Улыбайся, милая Мэри

I.       – Тебе когда-нибудь говорили, что трахаться в чужом доме, как минимум, неприлично? Недовольно фыркнув, Мэ Ри подошла к зеркалу и, поправив платье, достала из клатча губную помаду. В отражении зеркала она увидела, как её супруг, застёгивая рубашку, усмехнулся, а затем достаточно громко ответил:       – Должны же и у босса быть какие-то привилегии. Девушка закатила глаза и принялась поправлять макияж, сетуя на несдержанность Савады.       – Привилегии, а не нездоровые фиксации. Часть полуторачасовых усилий, которые Мэ Ри приложила к тому, чтобы выглядеть не хуже расфуфыренных, зазнавшихся и зажравшихся дам на этом вечере, была заметно подпорчена – в итоге разгоревшейся перепалки её супруг нежданно-негаданно пришёл к выводу, что неплохо было бы возлюбить супругу. Сугубо в качестве заключения окончательного примирения, разумеется.       – Зачем было делать это здесь?.. – она пристально всмотрелась в собственное отражение, и перебила Тсунаёши ещё до того, как тот успел что-либо сказать. – Хотя нет, подожди. Не отвечай. Не хочу это знать. Дечимо лёгкой и бодрой, пружинистой походкой прошёл к запертой входной двери и повернул ключ в замочной скважине, пока его супруга проверяла помещение на наличие каких-либо следов (всё же неприятно будет хозяевам, если они узнают о том, чем на досуге помышляют всеми уважаемый дон Вонгола и его супруга: не дай боже за извращенцев ещё примут).       – Никак не могу определить – нравятся ли мне твои резкие перемены или нет. Удовлетворённо кивнув после обнаружения полнейшей чистоты, и, для перестраховки, поправив подушки на диване, девушка накинула на плечи палантин, и направилась к распахнутой настежь двери.       – И в чём же заключаются перемены? – полюбопытствовала она, взглянув на крайне удовлетворённое лицо Савады.       – Десять минут назад ты была рада, что мы больше не в ссоре. – Тсуна отвёл локоть в сторону, позволяя Мэри ухватиться за него.       – Десять минут назад у меня перестали трястись ноги от того, что мы переспали. Ты путаешь радость и оргазм. Никогда не находил дальнего родства с Шамалом?       – Знаю, что так говорить грешно, но всё-таки – не приведи господь, – засмеялся Дечимо в ответ. – И вообще это твоя вина. Мэ Ри промолчала и, очаровательно улыбнувшись, лишь спустя какое-то время, проведённое в абсолютной тишине, весьма доброжелательным тоном произнесла:       – Хочу послать тебя, но не определилась, куда.       – Куда бы ты меня ни отправила, уверяю тебя, я там уже был. Да и вообще, если мне и светит путешествие, то только с тобой.       – Однако, муж мой. «В болезни и здравии, богатстве и бедности» – да. Но всё же – «Пока смерть не разлучит», – церемонно процитировала строчки собственной клятвы девушка. – Не так ли?       – Я думал, ты не любишь ёрничать.       – Раньше я слишком плохо знала тебя и не привыкла общаться. Людям свойственно меняться и, как видишь, моя метаморфоза, пока что, остановилась на этом. Губы Дечимо растянулись в сардонической ухмылке. Мэ Ри искренне не любила сарказм, колкости и преисполненные ядом любезности, от которых было проще в гроб лечь, чем вытерпеть их от всех знакомых людей. Однако совместный быт с Десятым Вонголой привил Мэри вынужденную привычку остроумно, не менее издевательски отвечать на все шпильки, и даже научил получать удовольствие от процесса. В зале их встречали любопытными взглядами и попутно, краем уха, Мэри даже удавалось расслышать негромкие шепотки среди остальных гостей.       – Они ведь точно обо всём догадались.       – Вряд ли. От этих слов, как ни странно, напряжение внутри девушки испарилось, как сухой пар с раскалённых камней. Прислушавшись к окружающему гулу, Мэ Ри поняла, что гости, как один, пусть и ложно, но беспокоились о том, что «супруга достопочтимого босса Вонголы была бледна, словно мел».       – Снова повторяется. На приёме у Франко все так же глазели, – стараясь, чтобы выражение лица не выражало крайнюю степень раздражения, сквозь зубы процедила Мэ Ри. – Я выгляжу настолько плохо, что люди думают, будто я вечно больна?       – Дело вовсе не в этом. Просто ты всегда слишком бледная, – полушёпотом отозвался Савада.       – Восемьдесят процентов свободного времени я безвылазно сижу дома, потому что мой муж – тиран, собственник и деспотичный эгоист. Будешь тут загорелой. У меня скоро грибы на теле начнут расти, - напомнила девушка, подарив дружелюбную улыбку всё тому же Фабрицио, который вежливо отсалютовал бокалом и рукой пригладил угольно-чёрные волосы, испещрённые седыми прядями у самых висков.       – Напоминаю, что этот тиран старается ради светлого будущего своей жены, – Дечимо взглянул в сторону живого оркестра на небольшом подобие сцены. – К тому же, сейчас ты вполне можешь доказать, что чувствуешь себя прекрасно. Надеюсь, ты не забыла то, чему я тебя учил? Уловив нужное направление его мыслей, девушка украдкой оценила окружающую обстановку и повернулась к супругу лицом, умещая ладонь на его плече. Она легко уловила мелодию и негромко пропела:       – И раз-два-три, раз-два-три…       – Превосходишь ожидания. Мэ Ри выпрямила спину и чуть повернула голову так, как её учил Реборн, когда Тсуна пригласил его для контрольной проверки танцевальных способностей неуклюжей девушки.       – Твои или окружающих? – деловито полюбопытствовала Мэри.       – Мои. Но, судя по тому, что Реборн, учивший тебя тому, чему не смог я, сейчас лопнет от гордости, ты превосходишь ожидания всех вокруг.       – Разумеется, – надменно кивнула она, презрительным взглядом окидывая восхищённую толпу, расступившуюся для того, чтобы оставить побольше пространства для Дечимо и его жены. – Не каждый день ведь увидишь, как простушка надевает дорогой бренд и вальсирует с королём мафии. Тсуна поморщился, услышав это неприглядное прозвище, что супруга дала ему в день их помолвки.       – Мэ Ри, не говори о себе так уничижительно, прошу тебя, – строго проговорил он, увлекая супругу за собой и заставляя чуть прогнуться в спине, наклонившись вперёд. Девушка неровно выдохнула и издала нечто наподобие хмыканья.       – Не понимаю, почему ты так часто зовешь меня настоящим именем.       – Быстро соскочила.       – Ещё один мой нераскрытый талант, – легко согласилась Мэри. – … И всё же. Почему? Десятый неопределённо пожал плечами и глухо отозвался:       – Потому что могу? Мэ Ри на мгновение закрыла глаза от того, что вокруг них всё рябило, сливалось, сверкало яркими нарядами и слепило блеском драгоценных камней в дорогих украшениях. Ей казалось, будто она кружилась в танце на огромной карусели в парке аттракционов. Сравнение, конечно, было ужасным, но это то, что она чувствовала. То, что осталось от её размытых временем воспоминаний о последнем семейном отдыхе.       – Послушай, Дечимо… я уже давно хочу спросить.       – О чём? Замявшись, Мэ Ри сконфуженно взглянула на Тсунаёши и снова отвела взгляд. С некоторых пор ей каждый раз становилось неожиданно тяжело разговаривать на эту тему.       – Это касается нашего развода, – девушка на мгновение скривилась от неприятных ощущений, когда пальцы Дечимо ощутимо сжали её талию, однако она притворилась, будто не заметила этого. – Ты сможешь мне помочь вернуться на прежнее место работы? Машину можешь оставить себе… но эта работа очень нужна мне. Выражение лица Савады в тот момент нельзя было передать словами. Мэри была уверена, что супруг прямо здесь и сейчас треснет её чем-нибудь тяжёлым по голове и преспокойно продолжит развлекаться светскими беседами – настолько ужасающими были эмоции в его взгляде. Однако он догадался о направлении мыслей жены и, по привычке своей культуры сощурив их, очевидно лживо улыбнулся.       – Мы поговорим об этом дома, – с нажимом ответил он, заканчивая танец грациозным па, и наклоняясь ближе к Мэри. – Не стоит портить вечер своими ссорами, согласна? Девушка разъярённо нахмурилась и поджала губы.       – Если дома эта тема действительно выльется в ссору, я подсыплю тебе в чай наркотики, чтобы ты оставался весёлым и жизнерадостным, – злобно прошипела она, притянув супруга к себе ближе и оставив мимолётный поцелуй на его губах. – Я устала от наших стычек. Так что прекрати испытывать наше терпение. Твоё и моё. В ответ на это Тсуна раззадорено заулыбался и, вернувшись в ту позицию, с которой они начали танец, шепнул Мэ Ри на ухо:       – Я никогда этого больше не скажу, но иногда мне чертовски сильно нравятся те моменты, когда ты готова разодрать мне глотку. Мэри издала снисходительный смешок и сделала весьма неутешительный, но от этого не менее интересный, вывод:       – Всё потому, что внутри тебя находится мазохист-извращенец и любитель «погрубее».       – Знал бы я, что после первого секса ты станешь такой, я бы предложил сделать это раньше. Или согласился бы сразу, когда ты предлагала. Не сумев сдержать смех и одновременно смутившись от столь необычных откровений, Мэ Ри схватила с подноса официанта бокал с вином и, немного пригубив, чтобы распробовать вкус, кокетливо улыбнулась, двинувшись в сторону веранды.       – Не согласился бы. У тебя на лбу стикер с надписью приклеен.       – С какой ещё надписью?       – «Благородство», милый мой. Это – «благородство». II. Странно, однако после того вечера, к теме развода они не возвращались, предпочитая обходить эту щекотливую тему стороной. На весьма внушительный период времени наступили вполне себе мирные, благодатные дни, полные спокойствия и умиротворения, которые для обычного человека таковыми считаться вовсе не могли, однако для семьи Вонгола не были чем-то из ряда вон выходящим. Мэ Ри была рада, что за всё то время не случилось ничего такого, что основательно расшатало бы её нервную систему, как было до этого. Время от времени она виделась с Дино, Франческой и Эленор, которых первый привозил по просьбе Тсунаёши. Всё потому, что самой Мэри строго-настрого было запрещено покидать территорию резиденции даже с хранителями, пока все не убедятся в том, что опасность действительно миновала. Но девушка не особо беспокоилась по этому поводу, ведь теперь у неё тоже была тонна работы, которая занимала её свободное время (зато у Гокудеры и Ямамото бумажной волокиты поубавилось). Да и скука не разъедала остатки серого вещества в голове. Единственным, что беспокоило девушку было то, что в последние пару-тройку дней Дечимо куда-то постоянно уезжал и иногда даже срывался посреди ночи после звонка от кого-то из друзей, а приезжая обратно спустя пару часов, просто ложился рядом и крепко обнимал её, измождённо вздыхая. Один раз Мэри попыталась спросить и получила на свой вопрос вежливое: «не стоит тебе сейчас в это лезть». Мэ Ри послушно терпела раз за разом, пока в тот вечер, двадцатого июля, не произошёл весьма неприятный инцидент, из-за которого ей снова пришло заказывать у Женевьев литр успокоительного чая. В тот день Франческа позвонила ей на мобильный и сказала, что у Эленор какие-то проблемы в школе, поэтому приехать они не смогут. Расстроенная Мэри решила утешить своё разочарование мятно-шоколадным мороженым и просмотром истории Бриджит Джонс. Собственно, почему бы и нет? В конце концов, что если и у неё, Мэ Ри, после развода, лет до тридцати «с хвостиком» не будет никаких отношений, а любящий её мужчина появится лишь во время наступления кризиса среднего возраста, когда лицо начнёт покрываться морщинами и тело станет превращаться в дряблый мешок с костями? Страшно было даже задумываться об этом, хотя, как говорили цитаты дня на страничках юных философов в соцсетях – жизнь полна непредсказуемых поворотов и сюжетных линий. Так что никогда не стоило загадывать или планировать. А те, кто вполне удачно жили по расписанию в ежедневнике – уличные маги, не иначе. На экране плазменного телевизора в гостиной особняка разворачивалась напряжённая драма: кто-то подбросил героине наркотики и женщину упекли за решётку после проверки багажа в терминале аэропорта – Мэ Ри, сама того не осознавая, даже перестала есть мороженое, уставившись на происходящее, словно загипнотизированная. Тсунаёши уехал ещё днём, успев лишь коротко поцеловать задремавшую супругу в лоб, и сбивчиво бросить напоследок сумбурное: «прости, труба зовёт». В этот раз они не возвращались намного дольше, да ещё и уехали всем скопом, оставив всех девушек на попечение Спаннера и Ирие (который решил навестить друзей во время своей командировки в Италии). И Мэ Ри не особо волновалась за безопасность супруга, предпочитая больше переживать за судьбу героев фильма (несмотря на то, что видела обе части не один раз). Дождаться финала не удалось: своим появлением Николас отвлёк её:       – Синьора Мэри, Вы просили сообщить, когда вернутся… Девушка вскочила с места, всунула в руки дворецкого ведёрко с оставшимся мороженым и ладонями разгладила складки своей юбки.       – Они уже здесь? Старик кашлянул в кулак и указал ладонью в сторону выхода из гостиной:       – Они очень ждут вас. С недоумением взглянув на мужчину, Мэ Ри согласно кивнула и прошла к главному входу, у которого собрались все обитатели дома. Её сильно насторожил и малость напугал обеспокоенный голос Николаса. В холле Мэри встретилась с виноватыми взглядами хранителей и сочувствующими взглядами Хару и Бьянки.       – Что происходит? – попытавшись скрыть дрожь в голосе, спросила девушка. – Ямамото, Николас сказал, что вы меня звали. Потрёпанный и измазанный бог знает чем, хранитель выдавил из себя измученную улыбку. Хибари, который держался подальше от всех, лишь надменно хмыкнул и скрестил руки на груди, вперив взгляд в раскрытое окно.       – Мэри, понимаешь… – Такеши неловко почесал затылок, поморщившись от боли. Этим он испугал девушку ещё больше.       – Что случилось? Почему ты в таком виде? – трясущимися руками она схватилась за подоконник. – Ямамото, где Дечимо? А Гокудера? Вы уехали вместе.       – Мэри, милая, успокойся, – Бьянки шёпотом попросила Николаса принести Саваде чего-нибудь выпить, и мужчина умчался быстрее ветра.       – Где мой муж? – громко и чётко спросила Мэ Ри. Голос в образовавшейся тишине прозвучал очень требовательно и звонко.       – Мэри, ты только не переживай, ладно? У нас возникли экстремальные сложности во время задания, и он… Такого раньше не случалось! Прижав руку к губам, побелевшая, словно полотно, девушка даже не дослушала всего того, что хотел сказать ей Рёхей. Ноги её подкосились, и если бы не хвалёная ловкость и реакция Хибари, супруга Дечимо наверняка неслабо приложилась бы головой об пол или об угол подоконника: недостаточно крепко держалась.       – Ох, Пресвятая Дева Мария! Синьора! – воскликнула Мария и бросилась к молодой хозяйке.       – Сасагава-семпай, неужели нельзя было как-нибудь помягче? – спросил Ямамото, внимательно наблюдая за тем, как бывший глава Дисциплинарного Комитета, соблюдая вежливую осторожность, подхватил Мэри на руки и, следуя за всполошившейся помощницей кухарки, отнёс девушку обратно в гостиную.       – Да куда уж мягче-то? – почти проорал хранитель. – Она просто экстремально слаба духом!       – Нет, просто вы до смерти напугали! – раздражённо воскликнула Бьянки, решив взять на себя командование. – Вы все, расходитесь и отдыхайте. Я займусь Мэри. А когда она придёт в себя, расскажете нам всё, что случилось. Спорить никто не стал. Ядовитый Скорпион и её отравленная кулинария – едва ли не одна из самых худших вещей, которая могла бы стать прекрасным наказанием и средством для пыток. На себе её испытать не горел желанием никто. Даже бесстрашный Хибари Кёя.