Последний шанс

— Почему я раньше не заметил, что ты шарахаешься машин и прыгаешь по деревьям? — задумчиво произносит Наруто, неловко почесывая затылок, когда Учиха вновь спрыгивает с высокого дерева одним резким движением и невозмутимо продолжает идти рядом. — Твое счастье, что в нашем городе много зелени, и ты смог по ним добраться до больницы. — Так быстрее. — Нет, блять, быстрее на машине, — злится Узумаки, чувствуя непривычную усталость в ногах от долгого пешего путешествия к центру города. — Но ты со страху, чуть не разодрал мою тачку ебучими молниями из руки, как гребанный Пикачу. — Чидори, — поправляет Учиха, думая, что Наруто неправильно произнес название его легендарной техники. — Не Пикачу, а Чидори. — Ох, лучше замолчи, — шипит светловолосый, не зная как отнестись к внезапному перформансу со стороны этого несчастного попаданца. — Клянусь, Саске, ты заноза в жопе во всех мирах и параллельных реальностях. — Зачем мы пришли в больницу? — обеспокоенно интересуется Учиха, окидывая сканирующим взглядом своего спутника. — Ты плохо себя чувствуешь? — Нет же… — Узумаки за секунду отбрасывает все ненужное раздражение, чувствуя на себе заботливый взгляд лже-Саске и тянет его к ближайшей скамейке, чтобы усадить. — Послушай, у нас не так много времени. Я просто покажу тебе сейчас кое-что, и ты сам решишь, что с этим делать, хорошо? Следуй за мной. Саске приглушенно фыркает, послушно кивая. Он последовал за ним в другой мир, что стоит для него эта маленькая прогулка по лестнице? Коридоры в местной больнице кажутся на удивление слишком тихими и безлюдными. Учиха невольно напрягается, безропотно шагая за возлюбленным, но не спуская при этом настороженного взгляда с мало освещенных закутков впереди. Возможно, что эта военная привычка останется навсегда с ним. — Ты готов? — Они останавливаются напротив белой, ничем не примечательной двери и Узумаки берется за ручку, осторожно оглядываясь на него. — Проходи. Маленькая комната в светлых тонах кажется смутно знакомой из-за того, что Учиха не так давно проснулся в одной из таких. Широкое окно немного приоткрыто, из-за чего на полу поблескивают последние лучи заходящего солнца, дальний угол палаты уже погружается в тень. Автоматические лампы с приглушенным светом вот-вот готовы заменить собой светило, но тонкая, словно прозрачная рука вытягивается вперед и нажимает на переключатель. Ни к чему им сейчас освещение. Саске непонятливо хмурится, не понимая, зачем Узумаки с таким волнением привел его в чужую палату, а после кидает еще один взгляд на больничную койку. Посреди комнаты стоит лишь одна кровать, мерно пищат всякие чудовищные оборудования нового мира, обвитые какими-то проводами и трубками, идущими прямо к телу… Итачи Учихи. Он делает один маленький шаг вперед, боясь, что это просто какая-то шутка, что мир вокруг него сейчас растворится, это все не реально, но… После второго шага ничего не меняется и Учиха срывается, ускоряясь почти до бега и замирает у самой кровати, не смея даже выдохнуть. Итачи выглядит очень плохо. Лицо покрыто мелкими, но глубокими шрамами, которые уродуют бледную, фарфоровую кожу, присущую их роду. Изящные, тонкие руки, которыми он безупречно выполнял любые по сложности техники, полностью покрыты уже зажившими ожогами, и вряд ли сохранили свою подвижность. Остальное тело покрыто тонким медицинским одеялом, не позволяя Учихе полностью оценить ущерб, и он уже тянется, чтобы отогнуть его, как замечает еще кое-кого. Тсукури Дейдара. Что здесь забыл член Акацуки? И почему он спит, положив голову на кровать его брата… За ним следят? Саске делает шаг назад, готовый напасть на нерадивого охранника, уснувшего на посту слежки, как его останавливает тихий голос Наруто. — Это Дейдара, — он делает паузу, бесшумно пытаясь подойти ближе, чтобы не разбудить измученного блондина. — Муж твоего брата. Они вместе с самого твоего детства. Он не отходит от него ни на шаг. Боится потерять каждую секунду рядом с все еще живым Итачи. И я его понимаю. Он был плохим в твоем мире? — Он был своеобразным, — горько усмехнулся Учиха, вспоминая какую трепку он получил в бою с ним. — Очень любил искусство. Словно в ответ на его насмешку бывший подрывник начинает шевелиться, поднимая голову со скрещенных рук и слепо щурясь спросонья. — Что за?.. Саске? — резко проснувшись блондин моментально обходит кровать, протягивая руки, чтобы с неверием ощупать чужое тело. Живое и невредимое. — Это ведь правда ты? Я видел тебя, но думал, что сошел с ума… Это… это ведь чудо… Притягивая его к себе в объятия, он ласково зарывается пальцами в растрепанные смоляные волосы, оставляя ласковый поцелуй на чужом виске, и смаргивает чертовы слезы, мешающие видеть своего маленького живого Саске… Итачи, ты видишь!.. И он застывает, словно его окатили ведром холодной воды. Проходит обратно на свое место, усаживаясь на неудобный больничный стул, и снова теряет искры в глазах. — Это ведь сон? — тяжко выдыхает он, ласково оглаживая безжизненную руку мужа. — Или я наконец-то умер и повстречал ваши души? Тогда почему Итачи даже здесь не хочет со мной разговаривать? Обидчивая сука… — Дей… — Саске не успевает договорить окончание «дара», как немного пугающие синие глаза устремляют свой взор на него. И он решает, что и дальше будет обращаться к нему просто «Дей». В конце концов, он, кажется, вырос у него на глазах. Внезапные родственники-подрывники сейчас не такая уж важная проблема по сравнению с почти-живым-или-почти-мертвым братом. — Я могу ему помочь. — Значит, все-таки сон, — горько улыбается светловолосый, осторожно поднимая руку мужа, чтобы оставить на ней невесомый поцелуй. — Такой реальный… Больше не буду пить эти таблетки, без них лучше. — Кукухой поехал, — резюмирует Узумаки, без слов понимая сконфуженный взгляд Саске и то, что нужно делать дальше. — Я проверю коридор и запру дверь, а ты делай, что нужно. — Дай мне руку, — Учиха садится на пол напротив Тсукури и, не дожидавшись какой-то ответной реакции, сам берет его руку в свою. Немедленно закрывает глаза, чтобы было проще сосредоточиться и начинает сканировать. Как он и думал. У этих людей есть нечто схожее с аналогом чакры. Чакра жизни. Это то, что может помочь ему вытащить брата с того света. Удивительно, как много предлагает ему этот новый мир в обмен на жалкие, никому ненужные годы жизни. — Верь мне, — распахнув глаза, Саске смотрит на Тсукури пугающими фиолетовыми глазами, испещренными ровными кругами, словно волны на водной глади. — Я верну его. Дейдара напуган, но он верит. Искренне верит. Это не сон, не сумасшествие, не галлюцинации… Это то, что он не может объяснить. Но так искренне верит. — Как я могу помочь? — шепчет непослушными губами, боясь, что снова не сдержит эмоций. — Будь рядом, когда я начну терять силы. Ничему не удивляйся, не спрашивай, не разрывай контакт. Даже если будет больно. Ты меня понял? Тсукури решительно кивает, немного сжимая чужую ладонь в своей руке. А больше ничего и не нужно. Саске тепло улыбается, упираясь лбом в лоб старшего брата и направляя немыслимый поток чакры в тело перед ним. Синее свечение чакры смешивается с золотистой линией жизни Дейдары, вливаясь в безжизненный сосуд, вихрясь и наполняя до предела. Взрываются от напряжения все приборы, стоящие в палате. Искры летят по всем углам. Лопаются чертовы лампы, так сильно раздражающие Тсукури и вспыхивают розетки. Он бы подумал что можно сказать бегущему на шум медперсоналу, но искры летят даже из собственных глаз, не позволяя связно думать. А Саске все еще улыбается. Он думает, что всегда был недостаточно сильным, чтобы убить Итачи. Но он достаточно силен для того, чтобы дать ему жизнь.