гермионе, — она увела у меня книгу по истории алхимии прямо из-под носа. А мне нужно было писать контрольную работу между прочим. — Погоди… — Гермиона, пожав ее руку, внимательно вгляделась в ее лицо. — Ты не вылезала из запретной секции… и… кажется… на тебе был зеленый галстук. — Ты слизеринка? — воскликнул Рон, инстинктивно отодвигаясь. Гарри вгляделся в свою спутницу более внимательно. — Да, я окончила Слизерин, — спокойно подтвердила Анжелика, пряча палочку и скрещивая руки на груди, — и не вижу причины относиться ко мне, как к прокаженной. Это имело бы смысл, если бы я только что не пожала руку маглорожденной волшебнице. Ты Рон Уизли, верно? — Да. А что? — Да так… ничего. Очень странно, мне иногда кажется, что гриффиндорцы относятся к слизеринцам даже хуже, чем некоторые чистокровные к маглорожденным. Игра на опережение? — Ты об этом хотела поговорить? — перебил ее Гарри, видя, как алеют уши Рона. — Кажется, речь шла об Ордене. — Да, — Энжи отвернулась от Уизли и целиком обратила свое внимание на Гарри. — Я понятия не имею, что там происходит. Видимо, меня считают отыгранной картой. Но я не могу так просто сидеть и ждать! Гарри, ты ведь собираешься в мракоборцы, верно? Ты знаешь, что такое хотеть что-то делать, всеми силами противиться наступающему злу, а на самом деле… тебе лишнего шага сделать не дают. — Это точно, — кивнул Гарри, вспоминая бесконечные нотации миссис Уизли, — не дают. — Вот и я сейчас чувствую себя так же. Я шла в мракоборцы в надежде, что буду приносить пользу. А в результате занимаюсь — уж не обижайтесь — высиживанием птенцов, некоторые из которых и спасибо мне за это не скажут, — она бросила выразительный взгляд на Рона. — Я ничего не знаю о том, что происходит. Вот я и подумала… может… вы знаете? Троица молчала. — Неужели ты ей доверяешь, Гарри? Вдруг она шпионит? Она уже доказала, что прекрасно это делает! Что если она работает не на тех? — Я смотрю, Гермиона тебя просветила по поводу статьи, пока меня не было. Пять минут назад ты о ней понятия не имел, — неожиданно для самого себя резко ответил Гарри. — Гарри, ты чего? — Я знаю, что такое сидеть взаперти и не иметь права высунуться, — Гарри переводил глаза с распаленного Рона на задумчивую Гермиону и наблюдающую за ними с неприкрытой насмешкой во взоре Анжелику, — ты права. Нет ничего обиднее, чем чувствовать себя отыгранной картой. — Рада, что ты пытаешься меня понять, Гарри, но тебе до меня далеко, — грустно вздохнула Энжи. — Не в смысле мракоборчества… ты представить не можешь, насколько ты пока что нужен всем. Мне запретили об этом говорить, нам всем запретили, но… в Министерстве за тебя идет такая грызня… пока что ты ужасно востребован. Избранный. — Я не… — Я дежурила у Отдела Тайн в ту ночь, меня ты не обманешь, — подмигнула Анжелика, понизив голос. — Гарри, сейчас ты меня не поймешь. Остается только поверить. Но позже… когда ты победишь Волан-де-Морта… о, рада, что вы не подпрыгиваете… время славы пройдет, и тебя будут просить только не путаться под ногами. — Возможно, — тихо выдохнул Гарри, глядя на мощеную плитку дворика. — Сейчас мне кажется, я бы от этого не отказался. — От того, чтобы в тебя не тыкали пальцами на каждом шагу — разумеется, но чтобы за тобой ходили и диктовали, где ты должен быть в каждый момент времени — сомневаюсь. — Что-то я уже чуть меньше хочу быть мракоборцем, — невесело усмехнулся Гарри. — Не пробуй передумывать, ты для этого создан, — оборвала его Энжи. — Просто… времена такие. Но, кажется, мы зашли слишком далеко. Значит, и вы ничего не знаете… Господи, как же это сложно! — Ты защищала контрольную по зельеварению? — подала вдруг голос Гермиона. — Да, — выдохнула Энжи, — вообще-то еще по Защите и трансфигурации… я и Ариадна, моя школьная подруга, приносили выигрышные баллы факультету, пока в школу не пришли вы, — усмехнулась она. — Может, ты и Ариадну помнишь? Она тоже постоянно ошивалась в библиотеке. В разделе истории магии. Высокая, черноволосая, у нее всегда были шелковые блузки вместо хлопчатобумажных. — Да, она на меня смотрела, как на мусор, — кивнула Гермиона. — Не обращай внимания. Она чистокровная, — пожала плечами Анжелика. — А ты разве нет? — воскликнул Рон. Анжелика посмотрела на него с неприкрытым раздражением и, недолго поразмыслив о чем-то, глубоко вздохнула. — Мой дедушка по маминой линии был маглом, а его жена — маглой на одну четверть. Я до сих пор живу в их доме, и разбираюсь в электричестве и отоплении… а моя прабабушка, бабушка моей мамы, была чистокровной, и в девичестве носила фамилию Поттер. Азалинда Поттер. Гермиона тихо охнула. Гарри резко поднял голову, пытаясь найти на ее лице хотя бы тень лжи или шутки, но не нашел. Изумрудные глаза встретились с серо-голубыми. — То есть… получается, что… — Я твоя троюродная тетя, Гарри, приятно было познакомиться, — с легким оттенком сарказма сказала Анжелика, сделав неглубокий реверанс. — Твоя троюродная тетя-слизеринка. Как любит шутить Андромеда Тонкс, «в семье не без… мракоборца». — Извини… я… не знал, — Гарри чувствовал себя так, будто его окатили горячим душем. Рубашка прилипла к спине. — Забудь, все чистокровные семьи так или иначе повязаны хуже спрута, — отмахнулась Энжи, — если покопаться, через тебя и… не важно, кого… я прихожусь родней и тебе, Рон. Но ты, как я вижу, рад этому не больше, чем… ммм… даже не знаю, кого в пример привести. Чистокровные такие смешные. Как я рада, что дедушка научил меня разбирать фонарики. — Тебе явно было бы о чем поговорить с мистером Уизли, — хихикнула Гермиона, пытаясь увести разговор от опасной темы Блэков, — он бы оценил. — Он и оценил. Когда меня еще пускали в штаб-квартиру, он просил меня рассказать об устройстве кофеварок и все такое… я даже придумала, куда сплавить все старые батарейки из дома, просто подарила их ему на Пасху… только не говорите Молли, она меня придушит. Гарри снова не смог сдержать улыбку. Было в Анжелике что-то странное, обреченно-шутовское, словно под маской балагурки и бесплатного язвы-клоуна она прятала фоновый траур по чему-то, что было для нее очень важно, что-то очень большое, чего теперь нельзя заменить кучей приятных мелочей. — Несколько лет назад к нам приходил Хагрид, говорил, что собирает фотографии, — продолжила Анжелика, обратившись к Гарри, — мама отдала ему несколько… она увлекалась фотографией… и там на одной или двух-трех есть я. Мне на них года четыре или пять. С твоими тогда еще живыми дедушкой, бабушкой и Джеймсом. — Подожди, — Гарри вспомнил разворот фотоальбома с фотографиями с пикника. — Такая круглая рыжеволосая девочка в зеленом сарафане… это ты? — он оглядел ее с головы до ног и закусил губу. — Никогда бы не подумал. Такая пышка… прости. — Ты угадал вообще-то, — засмеялась Анжелика. — в школе меня так и называли. И даже тут окрестили «слизеринской пышкой». Я не вписывалась в ряды аристократичных однокурсниц. Ах, такие хрупкие и нежные девочки, в отглаженных мантиях, зачем им обращать внимание на колобка в веснушках! — при этих словах Гермиона прыснула, а Рон накалился еще больше, приняв, видимо, веснушки на свой счет. — А потом… знаешь, беготня, испытания… мама умерла через два года после того, как я закончила школу… здесь невольно станешь ходячим пособием по анатомии. — По чему? — переспросил Рон, видимо, забыв, что злится. — Наука о том, как устроено человеческое тело, — вполголоса просветила Гермиона. — Фробишер, ты собираешься уходить? Тебе еще отчет нести Робардсу завтра утром, — к ним подошел немолодой приятный мужчина в форменной одежде мракоборца. — Кажется, вы тут уже достаточно долго беседуете. — Да, и чем дальше в шкаф, тем толще моль, — огрызнулась Энжи, снова доставая палочку. — Я скоро уйду, Френсис. — Будь добра, поторопись, если Робардсу опять донесут о том, что ты вовремя не заступила в смену, или одела сапоги на каблуках… — Я потеряю терпение, и он лично получит этим каблуком в… гм… черт… он же весь в отводящих чарах… в дверь кабинета, вот куда! Гермиона усиленно кусала губы, чтобы не рассмеяться. Френсис тоже улыбнулся. — Главное попытайся подгадать момент, чтобы никого не оказалось за дверью… будет возможность списать поломанную мебель на сквознячок… у тебя две минуты. Две! — он окинул внимательным взглядом троицу, задержав взгляд на Гарри, и решительно развернувшись, направился к воротам в Хогсмид. — Мой начальник. Старый закаленный волк. Обожаем его, — кратко охарактеризовала Анжелика удаляющуюся спину и повернулась к друзьям. — Наверно, мне и правда пора. Простите, что побеспокоила. — Подожди, — Гарри придержал ее за рукав. — Я хотел спросить… — Давай-ка договоримся, племянничек, все вопросы по поводу мракоборческого отдела — в следующий раз, когда я высплюсь и буду без каблуков… а пока береги своего вспыльчивого друга, такими темпами он точно спалит что-нибудь или ему хорошенько начистят физиономию за поспешные оценочные суждения… Гермиона… надеюсь, теперь-то книжки по истории алхимии на своем месте? Ну, пока. Друзья наблюдали, как она удаляется, пока рыжая точка не скрылась за поворотом на внешнюю тропу. — Подумать только… — начал было Рон, но Гермиона его перебила. — Она назвала меня маглорожденной. — И что? — Маглорожденной, Рон. Не грязнокровкой.