Улыбайся, милая Мэри

I. Можно было и дальше делать вид, будто бы на красивых мальчиках, жизнерадостно скакавших по огромной, сверкающей софитами сцене в красивых костюмчиках, свет сошёлся клином, однако стоило Дечимо покинуть зону видимости, чтобы ответить на звонок по работе, как Мэ Ри занервничала. С ночи они почти не разговаривали друг с другом, предпочитая (в одностороннем, конечно же, порядке) не обсуждать случившееся, и лишь изредка обмениваясь какими-то глупыми, не слишком-то информативными фразочками. Однако Мэри, ненатурально, но очень старательно, изображая дерево, убеждала себя в том, что ничего противоестественного не случилось. После завтрака они, не сговариваясь, решили дружно имитировать семейный отдых (ну, и что, что это Мэри убежала, а Тсуна её преследовал, как маньяк!), и пока кто-то очень хорошо проводил время по ту сторону экрана телевизора, Мэ Ри чувствовала себя крайне некомфортно. В отличие от Дечимо. Тот, несмотря на свою немногословность, всё равно раздражал Мэри, сияя, как начищенный медяк и совсем не выглядя смущённым или сконфуженным, как это было с самой девушкой (бесплатным бонусом к этому шло то, что Энма «внезапно» решил сократить своё пребывание в резиденции Вонголы, и скоротечно отбыл к себе домой, в спешке попрощавшись с ней, Мэ Ри, сияя белозубой улыбкой). Особенно сильно её взбесило его поведение поутру:       «Чувствуешь себя нормально?».       «Мы можем пригласить врача, если нужно».       «Ты уверена?».       «Да как тебе сказать... походка твоя какая-то... ну такая... Так, положи-ка на место светильник! Хорошо, я буду молчать, обещаю!». Огромных усилий Хон Мэ Ри стоило не расквасить этим утром собственному мужу нос.       – Рёхей приедет домой сегодня ночью, – сообщил вернувшийся Тсуна, и занял своё место рядом с Мэри, нарочно придвинувшись к ней ближе.       – Он не в порядке, – больше утверждала, чем спрашивала девушка, прекрасно зная вспыльчивого по поводу и без хранителя Солнца, который редко докладывал о своих возвращениях с заданий.       – Случился небольшой прецедент, – подтвердил слова жены Савада и поспешил её успокоить, напрасно считая, будто бы она не была осведомлена в исключительной живучести Сасагавы. – … Но всё благополучно разрешилось. В такие моменты Мэ Ри невольно задавалась вопросом – было и будет ли хоть одно задание, в котором можно обойтись чистой дипломатией: без кулаков и угроз смерти, свинца в заду и выебать обрезом? Ответ каждый раз находился в считанные секунды: Не-не-не. Бессмыслица какая-то. Какое-то время Мэри тщетно пыталась вернуться к просмотру телевизора, но, не в силах сосредоточиться, забросила это дело. Дечимо тоже безуспешно делал вид, будто бы искренне интересовался тем, что происходило на экране (не сильно, впрочем, беспокоясь о том, что уж кому, а ему до сияющих мальчиков на сцене точно не должно быть дело). Просто сидеть и делать вид, будто бы какой-то там широко известный ежегодный концерт интересовал их намного больше, чем общество друг друга, было, как минимум, глупо. А как максимум, ещё неплохо так действовало на нервы (по крайней мере, Мэ Ри уж точно). И каково же было её облегчение, когда Николас, доставивший девушке чай, который она просила, ещё и сообщил им о прибытии в особняк достопочтимого синьора Каваллоне в сопровождении двух неизвестных сеньорит.       – Пригласи их, пожалуйста, сюда, – попросила Мэри, подскочив на месте и мгновенно об этом пожалев – между ног мерзко садануло тупой, отрезвляющей болью – что, конечно же, не укрылось от наблюдательного взгляда.       – Предложение вызвать врача всё ещё в силе. – Негромко шепнули на ухо, как только дворецкий скрылся. Вместо ответа Мэ Ри уничтожающе взглянула на мужа и, гордо отвергнув протянутую руку помощи, самостоятельно поднялась на ноги, на этот раз, правда, очень осторожничая. Вместо ожидаемого появления Каваллоне, в помещении оказалось целое шоу с фонтанами стеклянных брызг, воды и яркими, огненно-красными цветами мака. Случайно сбитая в процессе ходьбы ваза весьма красочно сопроводила грандиозный вход Дино, вынудив хозяев дома удивительно-синхронно пожалеть о том, что все бьющиеся предметы не были укрыты в безопасном от кривых частей тела молодого босса Каваллоне.       – Ладно, сделаем вид, что мне не очень нравилась эта ваза. – Скрывая издевательский смех над виноватым видом Дино, Мэ Ри осторожно обошла сломанную композицию и вежливо улыбнулась его спутнице, которой это недоразумение умудрилось нехило так подпортить внешний вид.       – Почему ты без Ромарио? – сокрушённо покачал головой Тсунаёши, помогая другу подняться на ноги.       – Он паркуется снаружи, – неловко почесал затылок мужчина, а затем обратился к своей спутнице. – Извини меня, Франческа.       – Не стоит, – девушка очаровательно улыбнулась.       – Ещё как стоит, – обратив на себя внимание девушки, Мэри изящно склонила голову и поприветствовала гостью. – Рада встрече. Меня зовут…       – Мэ Ри, я знаю. Извините, что перебила. Просто это преступление на мой взгляд, не знать вас и вашего супруга, – церемонно произнесла спутница Каваллоне, чем вызвала достаточно неоднозначную реакцию со стороны обоих упомянутых. – Я глубоко сожалею, что нам не довелось познакомиться раньше. Моё имя Франческа Эспозито… Девушка чуть обернулась и обратилась к кому-то, кто прятался за ней:       – … Ну же, поздоровайся. С интересом заглянув за спину новой знакомой, Мэ Ри дружелюбно улыбнулась, чем заинтриговала и своего мужа, который, в силу статуса, не мог сделать то же самое, подавляя собственное любопытство. И спустя пару секунд его лицо исказилось в безмолвном удивлении, а взгляд обратился к Дино, который, будучи погруженным в собственные раздумья, самозабвенно отряхивал одежду от мелкого стекла. В поле зрения появилось очаровательное создание, безумно похожее на саму Франческу. Девочка с интересом смотрела на незнакомых людей огромными карими глазищами, и стеснительно жалась к девушке, крепко сжимая в кулачках ткань её юбки.       – Прошу прощения. Понятия не имею, где она научилась так приветствовать людей... Моя дочь – Э́ленор. Мэ Ри непроизвольно охнула. Дочь? Но Эспозито выглядела её ровесницей (может быть, на год или два старше). Не рановато ли было заводить детей? Однако прокомментировать это она не решилась, да и отвлеклась на совершенно иное, когда девочка вдруг храбро сделала шаг вперёд и, обеими руками приподняв подол своего платья, отвесила им лёгкий книксен. Маленькая Элли сильно напомнила Мэри её сестру, Ра Э, не найти сходства в девочках было просто невозможно.       – Рада знакомству, – тихо произнесла девочка, чем вызвала улыбку у всех присутствующих. – Я много слышала о вас от дяди Дино. Мэ Ри умилённо улыбнулась, медленно опустилась перед маленькой гостьей на колени, игнорируя боль, и взяла обе её ладошки в свои руки.       – Я тоже безумно рада, Эленор. Можешь называть меня Мэри, – девушка ласково погладила девчушку по голове, стараясь не растрепать чёрные кудри, которые были аккуратно завязаны в два хвостика и перетянуты голубыми атласными лентами. Малышка заразительно-задорно заулыбалась и, смутившись, со звонким смехом спряталась за спину матери, на этот раз выглядывая уже с интересом, а не опаской. Мэри кивнула ей, поднялась на ноги и внимательно осмотрела гостей с ног до головы, после чего обратилась к Дино, всё ещё игнорируя Тсуну: – Наверное, будет лучше, если вы переместитесь в кабинет к Дечимо. С вашего позволения, я займу Франческу и Эленор.       – Надеюсь, что мы не помешали вашему отдыху? – мигом обеспокоилась девушка, с большим недовольством взглянув на Дино. Для которого у Тсуны, в принципе, всегда находилось свободное время, невзирая ни на что, и который давным-давно перестал предупреждать названого брата о своих внеплановых визитах.       – Ни в коем разе, – Мэ Ри отрицательно качнула головой. Потому что это не было отдыхом. Это можно было назвать, как угодно: жестоким тестом на психологическую профпригодность; бесполезными и глупыми играми таких же бесполезных и глупых взрослых; безрезультатными попытками имитировать семью; психологическим прессингом – но никак не отдыхом. II. Как хорошая хозяйка, примерная жена и просто гостеприимный (с некоторых пор) человек, Мэ Ри решила, что было бы неплохо дать Франческе новую одежду, чтобы девушка не расхаживала в испорченных вещах, однако так ожидаемо столкнулась со смущёнными, неловкими возражениями со стороны Эспозито. Разумеется, все попытки отказаться были строго пресечены.       – Может быть даже великовато, – Савада подала гостье вешалку, на которой болталось летнее платье, которое было ей мало, а вот Франческе с её хрупкой комплекцией (совсем, как у Хром) вполне могло подойти.       – Не обязательно давать что-то настолько шикарное. – Ческа потупила взгляд, рассматривая вещь (ступень формального обращения была быстро преодолена ещё там, в гостиной). Мэри изумлённо посмотрела на новую знакомую, ясно давая понять, что никак не может найти тот элемент роскоши, который определит это платье в категорию «Шикарные». Оно было довольно простого кроя, к тому же, ткань недорогая (имей Мэ Ри определённый навык, она бы, и сама сумела такое сшить). От брендовых вещей, которые ей упорно продолжала приносить Бьянки, девушка принципиально отказывалась, на глаз определяя пошив, материал и примерную стоимость (экономист и консультант в дорогом бутике в одном лице – смесь ядрёная, когда дело касается одежды).       – Бери-бери! Я всё равно в него уже не влезу, – Мэри закрыла дверцы шкафа и, дождавшись, пока Франческа скроется в ванной, присела на кровать рядом с Эленор, которая жадно рассматривала дремавшего на подоконнике кота. – Хочешь погладить? Девочка нехотя отвлеклась от разглядывания полосатой живности, беспокоясь о том, что питомец Мэ Ри сбежит, и повернулась лицом к супруге Дечимо.       – А можно?       – Конечно! Ты могла сама попросить, – девушка поманила к себе кота. – Феликс, иди-ка сюда. Ноль внимания. Животное продолжало греть пушистое пузо на солнце.       – Феликс. Лениво приоткрыв золотисто-янтарный глаз, кот так же медленно его закрыл.       – Ленивый мудак. – Не разжимая зубов и не повышая голоса, процедила Мэри. Поднявшись с места, девушка сама взяла питомца на руки (тот недовольно дёрнул ухом) и положила его на кровать. Восторженно заулыбавшись, Элли плавно провела пухлыми пальчиками по спинке Феликса, и тот одобрительно заурчал. Ага, понравилось, значит.       – Ой, – Эленор удивилась такой неожиданно быстрой реакции. А Савада, быстро определив, что её полосатый друг уже разомлел, аккуратно переложила кота на коленки девчушки.       – Не тяжёлый? – спросила Мэ Ри.       – Нет, – Элли махнула головой, от чего её волосы несильно хлестнули девушку по руке. – Мягкий. И тёплый.       – Ну, он ведь живой, – она улыбнулась и подняла голову, когда услышала, как открылась дверь. – Прекрасно выглядишь, Франческа.       – Большое спасибо тебе, – Эспозито неловко переступила порог и посмотрела на дочь. – Но что мне делать с…       – Оставь здесь. Я отнесу... – запоздало вспомнив о том, что её теперь даже к стиральной машинке пускали только под личную роспись мужа (спасибо огромное ему за это, ага), Мэри исправилась: – ... попрошу отнести твоё платье в чистку. – И подошла к знакомой, принявшись поправлять свою одежду на ней. – Вот так. Теперь можно смело красоваться перед Дино. Проявив некоторую вольность, Ческа позволила себе тоже поправить кое-что во внешнем виде Савады, и принялась перевязывать шёлковый шарфик на её шее. Испугавшись, что девушка заметит следы, которые оказались на ней ночью, Мэ Ри попыталась накрыть шею ладонью. Но лицо Франчески выражало убийственное спокойствие, из-за которого Мэри вспомнила то, что неустанно твердила себе всё утро: То, что происходит между мужем и женой за закрытой дверью спальни – это совершенно нормально. В этом нет ничего стыдного и нет ничего аморального. А фальшивый брак... что ж, досадная мелочь.       – Твой платок немного съехал. Я увидела это ещё в гостиной, – неуверенно пояснила Эспозито. И тогда Мэри невольно задалась вопросом – какого чёрта это обнаружила их гостья, но не заметил её дражайший супруг? Или заметил?       – … Я постираю платье и верну его тебе, – пообещала Франческа, и Мэ Ри кивнула – она устала возражать и пытаться убедить новую знакомую в том, что это вовсе не обязательно.       – Мама! Мам, смотри! – Эленор показала пальцем на полосатого ленивца, который уже спрыгнул с её коленей, далеко не изящно выгнул спину, от чего круглое пузо коснулось пола, и потёрся о ногу своей хозяйки. – У Мэри кот. И его зовут, как нашего соседа.       – Феликс? – девушка погладила животное по голове и почесала за ухом. – Надеюсь, что он не ворчал тебе всякие гадости?       – Нет, он обычно пакостит молча. Мэ Ри весело заулыбалась, а затем предложила всем прогуляться по саду. Там как раз должен был сейчас работать Бернардо, так что сопровождение хранителей не требовалось. Погода на улице была на редкость приятной – не было такой удушающей жары, которая длилась на протяжении всей недели, тем самым доставляя всем массу неудобств. Уже позже, неспешно прогуливаясь между клумбами с только-только распустившимися цветами настурции и циннии, Мэ Ри узнала, что отношения между Дино и Франческой были совсем не того происхождения, о каком она подумала изначально. И Эленор вовсе не была внебрачной дочерью дурака, который забыл, что презервативы нужны не только для защиты от СПИДа. Хотя грех было не признать, что в качестве пары они бы смотрелись весьма гармонично. – Мы хорошие друзья, – легко произнесла Ческа, ничуть не смутившись нескромному замечанию. – Дино в своё время очень помог мне с Элли, так что я у него в долгу. Услышав из уст новой знакомой нечто, что напомнило о вопросе, который она давно уже хотела задать, Мэ Ри осторожно поинтересовалась:       – Но почему он привёз вас сюда, к нам? Франческа вздохнула:       – На самом деле я не должна говорить таких вещей, но думаю, что они с твоим мужем побеседовали и Дино решил, что тебе нужно общение, раз синьор... ну, не особо желает отпускать тебя.       – Ты хотела сказать – держит за семью замками и просит благодарить за то, что на цепь ещё не посадил?       – Да. Около беседки их нагнал запыхавшийся Бернардо и повторно попросил не исчезать из поля зрения, посетовав на то, что милые дамы, в пылу беседы, напрочь забыли о его первом предупреждении.       – Прости, Бернардо, – с искренним сожалением, Савада склонила голову. – У меня совсем вылетело из головы. Мужчина лишь с наигранной строгостью пригрозил нажаловаться молодому Вонголе и, поправив шляпу на своей голове, вновь занялся пересаживанием цветов.       – У вас на редкость хорошие отношения со всеми работниками, – восхищённо заметила Франческа. Мэри неловко улыбнулась:       – На самом деле, когда я только-только появилась, все, кроме Николаса, относились ко мне настороженно и долго присматривались. Даже помощник мужа сперва на дух меня не переносил, – честно призналась она, а затем ещё тише добавила. – Я подозреваю, что какая-то часть их хорошего отношения ко мне состоит из понимания, что мой муж – их начальник. Приостановившись и погладив дочь по голове, Ческа уверенно и добродушно заявила:       – Ты прекрасный человек, Мэри. Располагаешь к себе. У Мэ Ри не было даже десятой доли той фантастической интуиции, которой обладал её муж, однако ей совсем не составило труда понять, что Франческа была честна с ней от первого и до последнего слова. Несмотря на то, что Реборн неоднократно напоминал, что нельзя доверять тем, кого видишь впервые, Эспозито казалась ей тем человеком, с которым можно было подружиться. Отчасти потому, что девушка напомнила Мэри её саму.       – Мама не могла дождаться встречи с вами, – уверенно пролепетала Эленор, стараясь не отставать от мамы. – Дядя Дино нам много раз рассказывал про вас и про то, что вы... как же это...       – … Прекрасная женщина, – подсказала Франческа, и девочка обрадованно хлопнула в ладоши.       – Верно! Белладонна! Смущённая таким количеством комплиментов, Мэри выдавила застенчивую улыбку. Пусть и ложь, зато приятно. Ей в любом случае не приходилось слышать о себе столько положительных отзывов, так что эта лесть немного умасливала душу.       – Твоему мужу повезло. Вы так хорошо вместе смотрелись, что я даже позавидовала. Эта фраза вызвала у Савады смешанные чувства. С одной стороны, это было недюжинное облегчение: они с Дечимо всё ещё выглядели влюблёнными друг в друга супругами и не вызывали лишних подозрений. С другой стороны, это было некое горькое изумление, а также немой вопрос: «Чему здесь можно завидовать?». И действительно, если подумать, то какой именно фактор их отношений мог бы вызвать зависть? Никакой. Несмотря на идеальную видимость безупречной супружеской пары, они часто не могли прийти к соглашению. Были друг для друга лишь неприятными дополнениями. И ещё, в довесок ко всему, переспали из-за безысходности одной и чувства вины и долга другого. Вот уж да – отношения за пределами мечт. Ох, знала бы только Франческа все подробности, она бы точно не стала завидовать. Однако Мэ Ри, вопреки своим не праздничным мыслям, умиротворённо улыбнулась гостье и ответила:       – Думаю, что это – самый замечательный для нас с Дечимо комплимент. По её лицу было видно – Франческа хотела добавить что-то ещё. Мэри ждала ещё какой-нибудь вопрос, однако в последний момент Эспозито, кажется, передумала, и Савада не стала настаивать.       – Я буду рада, если вы ещё раз навестите нас, – чтобы сменить тему, сказала девушка. – Здесь иногда тоскливо и очень напрягает всё время быть в окружении одних и тех же лиц. – Она медленно втянула носом воздух и повернулась в ту сторону, откуда тянулся едва уловимый, но такой знакомый и полюбившийся ей аромат. – ... А сейчас, давайте мы сделаем небольшой перерыв, – наклонившись к заинтересовавшейся её словами Эленор, Мэ Ри подмигнула ей и лукаво улыбнулась: – Наша кухарка, Женевьев, делает изумительные эклеры со взбитыми сливками. И я даже отсюда чувствую их запах. Франческа засмеялась, когда завидела загоревшиеся голодным огнём глаза дочери. Они обе были большими охотницами до сладкого и, в отличие от несчастной Мэри, не имели этой дурной тенденции толстеть после каждой съеденной конфетки. Однако ради гостей и ради собственного душевного равновесия Хон Мэ Ри была готова набрать пару сотен лишних грамм. Они уже почти покинули сад, когда незнакомый порыв заставил девушку поднять голову к одному из раскрытых окон второго этажа. Мэри внимательно всмотрелась в расслабленное лицо Тсунаёши, и не ожидая от самой себя такого порыва, обезоруживающе улыбнулась ему. Учитывая, насколько велико этим утром было её желание хорошенько приложить супруга чем-нибудь тяжёлым по голове, то, что сейчас она испытывала нечто абсолютно непохожее и даже противоположное, было действительно ошеломляющим. В первую очередь, для самой Мэ Ри. Насколько правильным было принятое решение – становится ясно лишь спустя время. Что ж, возможно, ей стоит проще относиться к подобным вещам, чтобы решения не казались излишне-рациональными? В конце концов, иногда можно дать себе слабину и немного пожить эмоциями.