Se vere: Кровь на двоих

На Рождество большинство пациентов, кроме почти всего пятого этажа, разъехались по домам. Омела под потолком слабо светилась. Даяна спала прямо на рабочем месте. В воздухе витал стойкий запах сливочного пива, корицы и бекона. Неплохое сочетание, примерно как у мамы на кухне… Второй этаж встретил меня почти кромешной тьмой — из всех украшений здесь было только огромное рождественское полотно, закрывающее стену рядом с семнадцатой палатой, свечи не горели, светилось только одно-единственное дверное окошко. Я только одним глазком и обратно. Нет, домой. А лучше к Малфоям. Стоп! С каких это пор у Малфоев лучше, чем дома? Я только посмотрю, и в любом случае уйду куда-нибудь. Неслышно подкравшись к квадрату света, я заглянула внутрь палаты. Северус сидел на кровати, при свете минимум десяти свечей и читал. Длинные темные волосы свешивались, почти закрывая лицо, мне с моего места была видно только шея, нос и часть щеки. В разрезе расстегнутой рубашки были видны шрамы от укусов. Я закусила губу, резко почувствовав себя ненужной — в любом обществе он предпочитал носить наглухо застегнутую рубашку, к тому же после ранения это было еще и этической необходимостью. Я собралась было уже уходить, но слишком неуклюже подалась назад. Зацепила краем юбки скрепку, которой крепилось полотно с херувимами и еловыми ветвями, дернула чуть сильнее, отступив назад, споткнулась на собственном шлейфе — и с коротким писком рухнула на пол, увлекая за собой всю хлопчатобумажную массу. Хуже Тонкс! — выругалась я про себя, поспешно выбираясь из-под раскрашенной ткани. Коридор тем временем залило светом — дверь палаты открылась, и в проеме показалось удивленное и слегка раздосадованное лицо Снейпа. Зрелище, которое ему открылось, нельзя было назвать серьезным — я, растрепанная и раскрасневшаяся, тихо ругаясь, выползаю из-под рождественского полотна и безуспешно нащупываю меховую мантию на плечах. Мантии не обнаружилось — зацепившись за гвоздик, она съехала, оставив меня только в платье. «Как в романах, по всем законам жанра! — продолжала я проклинать про себя длинные юбки, — лучше не придумаешь!» — Добрый вечер, мисс Фробишер, — сдержанно процедил Снейп, оглядывая меня с ног до головы. — Добрый вечер, эээ… профессор, — я наклонилась, безуспешно пытаясь найти мантию, скрывшуюся в хлопчатобумажных складках. — А я вот тут… — Позвольте, я вам помогу, — с трудом подавив так и проскальзывающую в голосе иронию, Снейп поднял палочку, — Вингардиум Левиоса! Полотнище взлетело. Я подняла с пола мантию и перекинула ее через руку. — Спасибо. Ну вот, ему уже и палочку вернули, — мелькнула мысль. — Насколько я знаю, вы должны быть на приеме в Министерстве. Разве он уже закончился? — вежливо осведомился Снейп, проходя обратно в палату. — Нет… то есть…да… То есть я хочу сказать — нет, не закончился, просто я ушла чуть пораньше. Надоело. — Вам не нравится светское общество, в которое вы так стремились вернуться? Я уже чувствовала, как внутри меня что-то медленно плавится от этого мягкого, вкрадчивого голоса. Мысленно дав себе пару отрезвляющих пощечин, я попыталась сформулировать ответ. — Ну… просто никто из хороших знакомых не пришел. Малфои празднуют у себя. Гарри, Гермиона, Невилл и остальные остались в Хогвартсе, Уизли сидят дома, а Вачевски вместе с женой и сыном уехал в ЮАР. Боюсь, мне там просто нечего делать. — И вы решили навестить меня? — Ну… я просто подумала… я… проходила мимо, и… — У вас такое правило, мисс Фробишер, составлять мне компанию во время праздников? — не меняя тона, мягко осведомился Снейп. Кровь бросилась мне в голову. Снова он про тот случай на выпускном! Если я обречена всю жизнь выслушивать упреки за одну мою глупость… Если даже теперь, после всего, что я ради него перетерпела, он позволяет себе об этом напоминать… Отлично. — Я могу уйти, — резко сказала я, накидывая мантию и направляясь к двери. — Если вы думаете, что я не могу прийти просто так, то… — Вы никуда не пойдете, — спокойно сказал Снейп, взмахом палочки захлопывая дверь перед моим носом. — Да? А какой смысл мне здесь оставаться? И я могу вышибить дверь. — Вам было мало проблем с Министерством, вы еще и больнице хотите оплатить счет за порчу казенного имущества? Да и никуда вы не уйдете в такой мороз, — пожав плечами, он еще раз взмахнула палочкой — и мантия слетела с моих плеч, и, аккуратно свернувшись, заползла под кровать. Учитывая, что волшебная палочка лежала там во внутреннем кармане — я ощутила себя очень беззащитной. Да еще это чертово платье Нарциссы. — Что вам нужно? Мужчина молчал. Он неторопливо убрал палочку и опустился в кресло. Затем какое-то время изучал меня и, наконец, спросил: — Это правда, что вы нашли меня в Визжащей хижине и применили ритуал отдачи жизненного цикла? У меня подкосились колени. На нетвердых ногах я добрела до кровати и рухнула на нее. Пружины неприятно скрипнули. — Откуда вы… кто вам сказал? — Поттер. — Давно? — Когда вас посадили под домашний арест. Я застонала. — Я же просила ничего вам не говорить! — Не вините Поттера. Он пытался. Просто я… как бы это сказать… — Легилименция, — прошептала я, все поняв. — Да. Закрывать свое сознание Поттер так и не научился, а когда понял, что причина вашего отсутствия для меня не тайна — взял с меня слово, что я до последнего буду делать вид, что ничего не знаю. — Делать вид — это ваше призвание, профессор, — глухо ответила я. — Столько лет времени делать вид, что служите Темному Лорду… делать вид, что ненавидите Поттера… делать вид, что не знаете, что я провела ритуал… Да по вам королевский театр плачет, если не камера в Азкабане. — Сколько? — проигнорировав мой словесный выпад, осведомился Снейп. — Что — сколько? — Сколько лет вы мне отдали? Я молчала. Сама я давно подсчитала, сколько. Цифра меня не радовала — по всему выходило, что осталось мне недолго. Склонность к неизлечимым заболеваниям была у нас наследственной. Лихорадка забрала маму, когда ей было сорок пять. Мне сейчас двадцать три, сорок пять минус пятнадцать получается… — Мисс Фробишер? Снова тишина. Даже если меня будут пытать Круциатусом, я не назову этой цифры. Все равно потом пойду на повышение в мракоборческом отделе и попробую схватить грудью какое-нибудь заклятие раньше, чем… — Анжелика! Снейп поднялся с места, обошел кровать, схватил меня за плечи и, подняв с кровати, хорошенько тряхнул. — Сколько? — Пятнадцать, — сквозь зубы выдавливаю я. — Пятнадцать лет. — Сколько было твоей матери, когда она умерла? — Сорок пять. Секунда тишины. В глазах мужчины мелькнуло что-то неопределенное. Он толкнул меня обратно на кровать. Я пискнула. — Зачем? — голос режет, как скальпелем. Я вспомнила, как в школе всего два раза слышала такой голос — на пятом курсе и на выпускном экзамене, к счастью, оба раза он обращался не ко мне. Снова молчание. — Анжелика, посмотри на меня, — это не приказ, а просьба, но высказанная так, что ослушаться невозможно. Я поднимаю глаза. — Зачем? — Я… я не знаю, — в горле откуда-то появился комок, глаза заволокло дымкой. Конечно, я знала. Но мне что, сказать вот прямо так, прямо сейчас, и вытащить его в коридор под омелу? Мунго, чудесное место для начала романа со своим собственным учителем. Действительно смешно. Придется мямлить дальше. — Я тогда ничего больше не вспомнила. Противоядия нет… целительные чары и бадьян не сработали бы… нужно было только дотянуть до того момента, пока вас найдут… и я отдала свою кровь… — Кто нас нашел? — Бруствер. Он прервал ритуал. Я не смогла остановить. И переправил вас в больницу. А я осталась там… и… — Вас не лечили? — Он понял, чем мне грозит проведение ритуала, поэтому постарался, чтобы никто об этом не узнал. Я хотела отдать только пять лет… Или восемь… не помню… помню что когда назвала нужную цифру, не смогла отнять руку от раны… а потом все как в тумане. — Откуда вы знали заклинание передачи крови? — Прочитала. — Один раз прочитать мало. Нужно выучить. Поттер рассказывал, что вы взяли это из книг в запретной секции. — Да. — Как долго они у вас были? Я вздохнула. — Фотография. Уменьшающее, копирующее и маскирующее заклинания. Снейп недолго молчал, водя пальцем по губам. Помнится, меня всегда сводил с ума этот жест. Вот и теперь я отвела глаза, не в силах выносить сладкую волну, поднявшуюся где-то в бронхах. — А мы с Люциусом столько лет гадали, почему вы попали на Слизерин… тихая, незаметная девочка, мечтающая стать мракоборцем, на самом деле воровала копии запрещенных заклинаний из библиотеки. Они вам были нужны? На тот момент? — Э… нет. Я просто пыталась понять, что такого в этой магии? Особенно в ритуале слияния лет? Она ведь направлена не на убийство, а на спасение чужой жизни ценой своей собственной. Почему оно относится к некромантии? — Потому что подразумевает вступление в сделку со смертью, — спокойно ответил мужчина. — Потому что считается, что однажды не получив свое, она за этим возвращается, и пожинает в десятикратном размере. Или же принимает заблаговременную жертву. Полагаю, вас спас только тот факт, что в ту ночь и так погибли многие, поэтому с вас она не станет спрашивать строго… Я молчала. Если это весь допрос, то я сейчас же уйду, и больше ноги моей здесь не будет. Попрошу перевести меня в какой-нибудь отдел подальше, например, в Австралии, соберу вещи и спокойно скончаюсь лет через шесть старой девой, если не напорюсь на голодного дементора, оборотня или местного языческого божка раньше времени. — Вы помнили заклинание наизусть? — спросил Снейп, не оставив от моего облегчения камня на камне. — Да. — Это было единственное заклинание, которое вы помнили, или есть еще? Черт бы тебя побрал! — Единственное. — Зачем вы его выучили, мисс Фробишер? Терять мне уже нечего. После этого разговора я ухожу и собираю вещи. — Мой боггарт. — Что? — Начиная с третьего курса… На СОВ и ЖАБА в школе… На экзамене в мракоборческий отдел его убрали… но… мой боггарт… я… Кингсли видел, поэтому покрывал меня. — Ваш боггарт принимал вид кого-то, кто мог умереть? — Да? — Вашей матери? — Нет. Вас. Мой… боггарт. Принимал вид. Вашего мертвого тела. И. Не убирался. Тишина. Как будто я знала, что все эти годы живу и учусь, чтобы однажды спасти ему жизнь. Вечность за один миг. Как в книжке. Так романтично, что тошно. Снейп отвел глаза. Затем отошел к окну. Я попыталась подняться с кровати. С третьей попытки мне это удалось. Я выудила из-под кровати свою мантию и, расправив ее, накинула на плечи. Все. Пора. Пора замести следы, и познакомиться с австралийской традицией встречать Новый год. — Вы куда-то собрались? — Да. Я уезжаю. Попрошу, чтобы меня перевели куда-нибудь. Существование все равно потеряло смысл. — Мисс Фробишер, — осторожно спросил Снейп, повернувшись, — вы никогда не задумывались, почему я ни разу не сказал вам спасибо за то, что вы сделали? Если не считать того, что не должен был этого знать? Я покачала головой. — Человек имеет право жить, только имея перед собой определенную цель. Я закусила губу. Затем все-таки подняла глаза и произнесла единственное слово, которое было правильным сейчас (ибо Рита Скиттер сделала все возможное, чтобы магическое сообщество пролило не один литр слез над ее статьями, посвященными этому эпизоду): — Лили. — Кто еще знает? — Да… эм…. Почти все. Скиттер… — Можете не продолжать. Скажите, вы бы хотели остаться в живых на моем месте? Убив своего покровителя, потеряв любовь, запятнав свое имя, вы… вы решились бы выйти из этих стен к людям, жаждущим раздуть из вашего имени сагу? — Нет. — Тогда чего вы хотите от меня? — Уже ничего. Он снова отвернулся. Я решительно вышла из палаты и, пнув все еще лежащее на полу полотнище, направилась к лестнице. На самом деле, бред. Вся эта шумиха с целеполаганием — сказка для государственных мужей и студенток до третьего курса. Я знала, что с ним не так, и откуда такие дифирамбы. Только черта с два я его еще раз откуда вытащу. Взрослый мужчина, не хочет, чтобы к нему хоть кто-то относился по-человечески — не надо. Даяна все так же спала. Я подошла к ней и накинула ей на плечи лежащий на стуле за стойкой плед. В помещении ощутимо похолодало. На улицу не хотелось. Я взяла недопитую бутылку сливочного пива и поднесла ее к губам, но передумала. И прислушалась. Тишина. Очень непривычная тишина для Мунго. Здесь всегда кто-нибудь не спит. Я никогда не любила тишину — с тех пор, как умерла мама, я стала ее бояться. Включала радио, так, чтобы его было слышно во всем доме, гремела посудой, пела — только чтобы избавиться от этого странного, давящего чувства. Все-таки захотелось пить. Я снова поднесла бутылку с пивом к губам, но уже перед тем, как сделать глоток, подозрительно принюхалась — пиво пахло непривычно резко, мятно, так, как пахнет грядка после дождя, или хвойный освежитель, или… Я как можно спокойнее поставила бутылку на пол и сползла вдоль стены сама. Сонное зелье! В сливочное пиво персоналу было подмешано сонное зелье! В больнице ни одного бодрствующего человека, кроме меня и Снейпа. Боже мой… Пятый этаж. Что? Пятый этаж. Доверяйте своей интуиции, всегда говорили нам, но не теряйте при этом рационализма. Вверх. Хорошо, если так надо… Маг с палочкой, который боится, в десятки раз уязвимее сквиба без палочки, который смело смотрит в лицо смерти. С точки зрения смерти, конечно. Что? — Мисс Эванс? — прошептала я одними губами, смутно припоминая веселую рыжеволосую девушку, которая качалась вместе со мной на качелях, на вечеринках, куда нас с мамой водила бабушка Азалинда. Поттеры. Почему я? Ответа не последовало. Я схожу с ума. Может, я и некромант, но никак уж не медиум. Кстати по поводу медиумов. Пятый этаж. Майкл. Я преодолела десять пролетов меньше, чем за минуту. Везде стояла тишина. Кто это сделал? Они лежали у дальнего конца коридора. Три человека, которых я видела мельком во время посещений пятого этажа. Их опустевшие глаза безучастно смотрели в потолок. Локонс, Миринда и Майкл. Состояние, в котором они находились, я узнала сразу. Лучше бы не узнавала. По спине побежали мурашки, размером с хорошеньких слонов. Полное отсутствие жизнедеятельности при сохранении функционирования жизненно важных органов. Дементоры. Вот почему так холодно. Медленно, держа палочку наготове и жутко боясь, я развернулась к выходу. А потом побежала так, как не бегала еще никогда в жизни — разве что за последним автобусом, когда возвращалась с пикника с ребятами в позапрошлом году. Как я долетела до второго этажа и не сломала ноги, будучи на каблуках, я не понимаю. Уже у самого входа меня ослепила серебристая вспышка. Нужна я ему сто лет. Сам справится. Но ведь вся больница спит. Люди, десятки людей. Я пробормотала формулу вызова — наш внутренний, засекреченный пароль, используемый только руководителями групп захвата и только в самых экстренных ситуациях. У меня просто ни на что больше не хватило сообразительности. Тогда, в хижине, я чувствовала абсолютно то же самое. — Экспекто Патронум! Их было около десятка. Серебристая лиса и лань встали рядом, держа щит, и на секунду у меня перехватило дыхание. Лань повернулась ко мне и слабо кивнула. Глаза у Патронусов по определению бесцветны, но я могла поклясться на своем учебнике по зельеварению за шестой курс, что на дне этих мелькнул зеленый отблеск. — Не знал, что вы привели с собой друзей, мисс Фробишер, — заметил Северус, как только я оказалась рядом. — Скорее, это ваши друзья, профессор, — огрызнулась я, — но мои тоже скоро прибудут. В больнице кроме нас нет бодрствующих людей. Их усыпили сонным зельем, которое подмешали в сливочное пиво. И запустили сюда дементоров. Профессор внимательно посмотрел на меня. На его лице потрясение наконец-то уступило место злой иронии. — Тогда сам напрашивается вопрос — кому и зачем это нужно? Я сглотнула, вспомнив, что сделали с Мириндой и Майклом. Майкл. Я потом порадуюсь новости, что все кончено. Пока что все было плохо и страшно. Барьер ослабевал. Я помотала головой, ища путь отступления. — Охотиться, — тихо сам себе ответил Снейп, и вложил в это слово такой смысл, что мне захотелось вырыть окопчик прямо здесь, в коридоре. — Охотиться… на кого? — На меня. Тишина. Холод пробрал меня до костей. Мантию я оставила наверху. — Зачем? Северус помолчал. Затем задумчиво смерил меня взглядом. — Меня всегда интересовало, по каким критериям отбирают сотрудников мракоборческого отдела. — Я не трушу! — почти яростно прошипела я. — И я действительно не знаю! После того, как их сняли с охраны Азкабана, их никто не видел! Управлять ими могут только чиновники Министерства! — Тогда остается задать вопрос, кому могла понадобиться такая интрига? Анжелика, вспомните, кого сегодня не было на приеме в министерстве? — Я что там, всех знаю?! — Из тех, чье отсутствие было сложно не заметить. Членов Визенгамота желательно. — Гм… Дьюика не было… Стоддард… Вачевски… Да почти всего Визенгамота и половины мракоборцев… — я вдруг почувствовала, как меня охватывает страшная апатия, безразличие ко всему происходящему, отчаяние. Снейп, заметив это, легонько тряхнул меня за плечи. Нелепость ситуации поражала. Правда, нелепость! Все шло замечательно. Рождество. Платье. Ариадна. И вдруг мы остаемся одни, на пять этажей, в окружении дементоров. Это было не по законам жанра. Я очень хорошо знаю правила книг, которые читала. Хорошо знала правила своей профессии. Битве всегда предшествуют какие-то знаки, битва — это всегда маленький триптих из завязки, кульминации и развязки. Но вот так на пустом месте и ниоткуда ничто и никогда не начинается. Может быть, я проснусь, и пойму, что вечеринка еще и не начиналась, а со Снейпом мы по-прежнему не разговариваем? Но я не просыпалась. Патронусы начали растворяться. Странно. Северус — очень сильный маг, и его Патронус должен… Почему лань тает? Она же не… Лисица еще держалась. Это ненормально. — Может, окопаемся в палате? — Это тупик. Лучше идемте сюда. Мы поднялись на третий этаж. Я влетела в коридор первой, и тут же осадила назад. Нужное заклинание совершенно вылетело из головы. Как будто случился кратковременный провал в памяти. Я ощутила себя как на экзамене на первом курсе, когда знаешь еще с наперсточек. А ведь жизни свойственно устраивать нам самые жестокие экзамены. Практические. У окна кто-то стоял. Я громко выдохнула. У меня даже мысли не было, что этот кто-то будет нам помогать. Понимание пришло быстро и легко, будто мне прошептали его на ухо — это и был тот, кто впустил дементоров. А спустя секунду он повернулся и я ахнула. — Цезариус. Это сказал Снейп. На лице волшебника не дрогнул ни мускул. — Так-так, — он даже не поднял палочку, которую держал в руке, — я предупреждал Кингсли, что пораженное растение нужно вырывать с корнем. Бывший Пожиратель Смерти и мракоборец Министерства магии. Чудная пара. Я почувствовала, как моя шея наливается жаром. Краснела я всегда почему-то не со щек, а с шеи. — Это вы впустили дементоров? Решили устроить генеральную прополку? — выдавила я, поскольку Северус молча сверлил взглядом чиновника. — Радикальный метод подчас самый действенный. И этот человек был моим главным обвинителем по делу о некромантии!!! — Дьюик, — почти прошипела я. — Если вы не заметили, вы сейчас занимаетесь тем же самым, в чем обвиняли нас. — Лучше уж я один, чем куча так называемых победителей, использующих запрещенную магию направо и налево, — криво улыбнулся маг. — Как вы нашли дементоров? — Весьма просто. Когда вас посадили под домашний арест, заниматься распределением камер в Азкабане поручили моей секретарше. Мисс Милович. Эта дура — собрала в себе все худшее, что было в Берте Джоркинс и этой вашей подруге Тонкс, — оказалась мне полезной, выкрала кое-какие бумаги, карты, по которым можно было отслеживать изменение магического фона тех мест, в которых собираются дементоры. Я ущипнула себя так, чтобы остался кровоподтек — карты изменения магического фона прилагались к планам обеих тюрем, но мне были неинтересны — в постоянных перемещениях темных групп лично я логики не находила. Ой дууураааааа… — Начну я, пожалуй, с вас. Знаете, мне никогда не доставляло удовольствия смотреть, как из человека высасывают душу, но так вы хотя бы не будете представлять угрозы… — Дьюик грустно покачал головой. — Мне искренне жаль, мисс Фробишер. Последние месяцы показали, что вы — красивая и далеко неглупая женщина, а местами даже смелая. Жаль, что наше знакомство оказалось столь фатальным. — Подавитесь… вы, — фыркнула я, поднимая палочку, — вы один, а нас… — И пятьдесят дементоров в здании. Не самый лучший расклад. — Сюда скоро прибудут мракоборцы. — Вы отправили им оповещение пять минут тому назад, а среагировать они обязаны были в течение сорока секунд. Как думаете, разве кто-то еще придет? Вот теперь мне стало по-настоящему жутко. — Что вы с ними сделали? — Обыкновенная руна блокировки трангрессии и работы каминной сети. До шести часов утра никто не покинет стен Министерства. Я услышала, как Снейп тихо щелкнул языком. Он этого звука мне стало только хуже — еще будучи моим учителем, он часто любил повторять, что гениальные решения всегда самые простые. Желание прикончить кого-либо возросло в сорок раз. Я подняла палочку, но направила ее не на Дьюика, а на стык стекла в окне и рамы за его спиной. Он поздно понял, что я хочу сделать. — Экспеллиармус! — Экспекто Патронум! Оба они опоздали. Палочка вырвалась из моих рук уже после того, как стена за спиной Цезариуса разлетелась в щепки и погребла его под собой. Одновременно с этим голубое сияние залило весь коридор — лань снова была здесь. Я подошла к груде стекла и штукатурки, прикидывая, сколько Дженнис заставит заплатить за ремонт. Огляделась в поисках своей палочки. — Не подходите близко. Он может быть еще в сознании. — Угу, — откликнулась я, заметив, как под мусором что-то блестит. Часы были дорогими. Я видела такие только у Робардса, и только один раз. Такие же были у дедушки. Белое золото. Символ принадлежности к высшей аристократии. Традиционный свадебный подарок чистокровной волшебницы своему избраннику. Циферблат светился. Без десяти двенадцать. Странно, казалось бы, столько… Среагировать я не успела. Рука с часами схватила меня за лодыжку. Я упала лопатками на пол — в обнаженную кожу впились осколки. Все произошло в доли секунды — только что я стояла, и вот уже лежу, и надо мной нависает лицо Дьюика, а к горлу приставлен обоюдоострый кинжал. Я снова чуть не засмеялась. Не смотря на то, что дементоры были достаточно близко, мной медленно овладевала тихая истерика. Все было как в плохом кино. — Уберите своего Патронуса и бросьте палочку, Северус. Или я вскрою ей шею. — Нет, вы что! — пискнула я. Чтобы ради меня, он… да бред! Дьюик просто плохо его знает. Сейчас он выкрутится, и… — Ты будешь смотреть, как этого двуличного персонажа действительно оставляют без души, — прошептал он мне. — Почему вы… за что вы?.. — вопрос не желал формулироваться. Цезариус вел себя так, будто у него к Снейпу давние счеты, а я просто попалась под горячую руку, и подлила масла в огонь. — Повторяю, Северус, уберите эту лань. Иначе может пострадать еще одна рыжеволосая. Я замерла. Лицо его как-то сразу окаменело. Палочка стала медленно опускаться. Неужели он поддастся на такую элементарную, киношную провокацию? Ведь мне ничего не сделают! Его же наши потом на дыбе вздернут без всякого Визенгамота! Это глупо — так себя подставлять ни за что. — Считаю до трех… раз. — Хочу вам сказать, Цезариус, что вы смотрели слишком много плохих магловских фильмов, — сказала я, перед тем как стукнуть его локтем в солнечное сплетение и чисто по-женски попытаться царапаться. А потом что-то холодное и острое прошлось вдоль шеи. Боли я не почувствовала — только горячую волну, накрывшую декольте, как это бывает в душе. Только эта была густая, как сок. А больше я ничего не помню.