Se vere: Кровь на двоих

*** - Анжелика, что вы здесь делаете? - Через полчаса у меня смена у входных ворот. Что-то не так? Чувство, будто внутри что-то обрывается. Чувство, которого он не испытывал уже шестнадцать лет. Так было, когда ему сказали, что Темный Лорд направился в Годрикову впадину. Поймав себя на этом чувстве, он поймал себя на еще одном, другом, совершенно забытом, но… - Разве у вас сегодня не выходной? - Да, но я поменялась сменами с Джейком, у него какие-то неприятности дома, родители болеют, вот я и вызвалась его подменить. Профессор? - Все в порядке, - спокойно ответил Снейп, чувствуя, как ледяная змейка скользит вдоль позвоночника. Он знал, какую цену неофициально назначили за голову Анжелики в штабе Пожирателей, знал, что направить их обходным путем не получится… знал, что Поттер и Дамблдор уже покинули школу. И что если она сейчас пойдет к воротам, то подпишет себе смертный приговор. - Ну, раз вы говорите, что все в порядке, значит, волноваться действительно не о чем, - улыбнулась Анжелика, подстраиваясь под его стремительную походку. – Куда вы направляетесь? - К себе в кабинет, нужно проверить кое – что… - Можно с вами? - Зачем? - Я… мне нужно вам кое-что сказать. Когда за ее спиной захлопнулась дверь кабинета, Анжелика набрала полные легкие воздуха. - Уже скоро, да? Ответом ей был тяжелый, задумчивый взгляд. - Не понимаю, о чем вы. - Профессор. Долгий, тяжелый взгляд. - Вероятно. - Профессор… я вам верю. - Это я уже слышал. - Я… я просто хочу сказать. Я вам верю. И буду верить, что бы ни случилось. Понимаете… я просто хочу, чтобы вы знали…. Я знаю, что такое – жить, когда разрываешься между двумя, из которых одного ненавидишь и презираешь, а к другому мчишься по первому свисту. Просто я буду верить вам, не смотря ни на что. - Не нужно сейчас говорить этого, мисс Фробишер. - Нет, нужно. Я же мракоборец… я же чувствую, что что-то назревает. Просто боюсь, что не успею сказать вам всего… Я буду вам верить, что бы вы ни натворили, потому что знаю вас, и знаю, что такой человек, как вы, никогда не будет делать чего-то недальновидного… я буду вам верить, даже если вы публично заявите, что все это время работали на Реддла. Я буду вам верить, даже если вы ограбите банк, или захватите власть в Хогвартсе или Министерстве, или даже убьете кого-то… я буду знать, что все это вы делаете не спроста. До конца. Мясорубка, раскаленные жернова, перемалывающие внутренности, сгибающие пополам от невыносимой боли… - Из всего вашего окружения, сэр, только я одна знаю, что такое быть слугой двух господ. И быть по-настоящему верной лишь одному. - Тому, кто сильнее? – кажется, спросил Снейп сам себя, избегая встречаться с ней глазами. - Тому, кто достойней, - мягко поправила девушка, я открыла дверь. – Доброй ночи, профессор. Он не ответил. Две вспышки слились в одну ярко-белую. Анжелика почувствовала сильный удар в грудь, а мгновением позже – в затылок. Мир смешался. Чьи-то холодные пальцы коснулись шеи. - Анжелика, - шепот был едва различим, но этот голос она узнала бы среди пятисот других, - держитесь. Затем все стихло. Несколько минут она лежала в тепле и прислушивалась к голосам, которые говорили ужасные вещи. А потом вдруг до нее дошла правда, единственно возможная непререкаемая правда, и из горла вырвался едва различимый стон. - Она приходит в себя, - деловой, с легкой хрипцой голос мадам Помфри постепенно выводил ее из небытия, - Лестрейндж! Хорошо, что грудная клетка почти не повреждена! Девочку могло разнести на кусочки! - Анжелика, как ты? – над ней склонилось лицо Френсиса. - Нормально, - она попыталась встать, но тело сковала слабость. Ей удалось только приподняться на локтях. - Привет, Тонкс, - улыбнулась она, увидев подругу. - Энжи, - та метнулась в девушке, бросив извиняющий взгляд на остальных. - Как вы? В кого-нибудь еще попало? - Вроде нет, все более-менее, - вздохнула Тонкс, виновато посмотрев на небольшую толпу у кровати Билла. – Билла покусал Сивый. Глаза Анжелики расширились от ужаса, и тут же забегали. - Мазь из симбелуса лесного пробовали? - Я же говорила – как только она очнется – тут же полезет с советами, - изнеможденно улыбнулась Тонкс. - Только она и может помочь, - кивнула мадам Помфри. - Снейп убил Дамблдора, - тихо процедил Гарри, внимательно наблюдая за ее лицом. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Новость отозвалась тупой болью где-то в бронхах. - И не дал Беллатрисе убить меня, - отчеканила Анжелика, опускаясь обратно на подушки, - она хотела применить Аваду, но… он что-то сказал ей... не помню… и она запустила в меня чем-то другим… потом они перешагнули через меня… и ушли. Транс… гресси… ровали… - последнее слово далось ей с трудом. К горлу подкатил ком. Анжелика закрыла лицо руками. Тонкс посмотрела на Люпина и отвернулась. Дальнейших разговоров она не слышала. Кровь стучала в голове, а все суставы болели так, будто ее сбросили с двенадцатиэтажного дома, и собрали по кусочкам, склеив силикатным клеем и перемотав скотчем, но не потрудившись убедиться, что все части тела на своих местах. Внимание засветилось в ее глазах, только когда она услышала рыдания миссис Уизли и Флер. - Нимфадора… - попыталась предостеречь она подругу, но было поздно… - Нет, постойте, - начал было Люпин, но Анжелика, сделав над собой усилие, села на кровати, чем привлекла внимание к себе. - Римус, - негромко приказала она, - посмотри на меня. Все присутствующие обернулись к ней. - Энжи? - Молчи, Нимфа. Римус, посмотри на меня внимательно. Лучше уж оборотень. Который сражается за правое дело. Чем… - она все-таки не справилась с голосом. - Нет, Энжи, подожди… - Клянусь, Люпин, если ты и дальше будешь вести себя, как эгоистичная сволочь, я сама тебя так покусаю, что ты вместо волка будешь превращаться в соплохвоста. Это ясно? Воцарилась тишина. Все переводили взгляд с Люпина и Анжелики на покрасневшую, как свекла, Тонкс. - Это, - разом охрипшим голосом сказал Люпин, - ясно. - Тогда мне больше нечего добавить. Френсис, уведи меня отсюда пожалуйста. Я… я не могу. Гарри проводил ее долгим, задумчивым взглядом. Анжелика с трудом передвигала ноги, но внутри у нее отчаяние боролось с ликованием. - Ты сама не дойдешь, - мягко увещевал ее начальник, когда она попросила его отпустить ее до границы одну. – К тому же, вдруг там остались еще Пожиратели? - Это навряд… они сейчас у себя… празднуют, - мрачно откликнулась Энжи, подставляя лицо прохладному ветру. - Точно уверена, что дойдешь? - Да. Она осталась одна. В замке чувствовалась напряженность, отчаяние, боль, недоумение… сотни встревоженных студентов, преподавателей, не понимающих, что делать… если это был его план, он подумал, как это воспримут остальные? А может, была еще причина? Анжелика вспомнила обугленную руку и веселый взгляд голубых глаз. Почти как у нее – веселая обреченность, которая каждый день стремится проживать, как последний… В одиночку ей не разгадать этих загадок. Остается только ждать. - Ну вот. Давай. Оставайся верной своему слову, идиотка, - прошептала она себе. – Как трудно… Смерть Дамблдора оказалась для нее слишком сильным ударом. Верить до последнего. Но убить… того, кому… как? Анжелика тихо застонала. Решительно тряхнула головой и зашагала к границе барьера. Ее обещания не будут пустословны. Она будет верить. Верит, что сейчас, там, в стане врага, он как никогда остро осознает значимость своей миссии. Знала, что, за всем лицедейством он все-таки думает, как дела у нее, его ученицы, жива ли она и что теперь о нем думает, если это для него важно… весь мир для него теперь стал ложью, теперь он будет вынужден лгать обоим лагерям. Лгать всему миру. Кроме нее. И только теперь, когда она поняла, что осталась последним живым человеком, кто может быть уверен в его тайне, в его преданности, человеком, которому он практически признался, за кого в действительно играет, ее охватило странное чувство. Они обманули всех. Всех – она в свое время, он в свое, и теперь они оба. Они обманули весь мир, всех, кроме самих себя, как и положено слизеринцам, и когда-нибудь обязательно будут пожинать плоды своего обмана. А сейчас… сейчас она пронесет это в себе, как светоч, и будет беречь его, пока не наступит момент снова сбросить маску. И она рассмеялась. Что-то замкнуло в ней, сказалась тяжелая ночь. У нее началась истерика – подкосились ноги, и Анжелика каталась по траве, размазывая слезы по лицу и марая мантию в земле и траве, влажной от росы, и хохотала, пока не сорвала голос. Ею овладело странное, надломленное ликование – будто мир вылил все краски, смешав их на холсте, перед тем, как бросить его в огонь. Они это сделали. Они обманули всех. *** Обыск был быстрым, деловым и аккуратным. О том, что они были здесь, не должна была знать ни одна живая душа. Робардс первые отдал должное наплевательскому отношению к правилам группы Смита, и позволил им провести поиск улик в доме Снейпа в Паучьем тупике. У Анжелики тряслись руки, но она спешно перебирала стопки книг и пергамента, скорее создавая видимость, чем действительно пытаясь найти что-то стоящее. В руки ей попала папка с одним-единственным неплохо сохранившимся листом пергамента. Развернув его, девушка удивленно застыла. КОДЕКС СЛИЗЕРИНЦА Она узнала свой собственный почерк. И тут же нахлынули воспоминания – как они с Ариадной до полуночи засиделись в библиотеке, переводя составленный Кодекс на латынь, как, прячась от старост, шесть раз за ночь спускались в гостиную, чтобы отвернуть гобелен с чашей и кинжалом и нацарапать все тринадцать пунктов на обшивке стен. Затем Кодекс распространяли по факультету, причем в двух вариантах – на английском и на латыни. Этот был английским. На глаза Анжелики навернулись слезы – она уже тогда выводила букву «S» с зазубринками на хвостиках. Убедившись, что на нее никто не смотрит, она быстро свернула листок и спрятала его в рукаве. *** Черная сова постучалась в окно, когда он собирался тушить свечи. Некоторые портреты уже дремали, Филч должен был совершать вечерний обход. Снейп недовольно покосился в сторону рамы, но почти сразу же резко встал и впустил птицу в кабинет. Сова мягко спланировала на стол. «Nikta» значилось на ленточке, обвивающей ее левую лапу. К правой был привязан конверт. Озадаченный, Снейп отвязал письмо, и развернул пергамент. КОДЕКС СЛИЗЕРИНЦА Составлен Анжеликой Лидией Фробишер и Ариадной Софией Мэлвин. Хогвартс, 1988 год. Были обведены седьмой и восьмой пункты: 7. Лги кому угодно, кроме себя. 8. Не доверяй никому – только себе. Наискосок напротив них, более завитым и округлым почерком, чем ее школьный, было написано: «Мы почти не ошиблись» И внизу был добавлен четырнадцатый пункт: 14. Служа достойнейшим, иди против сильнейших. Это был девиз мракоборческого отдела. Старый девиз, герб с которым списали в начале девятнадцатого века, заменив другим. Но Снейп его знал – девиз был написан на обложке одной из школьных тетрадей Анжелики по зельеварению. Сова требовательно ухнула и переступила с лапы на лапу. Северус нерешительно погладил ее и достал из ящика стола коробку с печеньем, оставшуюся после недолгого квартирования МакГоннагал в кабинете. Потом снова всмотрелся в лист, и вдруг откинулся в кресле и закрыл лицо руками. *** Рубашка и брюки с правой стороны пропитались кровью. Его кровью. Она едва передвигала ноги. Ей хотелось пить, хотелось уехать домой и там молиться, чтобы с ним все было в порядке. Солнце слепило, вокруг медленно включалась какофония из птичьего щебета и плача. - Анжелика! Она больше не может идти. И падает прямо на руки подбежавшему к ней брату. - Драко? Все в порядке? - Относительно, - сквозь зубы выдает он, с трудом ведя ее к входным дверям. Потом все смешивается. Фред, Люпин, Тонкс… она могла бы оплакать подругу, если бы у нее оставались слезы. Глаза Нарциссы, в которых страх мешается с неподдельным удивлением. Крестная хочет подойти, но муж тянет ее за руку, и они покидают зал. - Деточка, вам нужно в больницу… - Нет-нет… заботьтесь о тех, кому это нужнее... мне нужен Гарри. - Он сейчас всем нужен, - философски хмыкает кто-то над ее ухом. - Привет, Невилл. Ужасно выглядишь. - Ты тоже не очень похожа на вейлу, - мягко улыбается парень, присаживаясь рядом. - Знаю. - Это твоя кровь? - Нет. Снейпа. - Волан-де-Морт сказал, что убил его. - Его укусила змея. Я попробовала его спасти. Надеюсь, он выживет. - Ты это хотела сказать Гарри? – подпрыгивает Невилл, понижая голос, чтобы их не услышали, - что Снейп жив? - Да. В голове ужасно стучит. Она только что пережила свой самый страшный кошмар, увидела то, чего боялась столько лет, и все остальное утратило свое значение. Она ложится на плиты. Слишком много крови. Слишком много времени… *** Похороны, празднества, скандалы и примирения остались позади. В окно стучал легкий августовский дождь. Приближалась гроза. Он не видел гроз уже три с лишним месяца. Анжелика стояла у окна в палате номер семнадцать и куталась в мантию. Ей наконец-то позволили остаться одной. Горы цветов у восстановленных стен Хогвартса и посланий с извинениями, переживаниями и благодарностями под дверью палаты, наконец, иссякли. Все потеряли надежду, что глаза Северуса Снейпа когда-либо еще откроются. Но не она. Она верила в него, когда все считали его врагом, и верит теперь, когда все считают его уже практически трупом. Сзади донесся резкий вздох и стон. Анжелика обернулась. Веки профессора дрогнули пару раз. Девушка затаила дыхание. И спустя две секунды он взглянул на нее. За окном раздался разряд грома, сверкнула молния. Анжелика почувствовала себя так, будто эта молния угодила в нее – по телу прошла дрожь, на секунду она потеряла ощущение рук и ног. Северус моргнул еще раз, и выражение его глаз, наконец, сменилось с недоуменного на разгневанное. - Я не так представляла нашу встречу после победы, профессор. Ей безумно хотелось разрыдаться, броситься ему на грудь и покрыть лицо, искромсанную шею и обнаженную грудь поцелуями, но она лишь стояла и смотрела. Расширенными от радостного недоверия глазами, на которые наворачивались слезы. - Мы победили. Все хорошо. Нет, все плохо. Он три месяца провел в коме, противоядие заканчивается, и ему нельзя говорить… но он смотрит на нее, единственную оставшуюся рядом с ним на пороге смерти, смотрит, и все понимает, но сказать об этом сможет лишь очень нескоро…