Se vere: Кровь на двоих

*** — Подготовительные курсы длятся, как правило, три года. Правда, для некоторых курсантов делают исключения, и разрешают участвовать в рейдах, так сказать, на подхвате, уже после полутора лет обучения. Так я познакомилась с Френсисом и его командой. Тонкс с ними тоже работала после всего двух лет обучения. К тому же, с ней носился Грюм, а его какое-то время еще слушали с раскрытыми клювами, пока Фадж не начал все это мракобесие с замалчиванием информации… — Что обычно входит в подготовительный курс? — спросил Гарри, понимая, что записывать не будет. Беседы с Анжеликой превратились для него во что-то вроде занятий у Дамблдора. Тут главное, чтобы сердце запоминало, а не мозг. — Усиленные лекции и почти каждый день практические испытания. Боевая, усовершенствованная магия. Я могла бы показать тебе пару приемов, если бы не была уверена, что после этого мне надерут уши, — усмехнулась Анжелика, кутаясь в меховую мантию. Был конец ноября, сквозняки гуляли по не отапливаемым коридорам, сопровождая собеседников, прячущихся в потайных ходах от начальства и насущных проблем. Френсис все ограничивал время, проводимое Энжи со студентами (остальные мракоборцы вообще предпочитали делать вид, что их тут не существует), а Гарри бился над разгадкой прошлого Волан-де-Морта. Анжелике он ничего не рассказывал, но о разногласиях между Роном и Гермионой она знала. И отнеслась к этому, как обычно, с философским юмором. — Пусть перебесятся, не вмешивайся, — махнула она рукой на двоих спорщиков, — им это нужно больше, чем тебе. Погрызутся, а потом, вот увидишь, произойдет что-то, что их так помирит, что потом не разольет. Не пугайся, но… сейчас же война. Мало ли. Порыдают над чьим-нибудь бесчувственным телом, и не разлей вода будут. — Но мне совсем не нужно, чтобы кто-то из них рыдал над чьим-то бесчувственным телом, — заметил Гарри. Резкость суждений новой наставницы ему иногда претила, хотя он не мог не признать ее правоту, — я хочу, чтобы они просто помирились. — Просто не получится, малыш. Это же гриффиндорцы. Я не питаю предрассудков — это просто наблюдение. Хочешь скажу кое-что? — Гарри кивнул, — у каждого факультета, помимо основного достоинства — смелость, хитрость, ум и чистота сердца — есть один главный недостаток, даже смертный грех, я бы сказала. У пуффендуйцев это лень. У когтевранцев — ненасытность, в основном это касается духовных благ, хотя в особо тяжелых случаях и переходит на материальные. У нас, слизеринцев, как ты, должно быть, уже заметил, это двуличие, способность убедить в своей чистоте и непорочности кого угодно и как угодно, даже если находишься между двух огней. А у вас, гриффиндорцев, это гордость. Гордыня, я бы даже сказала, ибо в гордости за себя как таковой я не вижу ничего плохого. Вы никогда первыми не протянете руку за примирением и милостынью, это ниже вашего львиного достоинства. Вот и ходите и дуетесь друг на друга. Поэтому и мирятся все факультеты по-разному. Пуффендуйцам достаточно сесть за дружеский обед, когтевранцам — поделить книжку поровну, даже если придется ее клонировать, слизеринцам — отвести душу и отомстить, зато потом все снова друзья-приятели-неразлучные, ну или собутыльники как минимум. Для вас же, львятки, всегда есть особый тариф. Должно произойти что-то вроде небольшого землетрясения, чтобы в общем хаосе двух спорщиков подтолкнуло друг ко другу. — А что должно произойти, чтобы друг ко другу подтолкнуло гриффиндорцев и слизеринцев? — тихо спросил Гарри, не веря, что говорит это. Зачем ему, в сущности, искать пути примирения с главными оппонентами, тут бы друзей помирить. Но вопрос сформировался и вырвался сам по себе. — Знаешь, я сама давно этим озадачена, — кивнула Анжелика, — в школьные годы с меня этой грызни по горло хватило. Не знаю, что такого должно произойти. Но… вообще, знаешь, на Волан-де-Морта я возлагаю большие надежды. В решающую минуту каждый должен будет выбрать сторону, и что-то мне подсказывает, что есть обстоятельства, которые вполне способны положить конец вековой вражде. Большая и серьезная совместная бойня. Ну, или чтобы какой-нибудь гриффиндорец женился на отъявленной слизеринке, или наоборот. Ромео и Джульетта в рамках отдельно взятой магической школы. Гарри улыбнулся. — Трудно представить. — А ты представь. На первом-втором курсе я встречалась с Чарли Уизли. Да-да, подбери челюсть с пола, сделай одолжение. Хотя «встречалась» — громко сказано, скорее, это носило характер покровительства — я ведь тогда была еще «пышкой», не забывай. И разбросало нас по разным лагерям только то, что мои друзья устроили драку с его друзьями однажды… в Зале Славы… шуму тогда было… оба факультета потеряли огромные суммы очков… Потом Чарли выпустился, и портить нам статистику стало некому, — жестко закончила Анжелика. — Портить статистику, — задумчиво повторил Гарри. — Ну да. Сказать по правде, с Уизли в школе было всегда весело. Перси — типичный законник. Терпеть не могу эту подобострастную мордашку. А Фред и Джордж устраивали засады на тех, кто называл меня толстой, представляешь? Они отменные ребята. Опять же, Рону не говори. Гермионе можно. — Зачем ты фильтруешь информацию для них в отдельности? Может, если бы Рон узнал, что ты была дружна с его братьями, он бы стал относиться к тебе лучше? — Нет. Он бы подумал, что я набиваю себе цену. У твоего друга, Гарри, уж не обижайся, сложение мыслей как у пятилетнего ребенка, а эмоциональный диапазон, как у зубочистки. Чего смеешься? — Гермиона как-то сказала то же самое, — отдышался Гарри, поправляя очки. — Значит, сразу два умных человека не могут ошибаться, — хихикнула Энжи. — У него строго полярная организация мира — вот тут хорошие дяди, вот тут плохие дяди. Мир не делится на слизеринцев и гриффиндорцев, мракоборцев и Пожирателей, чистокровных и маглорожденных. Вы говорите, что выступаете против такой системы, но на самом деле сами же ее и подпитываете, и реакция твоего друга при нашей первой встрече это подтверждает. Кстати, Гарри, скажи, тебя ведь растили маглы, с какого момента ты решил, что Слизерин — это некомильфо? — А кто тебе сказал, что я так думаю? — вздрогнул Гарри. — О том, что почти все темные маги заканчивали Слизерин, мне сказал Рон… и Хагрид упоминал что-то такое… — Понятно, — зловеще хмыкнула Анжелика, — можешь не продолжать. Хагрида я никогда хорошо не знала, хотя и не стремлюсь бросить в него камень. Когда я навещала штаб-квартиру, я видела там Клюва. Удивительное создание. Я знаю, за эту его привязанность к разным монстрам Хагрида не все считают адекватным, но подумай вот о чем, Гарри: тот, кто способен видеть красоту в том, что остальным внушает страх, обладает удивительно зоркой душой, способной найти хорошее в том, что остальным представляется ужасным. Так говорила мама. Она неплохо знала Хагрида, наверно, поэтому он и пришел к ней за фотографиями. И его манера умиляться на всяких волосатых тварей всегда вызывала у нее восхищение. — Ему было бы приятно это услышать, наверно, — задумчиво сказал Гарри, — я никогда не думал об этом с такой стороны. — А ты попробуй. И остальным посоветуй. — Ага, так и вижу, как впариваю Малфою про зоркую и красивую душу, — фыркнул юноша. Вдруг ему пришло в голову, что Анжелике можно высказать свои соображения по поводу Малфоя — она ведь делала вид, что работает на его отца, а значит, должна знать детали. — Слушай, я тут давно хочу кое-что тебе сказать… Повествование заняло всего несколько минут. Анжелика сильно закусила губу. — Гарри, — наконец сказала она, — черт знает что там на уме у Малфоя, я вполне допускаю мысль, что он носит Метку, но… видишь ли… я доверяю Снейпу едва ли не в той же степени, в которой ему доверяет Дамблдор. Все остальные должны лишь верить ему на слово, но я… я видела профессора с такой стороны… это вышло случайно. Я думаю, между ним и Дамблдором есть тайна, которая держит его на поводке. — Значит, ты тоже веришь, что… — Я не слепо «верю», как это обязаны делать остальные. Я просто знаю. Не потому, что он был моим деканом, или потому что я… — ее щеки вспыхнули, хоть она и попыталась это скрыть, — я просто знаю. Я чувствую в нем надежный тыл, непоколебимую опору. Больше ничего не могу сказать. Гарри не поверил своим ушам. Когда речь заходила о Снейпе, ее голос дрожал настолько подозрительно, что… — Анжелика, — медленно сказал Гарри, — ты ведь не можешь… быть… Анжелика села на выступ стены и запустила руку в волосы, растрепав пучок. Тяжелые рыже-медовые пряди усыпали министерскую мантию. — Анжелика? — Что? — Снейп… он ведь старше тебя, и… такой… ммм… Она вдруг рассмеялась, отрывисто и слегка истерично. — Гарри-Гарри… если бы дело было только в возрасте, внешности, социальном положении… вот скажи мне, что Рон нашел в Лаванде? Пустоголовая кукла. И одеваться не умеет. — Сам не знаю, — отозвался Гарри, не веря, что говорит это. Выбор Рона он никогда не осуждал, но чувствовал, что друг таким недостойным способом всего лишь повышает себе самооценку. — Но ведь Снейп… — он попытался вложить в это короткое слово все, что думал о преподавателе зельеварения. В глазах Анжелики мелькнула строгость. — Он умнейший человек из всех, что я встречала. Я писала у него выпускную, Гарри. Он был моим деканом. И… однажды он… он очень много сделал для меня. А что касается Рона и Лаванды, я тебе больше скажу. У нас с тобой есть общие знакомые, чей выбор с одной стороны не можешь понять, а с другой не смеешь осудить. Вот скажи мне, как вышло так, что на свет появился Хагрид? — Гарри покраснел, ранее он предпочитал об этом не задумываться. — А кентавры? А гиппогрифы из кого, по-твоему, мутировали? Поэтому умоляю тебя, как родственника и во всех отношениях благоразумного человека, когда речь заходит о Северусе, сделай мне одолжение, не ходи к Рону за линейкой. Она неточная. — Не ходить за линейкой? — озадаченно повторил Гарри, но почти сразу понял. — Не осуждать? — Именно… — Я думаю… — Гарри набрал полные легкие воздуха и решительно выпалил: — Я думаю, что Тонкс могла любить Сириуса. Анжелика резко и внимательно посмотрела на него. — Почему ты так думаешь? — Ну… она стала сама не своя… и… я слышал, что у нее изменился Патронус… вы же работаете вместе, вот я и… Анжелика помолчала. — Это верно. Но дело не в… хотя ты не представляешь, насколько близок… так близок, что я теперь в полной растерянности, доводить ли этот разговор до конца, ведь я обещала Нимфе молчать… давай-ка я тебе еще раз посоветую не лезть в тайны чужого сердца? Не обижайся малыш. И Снейп, и Дамблдор, и Тонкс и остальные — взрослые люди, они разберутся сами. — Я уже достаточно насмотрелся на то, как разбираются «взрослые люди», — хмыкнул Гарри, вспоминая о Фадже и Амбридж. — В любом поколении есть свои крокодилы, Гарри, — мягко улыбнулась Анжелика, скручивая волосы обратно в пучок. — В крайнем случае, у тебя есть я. — Хочется верить, — едва слышно сказал Гарри, когда за вышедшей из закрытого прохода Анжеликой сомкнулась стена. *** — Мисс Фробишер? Вы очаровательны! Не думал, что вы тоже приглашены! — Я здесь по работе, мистер Уорпл, — холодно ответила девушка, воззрившись на кругленького юркого человека в очках, вынырнувшего будто из ниоткуда рядом с ней. — Я что-то вроде почетного караула. — О, польщен, польщен, — волшебник улыбнулся, — что здесь нас охраняет отважная шпионка Министерства… Гораций! Почему я раньше не видел мисс Фробишер в вашем окружении? Мне казалось… — Не обращайте внимания, Элдред, старикам вроде меня должно быть простительно, что они что-то упустили из вида, — добродушно прогудел подошедший Слизнорт. — О! Я думаю, вас это порадует — пришел мистер Поттер! Рад был увидеться, Анжелика. — Бедный Гарри, — фыркнула девушка едва слышно, оглядывая все увеличивающуюся пеструю толпу. «Мама пришла бы в восторг от такого простора для фотографирования» — грустно подумала она. Нэнси Фробишер увлекалась фотографией, и передала это хобби дочери, но у Анжелики руки никак не могли оторваться от книжек и дойти до пылящейся на чердаке колдокамеры. Несколько минут спустя рядом с ней словно ниоткуда появилась Гермиона. — Ой! Извините! Анжелика? — Привет, — девушка обрадовалась, хотя несколько секунд спустя выражение ее лица сменилось на озадаченное. — Ты чего такая потрепанная? — Не важно, — Гермиона спешно оправляла мантию, — я ухожу. — Ну-ка подожди, — решительно развернула ее Анжелика, и потащила в противоположную сторону — насколько можно было ориентироваться в этом цветастом хаосе, ту, где находился личный кабинет Слизнорта. — Ты что? Сюда же нельзя! — Правил никогда не нарушала? Резилиум камео! Теперь хоть выглядишь поприличней. Угощайся. Только теперь Гермиона заметила, что вся комнатка уставлена столиками с едой. Здесь были десерты, морсы, соки, пирожные. Она мгновенно ощутила волчий голод. — А вдруг кто-то зайдет? — Ближайшие минут пятнадцать — точно нет. Что там у тебя? С кем так отчаянно сражалась? — С Кормаком, — повинилась Гермиона, нерешительно берясь за первое пирожное. — Маклаггеном. — Мммм… такой шкаф, который метил во вратари на испытаниях? Э… Что ты в нем нашла? — Я надеялась, это взбесит Рона. Анжелика пару секунд молчала, внимательно глядя на нее, затем согнулась пополам от смеха. — Ой… ой… ой… — только смогла выговорить она. — Неужели все так далеко зашло? На что только не пойдут некоторые женщины. — Тебе хотя бы смешно, — хмыкнула Гермиона, протягивая руку за стаканом с морсом, — а Гарри сказал, что так мне и надо. — С мужской точки зрения — да, — пожала плечами Анжелика, — что же до нашей, женской… разумеется, эффект достался тебе дороговато, но ведь он был? Надеюсь? — По-моему был, — признала Гермиона. — Значит, это ему так и надо, — подмигнула ей Анжелика. — Успокоилась? — Более-менее. Анжелика поправила ей прядку у челки и мягко подтолкнула к выходу. — И да… просто на будущее. Если вы так и не помиритесь, обращайся за идеями. А то меня, знаешь, настораживают предатели чистокровных, которые ведут себя иногда хуже всяких чистокровных. — Что ты имеешь в виду? — Ты умница, Гермиона, а поэтому поймешь. Преувеличенная скромность — высшая точка гордыни. Да, возможно мы, слизеринцы, чаще остальных лжем другим. Зато мы никогда — понимаешь? — никогда не лжем себе. А вы, гордые львятки, боитесь даже наедине с самими собой признаться, что на самом деле чувствуете, не говоря об окружающих. Подумай. Анжелика вернулась в зал как раз вовремя, чтобы увидеть, как Снейп решительно направляется к выходу, ведя за собой Драко. На секунду она встретилась глазами с Гарри и слабо кивнула.