Улыбайся, милая Мэри

I.       – Дино мне признался. От неожиданности из рук Мэ Ри выпала мочалка и плюхнулась к ногам. Девушка чуть отодвинула шторку и, с присущим только ей, выражением изумления на лице, вопросительно уставилась на мужа. Стоя на расстоянии полушага от неё, одной рукой опираясь на раковину, Тсуна избавлялся от двухдневной щетины на лице (так как накануне вечером жена заявила, что Савада не настолько похож на своего отца, чтобы ему шла лёгкая небритость на лице), и, казалось, он совсем не обращал внимание на ошеломлённую супругу. Дечимо скорее на уровне инстинктов понял, что вектор мыслей Мэри с самого начала пошёл не в том направлении.       – Я, конечно, знала, что вы очень хорошие друзья, но… Что подумают люди? Девушка снова скрылась за шторкой, подняла со дна мочалку, и продолжила активно делать то, чем занималась до того, как Тсуна посвятил её в шокирующие подробности недавнего разговора с Каваллоне. Савада закатил глаза.       – Он признался, что ты ему приглянулась, когда я вас познакомил. Дечимо тут же вспомнил неловкую первую встречу его жены и друга, и, к собственному ужасу, только сейчас понял, что смущение Дино шло отнюдь не от того, что он постыдился собственного падения.       – О, ты, наверное, очень расстроился, и всю ночь прорыдал в подушку?       – Я был занят более интересным делом. Савада засмеялся и отступил в сторону, когда из-за шторки показалась мокрая рука Мэри и несколько раз ощутимо хлопнула его по плечу.       – Неужели нельзя не подначивать меня по этому поводу? – возмущённо воскликнула девушка.       – Почему ты считаешь, что я тебя подначиваю? – он усмехнулся и принялся смывать с лица остатки пены. – Я же не это имел в виду. Ты сама всё додумала.       – Чёрт бы тебя побрал… – смущённая собственной реакцией и словами мужа, недовольно пробормотала Мэри. Она раздражённо скривилась, когда услышала очередной смешок, и, горестно вздохнув, сетуя на заметно возросший в последние несколько дней процент саркастичных замечаний со стороны Дечимо, принялась остервенело намыливать голову. Шампунь попал в глаза. Мэ Ри подняла голову, чтобы промыть, их и случайно задела локтем смеситель. Хлынул поток ледяной воды. Тсуна даже вздрогнул от того, что его оглушил громкий вскрик.       – Мэри, только не говори, что на тебя напала мочалка, – спросил он, порываясь заглянуть за тонкую занавесь, которая разделяла его и совершенно обнажённую жену.       – Дечимо, ты пришёл сюда, чтобы поболтать со мной? – с подозрением осведомилась Мэ Ри, пропустив очередную шутку-юмора мимо ушей.       – А что, есть предположения получше? Шторка чуть сдвинулась в сторону, и девушка успела увидеть макушку Савады, однако его попытка увидеть все прелести супруги оказалась с треском провалена, ибо в нос ткнули кулак и тем самым молчаливо приказали: «Не суйся».       – Я просто шёл мимо и услышал пение сирены, – не скрывая своего веселья, изрёк он. – Как ты понимаешь, я не мог не свернуть с пути.       – Остряк. Ой, остряк, – девушка покачала головой, мысленно проклиная свои редкие порывы спеть что-нибудь эдакое в душе. С тех пор, как она решила для себя, что если нельзя избежать своего пребывания в шкуре супруги короля мафии, то нужно сделать его хотя бы максимально приятным, отношения между ней и Тсунаёши заметно улучшились. Это заставило девушку не раз задуматься над тем, не она ли всё это время была инициатором всех их конфликтов. Однако в скором времени она поняла, что сам Савада тоже во многом относился к её словам и поступкам лояльнее (хотя изредка в его поведении проскальзывало нечто странное, но Мэри предпочитала не обращать на это внимание). Что же касалось близости в постели, от которой Мэ Ри так упорно отгораживала себя всё это время… Не сказать, чтобы она стала какой-то супер-необходимой потребностью, однако нельзя было не отметить, что с появлением секса исчезли определённые рамки и бо́льшая доля зажатости. Мэри было стыдно признаться даже самой себе в том, что ей жутко нравилось не проводить ночи в раздумьях о том, случатся ли ещё какие-нибудь ссоры между ней и Тсуной в следующий раз, да и доживёт ли она до следующей стычки вообще. Справиться с собственным отвращением, которое уже стало пагубной привычкой, нежели психологическим барьером, было нелегко даже при огромном желании сделать это. Ещё сложнее было решиться переспать с мужем второй раз. Однако Мэ Ри успешно переборола себя с помощью нескольких часов изнурительного самовнушения. И она ни капли не пожалела о принятом решении, как бы стыдно ни было признавать это.       – … Надеюсь, что ты помнишь про сегодняшний благотворительный вечер, милая. В очередной раз поразившись тому, насколько шокирующей вещью иногда бывала манера Тсунаёши – говорить важные вещи в самый последний момент, Мэ Ри напрочь позабыла про смущение и резко отодвинула занавеску в сторону, с вытянувшимся от удивления лицом уставившись на Саваду.       – Сегодня благотво… что?!       – Я не сказал? – он настолько наивно спросил это, что Мэ Ри даже не знала, как ей реагировать.       – Боже, да ты с ума сошёл? – девушка вплела пальцы в свои мокрые волосы и взъерошила их, не обращая внимание на то, как взгляд Дечимо вместе с прозрачной плёнкой воды медленно сполз к её груди, которая волнительно колыхнулась от резкого движения. – О таком нужно предупреждать зара… Она осеклась, заметив направление супружеского взора, и, в противовес полыхающим от стыда щекам, не поспешила прикрыться, а положила руки на пояс и страдальчески вздохнула в который раз за всё утро.       – Хотя бы рот закрой. Слюни потекут. II. На просьбу помочь соорудить что-нибудь более-менее приличное на голове для грядущего торжества, Бьянки ответила, что ей, Мэ Ри, достаточно распустить волосы и зацепить несколько боковых прядей вон той прекрасной заколкой в цвет платья (старшая сестра Гокудеры кивком головы указала на аксессуар, лежавший в целой горе резинок, заколок, крабиков и прочей женской бутафории). Девушка засомневалась в правдивости слов женщины, однако совету последовала, и это, как выяснилось вечером, возымело настолько положительный эффект, что молодая супруга Вонголы собрала целый букет комплиментов не только от хранителей, но и от прислуги, и даже от Спаннера (который в принципе интересовался лишь своими изобретениями и леденцами). Правда, нашёлся всё же человек, которого внешний вид Мэ Ри не особо порадовал. Вернее, порадовал, но буквально тут же заставил на время задуматься и сказать далеко не комплимент:       – Я, разумеется, в восторге от твоего внешнего вида. Но не слишком ли ко́ротко? – по-хозяйский облапав взглядом стройные ноги супруги, негромко поинтересовался Тсунаёши, и помог девушке выбраться из автомобиля. Савада достаточно спокойно отреагировала на это замечание, лишь вопросительно выгнув подкрашенную бровь. Она была немного удивлена незастенчивому комментарию, ведь несколько недель назад, во время поездки в город, она покупала этот наряд при муже, и была уверена, что тогда платье не вызвало никаких препираний. С наигранной солидностью поправив тонкую, прозрачную ткань синего палантина на своих плечах (статус и соответствие положению своего супруга в обществе – превыше всего), девушка мельком осмотрелась вокруг и была приятно удивлена тем, что не увидела здесь такого обилия роскоши и богатства, которое неприятно давило на неё на всех других «светских» приёмах, которые ей доводилось посещать вместе с Вонголой. Здесь даже были дети, что определённо не могло не радовать глаз.       – Ты не дал мне времени подготовиться нормально, – деловито откликнулась Савада. – Я надела первое, что показалось подходящим. Могу ведь я иногда позволить себе вольность? Тсуна блеснул голливудской улыбкой какой-то важной персоне, имя которой счёл не запоминать за ненадобностью, и, не переставая улыбаться, сквозь плотно стиснутые зубы произнёс:       – В следующий раз оставлю следы так, чтобы ты надела что-нибудь закрытое.       – Значит следующего раза не будет. Мэ Ри решила не отставать, и тоже обворожительно улыбнулась. Ибо негоже супруге короля мафии портить всем настроение своим унылым лицом и нахмуренными бровями (она же не Хибари в конце концов, а такое позволительно лишь ему… ну, ещё Занзасу, однако тот выбирается в свет раз в год, и то, не всегда). Накрыв свободной ладонью пальцы девушки, крепко вцепившиеся в его локоть, Савада ощутимо сжал тонкую руку жены, однако ничего не сказал, потому как был прерван робким, однако от этого не менее обрадованным голосом со стороны:       – Савада-сан, – оба супруга обернулись. – Я так рада вас видеть.       – Юни, – радостно произнесла Мэ Ри и легко обняла девушку. – Мы тоже очень рады тебе.       – Твоё здоровье в порядке? – Тсуна улыбнулся Джиглионелло. – Я слышал, что ты болела в последние несколько дней.       – Мне уже намного лучше, – она чуть повернула голову, явно ожидая чьего-то появления.       – Ты прекрасно выглядишь, Юни, – Мэри со знанием дела пальцем растушевала пудру на щеке знакомой, а затем озабоченно добавила: – Но всё же не перенапрягайся, хорошо?       – Я позабочусь о Принцессе, синьора. Гамма в несколько шагов преодолел расстояние между ними, и встал рядом со смутившейся девушкой (очевидно, он и был тем, кого она ждала и искала взглядом среди прибывающего народа). Они с Дечимо пожали руки, и радушно поприветствовали друг друга. С Мэ Ри же мужчина был предельно галантен: он склонил голову и, взяв её за руку, коснулся сухими губами тыльной стороны. Этот жест вызвал у Мэри мягкую улыбку.       – Приятно снова встретить тебя, Гамма.       – Мне тоже, Мэри. Тогда ей подумалось, что с таким окружением, этот вечер будет более, чем просто приятным. Здесь был стандартный набор элиты мира мафии, который собирался на каждом официальном мероприятии: Вонгола, Шимон, Каваллоне и Юни, бывшая аркобалено Неба, в сопровождении Гаммы. К тому же, насколько она знала, ни у кого не намечалось каких-то внеплановых стычек или секретных миссий, так что ничто не могло омрачить приятное времяпрепровождение. Так Мэ Ри казалось только в самом начале, ровно до того момента, пока в поле зрения Дечимо, отвлёкшегося на донельзя скучный разговор о современной политике, не появилась очередная особь мужского пола, мило болтавшая с его женой. Кажется, тогда-то хорошее настроение и накрылось медным тазом. Выдернув её буквально на середине непрерывной болтовни о делах опостылевшей повседневности, Тсуна ввёл Мэри в нешуточное заблуждение и тем самым вынудил гадать, чем же она умудрилась вывести его из себя на этот раз. По дороге он сумбурно объяснил организаторам вечера, что его жене внезапно поплохело, и был перенаправлен в какую-то комнату для отдыха, находившуюся забытом всеми уголке здания. Мэ Ри даже слова против вставить не успела, как была буквально втолкнута в помещение и прижата спиной к двери. Похоже, что Тсуна пытался говорить спокойнее, однако выходило всё равно агрессивно:       – Что за шутки, Мэри? Кто это был?       – Синьор Фабрицио. Между прочим, создатель самого популярного журнала о моде, – спокойно отозвалась девушка, никак не реагируя на грубость мужа. – Он тоже был приглашён. И он знал, где я работала, так что у нас было много тем для разговора.       – Ты издеваешься, да? – прошипел Савада.       – Дечимо, убери руки. – Мэри на секунду испугалась, когда заметила, как в глазах молодого Вонголы полыхнуло раздражение. Однако он оказался на редкость послушным мальчиком и опустил руки. Прямо на плечи жены. И сжал их сильнее, чем следовало бы.       – Мы просто общались.       – Да он же жрал тебя глазами! – яростно воскликнул Тсуна, вспоминая тот маслянистый взгляд, направленный на его супругу.       – И что мне нужно было сделать? Выколоть ему их? – тоже повысила голос девушка.       – То есть ты заметила это? И его не смутило, что у тебя есть муж?       – Вот иди и спроси у него об этом! Зрительного контакта избегать было нельзя, иначе этому психу взбрело бы в голову, что ей, Мэ Ри, было что скрывать. Пытаться понять поведение и хитро извернувшийся ход мыслей супруга становилось всё сложнее. Ситуация не прояснялась, а лишь продолжала запутываться.       – Просто замечательно, – выдохнул Дечимо. – Сначала ты весь вечер мило общаешься с какими-то мужчинами. А теперь даешь какому-то престарелому журналисту надежду на то, что между вами может что-то быть? Девушка посмотрела на него, как на умственно-отсталого и, мысленно досчитав до десяти, продолжила говорить:       – Мы всего лишь разговаривали. Но слова не возымели никакого эффекта. Тогда творческая душа Мэ Ри не выдержала прессинга и сдалась окончательно, хотя до этого старательно пыталась оградить нерадивого Саваду от психологической травмы:       – Проклятье, Дечимо! Да каждый второй житель в стране знает, что он трахается с мужиками! Всё это время он нахваливал Тебя: твою фигуру, манеру речи, лицо и стиль в одежде! Ему понравилась не я, а Ты! Идиот! С громким свистом втянув носом воздух, она разъярённым взглядом вперилась в ошалевшие глаза Тсунаёши. Очевидно, что до него, наконец-таки, дошёл смысл каждого сказанного ею слова. Это был нокаут. Он неожиданно уткнулся лбом в плечо жены и громко расхохотался. Смешно тебе, да? Ну-ну. Потом же на бёдра девушки легли горячие ладони и шею начали беспорядочно зацеловывать. По мнению Дечимо конфликт был исчерпан. По мнению Мэри её мужа могли номинировать на премию. Лишняя хромосома года.