Улыбайся, милая Мэри

I. В особняке был переполох с самого утра. Все носились по резиденции с ошалелыми глазами, прибирались, расставляли вещи по фэн-шуй… и обсуждали грядущий приезд родственников жены Десятого Вонголы. Сама Мэ Ри пыталась успокоиться, вышагивая по холлу, от двери до лестницы и обратно, и сгрызая свой маникюр, сделанный буквально час назад. Дечимо стоял спиной к окну и внимательно наблюдал за тем, как девушка беспокойно металась из стороны в сторону, явно думая о чём-то плохом и тем самым ещё больше вгоняя себя в депрессию. – Мэри, не стоит так переживать, – после долгого молчания, наконец произнёс Тсуна. – Мы всё продумали. – Ты не знаешь мою маму. Она непредсказуемая женщина... Дечимо, моё платье не помялось? Савада внимательно осмотрел внешний вид жены (только для того, чтобы убедить её в том, что он достаточно хорошо посмотрел, чтобы делать выводы). – Нет, не помялось. Мэ Ри выглядела чудесно. В её внешнем виде невозможно было найти изъянов, потому что она всё утро провозилась со своей одеждой, подбирая подходящий наряд (Тсуне, к его большому сожалению, не удалось вовремя смыться и пришлось ощутить себя в шкуре критика из передачи на World Fashion Channel). Чёрно-белое платье по силуэту, длиной чуть выше колен, делало её фигуру более стройной, а ноги казались длиннее в туфлях на шпильках. Краски на лице было больше, чем обычно: к тональному крему и теням на веках добавились ещё румяна, блеск для губ и подводка. Сегодня Мэри делала на удивление много исключений из правил. Она ненавидела распускать волосы, но сделала это, потому что так казалась немного моложе своих лет (никто бы не рискнул дать ей больше восемнадцати) и это нравилось её матери. Она терпеть не могла обувь на шпильках, ведь падала в ней чаще всего, но мама любила хвалиться тем, что она передала своей дочери самое лучшее, что было в ней. А одежда делового стиля не была её любимой, так как стесняла движения (в юбке особо ноги не расставишь и не закинешь на стол), и, опять же, матушка всегда наставляла, что взрослой женщине необходимо выглядеть таковой, а не подростком с остаточным периодом юношеского максимализма в поведении. И что ещё больше поражало – Мэ Ри сегодня до блеска вычистила их комнату, пока Тсуна спал. Она и раньше делала попытки убираться, однако каждый раз была остановлена прислугой, которая умоляла не отбирать у них работу и не давать загрубеть коже на руках молодой хозяйки. (– Мэри, почему ты ползаешь по полу? – проснувшись, Тсунаёши застал супругу в не самом выгодном её положении. Она стояла на коленях и активно водила тряпкой по пространству вокруг себя. На ней всё ещё была пижама панды, волосы торчали во все стороны и на лице остались красноватые следы вмятин от подушки. – Как думаешь, куда моя матушка первым делом направится, узнав, что у меня есть муж? – пыхтя и кряхтя, девушка кое-как закинула тряпку в ведро. – Но у нас ведь чисто. – Перестраховка… – Мэ Ри попыталась встать, однако не сделала этого, скривившись от боли и вернувшись в исходное положение. – Моя спина! Молодой босс хотел было соскочить с постели, чтобы помочь, но был остановлен яростным шипением: – Хоть мизинцем коснёшься пола, и я заставлю тебя здесь всё затереть так, чтобы появились дыры! После этого слезать Тсуне резко расхотелось). Но это даже ещё мелочи по сравнению с тем, с каким усердием девушка гладила его костюм. Несколько раз. Даже своё платье она выглаживала меньше, чем рубашку Тсуны. (– Это ты тоже делаешь из-за приезда матери? – с подозрением посмотрев на жену, спросил Дечимо. – И да, и нет. Меня просто это успокаивает. И не смей придираться к этому). – Синьора, вы чересчур взволнованы, – к ним спустился Ламбо, который только что проснулся и явно был намного расслабленней, чем большинство находившихся здесь. – Ой, спасибо, что сказал, – кивнула девушка. – Я же не заметила. Своеобразный характер и моральные устои мамы Мэ Ри делали её непредсказуемой и, мягко говоря, странной, заставляя её собственных детей бояться. Хотя, даже с этим, Хон Джи Ён всё равно оставалась в глазах своей семьи бесспорным авторитетом, а для своих дочерей являлась идеалом современной женщины, сумевшей воспитать шестерых детей, добиться желаемой профессии и при этом не погрязнуть в депрессии и не стать типичной домохозяйкой, утонувшей в заботах о семье. – Синьора, выпейте немного воды, – предложил Николас, подавая девушке стакан, который она тут же принялась с жадностью осушать. – … Госпожа! Они уже здесь! Зря Николас предложил ей попить. Не глотни Мэ Ри воду, она бы не подавилась и не облила бы несчастного Ламбо. Тсуна, неотрывно следивший за действиями супруги, лишь глубоко вдохнул и улыбнулся, едва слышно сказав: – … Началось. II. – Прошу вас, – вежливо указав рукой вглубь холла, произнёс Николас и позволил женщине, стоявшей на пороге дома, войти. Следом за ней, с нескрываемым любопытством осматриваясь вокруг, засеменили трое детей. Джи Ён с недоверием осмотрела дворецкого и уверенно сделала несколько шагов в сторону лестницы, где её с ослепительной улыбкой встречала Мэ Ри. Женщина не сразу заметила дочь, но как только девушка попалась ей на глаза, то она лучезарно улыбнулась в ответ, сверкнув зубами. – Мама! Как вы добрались? – бодро и, на первый взгляд, даже чересчур обрадованно воскликнула Савада, однако делать шаг навстречу не спешила. Никто, кроме Джи Ён и её детей не понял фразы, так как сказана она была на корейском. – Онни, ты работаешь здесь служанкой? – спросила младшая сестра, А Ра, выглянув из-за спины матери. – Туалеты моешь? – решил не отставать с каверзными вопросами брат, Джин О. – Спишь с боссом? – Джи Ён выразительно выгнула бровь (Тсуна в этот момент подумал, что мать и дочь идентичны друг другу). Последний вопрос отправил девушку в моральный нокаут, но не своей прямолинейностью, а тем, что Мэ Ри не могла на него ответить правильно. Она ведь спала с Тсуной, но не в том смысле, который вложила в этот вопрос женщина. И что на такое можно было ответить? «Да, он – мой муж, но мы с ним вообще ничем, кроме сна, в спальне не занимаемся»? Вот уж сказки сказочные. – Давайте для начала присядем, и я всё вам объясню, хорошо? – уголок губ Мэ Ри дёрнулся. – И можете говорить на японском, здесь почти все его понимают. – О! Это же просто чудесно! – тут же обрадовалась Джи Ён, проследовав за дочерью в гостиную и присев в одно из кресел. Подросткам было дозволено вольготно расположиться на диване, чем они не преминули воспользоваться, а самая младшая девочка предпочла заползти к старшей сестре и обустроиться у той на коленях. – Для начала, Дечимо, это моя мама – Хон Джи Ён. С нетерпением ожидая, когда же её недалёкий ребёнок вспомнит о правилах приличия, женщина вежливо поклонилась, как это было принято при знакомстве. – Мой младший брат, Джин О, – юноша вежливо кивнул. – Наша сестра – А Ра, – девчонка, сидевшая рядом с ним, широко улыбнулась и махнула рукой. – И моя самая маленькая сестричка – Ра Э. Но ей больше нравится, когда все зовут её Рэйчел. – … Рад знакомству. Моё имя – Савада Тсунаёши, – коротко представившись, доброжелательно улыбнулся молодой босс. – Добро пожаловать в особняк Вонголы. – Взаимно, – отозвалась Джи Ён. – Было очень неожиданно узнать, что моя дочь теперь живёт в таком... шикарном месте. Мэ Ри не доверяла такой спокойной и добродушной улыбке женщины. Она ждала, что мать начнёт кричать, бить её и угрожать тем, что заберёт дочь домой и привяжет к батарее, пока не найдётся первый встречный, готовый выкупить её. Даже если это будет конченый извращенец. – Мама, а где папа и Со Джун-оппа? – Разве они могли пропустить мальчишник Ю Джина? – Джи Ён рассмеялась, а затем более ехидно добавила. – Они ведь не знали, что прежде, чем забрать тебя, мамочка решит отдохнуть с детишками в ту́ре по Европе. – Ю Джина? Они наконец-то организовали свадьбу? У Мэ Ри даже как-то от сердца отлегло. Теперь было ясно, на чью свадьбу её собирались везти. Они с Тсуной всё ждали, что её мать сейчас подсунет девушке фотографию человека, за которого она должна будет выйти замуж (по крайней мере, так представляла себе эту ситуацию она сама, не на шутку испугавшись), а это оказалось простой недомолвкой – недопониманием с обеих сторон, если можно так выразиться. – Дочь, я даже спросить стесняюсь, каким местом ты постоянно меня слушаешь. Я ведь неделю назад сказала, что мы пробудем в Палермо ровно два дня, а потом отправимся в Лос-Анджелес на церемонию. Мэри бы с удовольствием высказала всё, что появилось в её тёмной головушке в тот момент, но матушка всегда была неприкасаемой, как в физическом, так и в словесном и моральном плане. «Так. Спокойнее, Мэ Ри, это мелочи. Тебе не привыкать к потере нервных клеток. В последнее время это происходит поразительно часто». Хотя было очень неприятно осознавать, что все эти бессонные метания в раздумьях и нервные срывы были напрасными. – Но давай обсудим это немного позже, – Джи Ён взяла в руки чашку с чаем, который буквально только что принёс Николас. – Я бы хотела узнать, почему ты съехала от господина Симона и теперь живёшь здесь, а также каким образом твоя встреча с нами – твоей семьёй – касается Савады-сана. Мэри ненавидела эту официально-деловую манеру речи. Так женщина начинала говорить, только если находилась в кругу своих коллег или когда совершенно переставала понимать ситуацию и это её раздражало. – Мам, ты лучше не пей… – девушка отвела взгляд в сторону и трясущейся от нервов ладонью, провела по волосам маленькой Рэйчел. Непонятливо взглянув на сестру огромными глазищами, девочка вдруг улыбнулась и сказала: – Красивое колечко! Дёрнувшись от этого громкого возгласа, Джи Ён тоже посмотрела на левую руку дочери, которую Мэ Ри запоздало спрятала за спину. – Ты права, милая, колечко просто роскошное... Надеюсь, что твоя онни объяснит мне, откуда оно взялось. – Мама, ты только не нервничай, пожалуйста. Дело в том, что две недели назад я… – Ты что? - Я… – Немедленно прекрати тянуть резину и скажи уже! И в кого ты такая трусиха, Хон Мэ Ри? – … Я не Хон, мама. Две недели уже, как не Хон. По паспорту теперь я – Савада Мэ Ри. Это, конечно же, был самый худший способ сообщить семье о своём замужестве, но что девушке ещё оставалось? Они с Тсуной с самого начала договорились, что сам, без вопросов со стороны, он говорить ничего не будет и предоставит сообщение радостной вести своей супруге. Дечимо и дальше бы продолжил молчать, так как пообещал это, если бы не тот факт, что мать Мэри ждала объяснений не только со стороны своего неразумного чада, но и от её новоявленного мужа. Об этом весьма красноречиво говорил вопросительный взгляд, направленный на него. – Госпожа Джи Ён, – мягко и с максимальной осторожностью начал Тсунаёши, ощутив, как Мэ Ри, сидевшая рядом, напряглась ещё сильнее. – Это правда. Я сделал предложение вашей дочери, и она оказала мне огромную честь, согласившись. То, что вас не удалось пригласить – полностью моя вина. Я слишком торопился. «Ишь, какой отважный и самоотверженный», – непременно бы фыркнула девушка, если бы не страх издать какой-либо посторонний звук, вроде чиха. – А Ра, солнышко, мне кажется, что у меня проблемы со слухом, – женщина повернулась лицом к одной из дочерей. Девочка явно была не в себе после этой ошеломляющей новости. Она сидела с открытым ртом и пыталась не вылить на себя сок, который до недавнего момента хотела попробовать. Её брат мало чем отличался по реакции. Он просто смотрел на старшую сестру округлившимися глазами. – Мама, мам, не забывай дышать, – Джин О потряс женщину за руку. Словно находясь в трансе, Джи Ён глубоко вдохнула и выдохнула. – Я понимаю, что это очень неожиданно и... – Савада-сан. Не нужно. Сейчас я хочу поговорить только со своей дочерью. Девушка вздрогнула. Вот чего, а оставаться с Джи Ён наедине Мэ Ри желала меньше всего. Она неосознанно вцепилась в руку Тсуны. – А может… не надо? – Быстро встала. Мэри дёрнулась, подскакивая на ноги и выпрямляя спину, как солдат перед начальством. – За мной. Звонкий стук каблуков по паркету эхом раздавался в холле. Понуро опустив голову, Мэ Ри шла следом за матерью с лицом пленника, приговорённого к казни за преступление, которого он не совершал. Даже жалко её как-то становилось. – Не переживайте, Савада-сан, – А Ра улыбнулась и поставила на половину опустошённый стакан на кофейный столик перед собой. – Мама всегда кажется строгой на первый взгляд. Теперь Дечимо мог себе позволить немного поразглядывать новоприбывших родственников супруги. У Мэ Ри была их совместная фотография, и Тсуне даже как-то раз удалось мельком взглянуть на неё издалека, однако его супруга наотрез отказывалась показывать это фото, как бы молодой босс ни просил сделать это. А Ра напоминала ему Мэри. Они обе были неуловимо схожи друг с другом, несмотря на то, что девчонка была как раз в том возрасте, когда её ровесницы нацепляют на себя побольше побрякушек и красят ногти во всевозможные цвета от блевотно-зелёного до угольно-чёрного, и выглядела диковато (как такая строгая мать, как Джи Ён позволила дочери-подростку выкрасить волосы в рыжий и проколоть бровь? Пятнадцать лет всего девчушке). Джин О тоже был похож на Мэри, но, как ни странно, намного больше, чем их общая младшая сестра. Он выглядел более адекватным и уравновешенным, и всё равно ничто не могло подпортить образ расхлябанного подростка. Сколько ему было? Семнадцать вроде? В отличие от старших, маленькая Рэйчел не была похожа ни на кого из своих родственников, присутствовавших здесь (видимо, внешность ей досталась от отца). Очаровательная семилетняя девочка уже достаточно хорошо говорила на родном языке Тсуны, но и корейский оставался для неё отнюдь не чужд. И Дечимо понимал, почему Мэ Ри с такой любовью и нежностью отзывалась о ней. За двадцать минут их знакомства, он и сам проникся искренней симпатией к этой малышке. – ... Кто бы мог подумать, что наша сестра выйдет замуж раньше всех, – Джин О лениво закинул ногу на ногу, придирчиво осмотрев Саваду с ног до головы. – Я знала, что она не пригласит нас на свадьбу, и понимаю, почему, – А Ра провела ладонями по футболке, стряхивая капли сока. – Ты права, – охотно поддержал сестру юноша. – Но нам с тобой придётся это сделать. Мэ Ри-нуна была первой и последней, кому было позволено так сделать. Теперь матушка будет блюсти нас с тобой. – Не говори мне об этом! – девчонка закрыла уши руками и посмотрела на Тсунаёши. – Надеюсь, что вы не сильно против того, что мы так бесцеремонно вломились в ваш дом. – Вы – семья моей дорогой жены, а значит, и моя тоже, – с улыбкой отозвался молодой человек. – Не расскажете мне о том, какой Мэ Ри была в детстве? – ... Занудой, – хором ответили ребята. – Она была такой же, как отец – вечно читала, что-то учила, и почти не выходила на улицу, – начал говорить Джин О. – Соблюдала все школьные правила и была старостой в классе три года подряд, – подхватила А Ра. – Никогда не спорила с родителями, кроме того раза, когда заявила, что хочет жить отдельно. – Не слушай их, братик, – Рэйчел, до этого примостившаяся на месте своей сестры, быстро сменила локацию, удобно устроившись в кресле и болтая ножками в воздухе. – Мэ Ри всегда читала мне сказки и играла в куклы, а ещё пела колыбельные и... – ... Мама, только не по голове! Из столовой раздался крик Мэри и громкая, судя по интонации, брань на корейском языке. – Мама, не надо, пожалуйста! – Я тебе покажу «не надо», сюда иди! Двери обеденного зала распахнулись, и оттуда пулей вылетела напуганная и взъерошенная девушка, попутно пытаясь увернуться от летящей в неё пудреницы. За ней рысью мчалась Джи Ён, одной рукой придерживая юбку, а другой метко прицеливаясь в голову любимого чада помадой. Николас с удивлением переводил взгляд с молодой хозяйки на её мать. Гокудера, стоявший за ним, наблюдал за этой сценой с широко распахнутыми глазами. – Хон Мэ Ри, немедленно вернись сюда! – Ни за что! Снаряд прилетел в макушку Мэри, и она скривилась, но не остановилась. Вопреки всему, ситуация была чересчур забавной для её зрителей, сидевших в гостиной и с нескрываемым смехом наблюдавших за тем, как две взрослые женщины пытаются бегать в туфлях на каблуках и узких юбках. – Остановись! Сейчас же! – Нет! Ты принимаешь меня за дуру? Я слишком хорошо тебя знаю! – Потому что ты дура и есть! Я оторву тебе твою пустую голову, неблагодарный ребёнок! – Сейчас она споткнётся, – весело сообщила Саваде А Ра, не упоминая конкретно, кто попадает под местоимение «она». Через пару секунд одна из них действительно запнулась и едва не упала, сломав набойку совершенно новых туфель. Мэ Ри прокляла всё на свете, включая непричастного к сцене мужа, убогого дизайнера, работавшего над неудобным для побега интерьером, и даже того, кто сотворил дьявольские шпильки. – Наш выход, А Ра, – широко улыбнувшись, Джин О встал с места. За ним поднялась и сестра. – Савада-сан, поймайте, пожалуйста, сестру, – попросила девчонка, хлопнув в ладоши. Браслеты на её руках звякнули, стукнувшись друг об друга. – Понял. Джин О и А Ра встали на одну линию и, пропустив Мэ Ри, раскинули руки в стороны, приготовившись обнять Джи Ён. Тсуна, как его и просили, тоже не остался безучастным и, ловко схватив девушку правой рукой поперёк талии, положил левую на спину, тем самым вынуждая остановиться. – Она же убьёт меня, Дечимо! Она меня заживо похоронит! – Пустите меня! Мне нужна только голова вашей сестры! – Мама, ты утрируешь. – Я убью её! – Мамуль, мы же так давно не видели Мэ Ри-онни. – Да что же ты за человек такой? Где я прокололась в твоём воспитании? Ты вообще моя дочь? Я точно тебя родила? В тот момент Савада понял, откуда в его супруге взялся этот актёрский талант. Мать девушки прекрасно играла роль разъярённой поведением ребёнка женщины. На самом деле он позвонил Джи Ён за день до их свадьбы с Мэри и рассказал обо всём. Сперва, женщина, конечно же, была в гневе и порывалась приехать, но, по счастливой случайности, обстоятельства не позволили ей этого сделать. Нет, ну не последний же он кретин и бестолочь, чтобы оставить родню будущей жены в неведении. И это, судя по тому, как реалистично играла Джи Ён (даже её дети поверили в то, что она была не осведомлена), спасло Мэри жизнь. III. Мэ Ри общипывала кустик орегано, стоя на кухне и с обидой наблюдая за тем, как её семья уплетала вкуснейший яблочный пирог, попутно обсуждая ту неловкую ситуацию, когда Джи Ён призналась в том, что знала о замужестве старшей дочери. Её грызла смертельная обида на родительницу и супруга, которого, кажется, очень повеселила паника, не покидавшая её на протяжении всей недели перед приездом родственников. – Хватит дуться, нуна. Я вот подумал, что ты залетела от него, и поэтому пришлось в срочном порядке выскакивать замуж. – Да почему все ваши фантазии ограничиваются беременностью? – Потому что ни на что другое не похоже. – Джи Ён фыркнула и отхлебнула немного чая. – Кстати, я хочу посмотреть свадебные фотографии! А Ра подскочила к Мэри и дёрнула за руку. – Онни! Девушка прекратила мучить несчастное растение и потрепала сестру по голове. – Сейчас принесу альбом. – А можно мы посмотрим его в вашей комнате? Мэ Ри с улыбкой кивнула, затем подошла к столу, отобрала у брата последний кусок пирога (всё-таки Женевьев – кухарка – знала толк в выпечке и готовила изумительные кулинарные шедевры) и поспешила удалиться, пока Джин О не сообразил, что в его руках пусто. – Нуна! Демонстративно облизнув пальцы, испачканные в яблочном джеме, девушка сердечно поблагодарила кухарку за такой наивкуснейший десерт, а после потащила А Ра за собой наверх – в свою обитель. Не желая выслушивать бурные обсуждения своей «забавной» реакции на неожиданные новости. IV. – Вот это да! Онни, это ты? Лёжа рядом с сестрой на кровати, А Ра тыкала пальцем в одну из фотографий, на которой были изображены целующиеся возле церкви молодожёны. – Ну, да, – отозвалась Мэ Ри, подпиливая свои погрызенные ногти и проверяя, хорошо ли они смотрятся. – Кто же ещё. – Ты ненавидишь целоваться, а здесь прямо светишься от счастья. «На самом деле это было просто ужасно, но пусть уж думает, что я люблю Дечимо, чем считает, что я вышла за него из-за денег или что-то такое». – Конечно, думаю, что у тебя будет так же, когда ты найдёшь своего человека. Даже лучше. «Не дай бог у тебя сложится так же, как у меня, А Ра. Пусть будет по-другому». – Можно я возьму эту фотографию? Девчонка вытянула карточку, где были изображены улыбающиеся Тсуна и Мэри, запускавшие в воздух двух голубей. – А Ра... – Ну, пожалуйста! Должно же у меня быть хоть что-то со свадьбы моей сестры! Я хочу похвастаться подругам! А то они всё думали, что ты старой девой останешься. Мэ Ри повздыхала, но в конечном итоге согласилась, хотя не была в восторге от того, что у неё в доме будет находиться напоминание о том, что она бы предпочла забыть сразу же после того, как всё закончится. Когда семья уехала в гостиницу, твёрдо пообещав вернуться на следующий день, часы уже отбивали девять. Напоследок А Ра поклялась привезти с собой диск со своими песнями, который случайно оставила в сумке с одеждой. Рэйчел долго не хотела уходить, желая остаться с сестрой и новоявленным братиком, однако в конечном итоге уморилась и уснула, чем Джи Ён удачно воспользовалась. А Джин О попросил Тсуну разрешить ему побывать в гараже и познакомить его со Спаннером и Джаннини (увлечение техникой у них по мужской линии передавалось что ли?). Той ночью Мэри ночевала в своей старой комнате, ибо она наотрез отказалась спать в одной постели с человеком, который обманул её, да ещё и посмеялся над этим. И это впервые в жизни было жутко непривычно – быть одной. Не помогало даже то, что на другой половине кровати мирно мурчал старый-добрый толстяк Феликс. С небывалым ужасом Мэ Ри осознала, что постепенно отвыкала от жизни незамужней и привыкала к тому, что было теперь. Она почти забыла о том, какова была цель её замужества и какой ценой далась ей безопасность и эта безмятежная жизнь в стенах надёжного особняка. – Так, Хон Мэ Ри, вернись в реальность и начни уже интересоваться, как идут поиски той преступной группировки! – прошептала сама себе девушка, находя излишне подозрительным то, что за эти несколько недель не было ни единого нападения или попытки убийства. Она была просто обязана выяснить это, потому что от этих вещей зависела её свобода.