Кто опаснее: акулы или овечка?

– Как красив рассвет! Солнце будто заново рождается и начинает свой жизненный путь, который непременно оборвется, и тогда наступит ночь. Каждое утро по-своему уникально, неповторимо. Весь день солнце освещает изменения, что обязательно происходят в мире. А теперь закат! – Рей, тебе нужно отдохнуть. И так всю ночь не спал и искал Мию с остальными, – подлетел к философствовавшему парню Рик и посмотрел на него сочувствующим взглядом. – Нет, я должен найти миледи, – на автомате отчеканил Рей и тряхнул пепельными волосами. Последние лучи солнца осветили круживших над островом парней. За предыдущие полтора суток парни много раз изменяли группы и места поисков. Увы, найти Мию это не помогло. Несмотря ни на что, они продолжали ее искать и без приказа Алана. Уставшие, голодные, ребята еле взмахивали крыльями, но упорно не желали тратить время на передышки, волнуясь в первую очередь о беззащитной девушке, которая была намного слабее и уязвимее их. Картер выводил из себя Кристиана, с которым они брели вдоль реки. Он расспрашивал о подробностях "нападения", но Кристиан лишь пожимал плечами и ерошил непослушные рыжие волосы. Он ничего не помнил, будто был под гипнозом, и это неимоверно его бесило. Какая-то девчонка обвела его вокруг пальца и переполошила остальных! Тем временем, близнецы, которые отделились от Алана, уже который раз облетали остров, прочесывая метр за метром. Их мысли развивались в одном направлении, но с разным уклоном. Дилан пытался рассчитать, куда могла исчезнуть Миа, Джеймс придумывал приспособление для облегчения поисков, а Джек волновался о состоянии девушки. В какой-то момент Дилан решил отвлечь братьев от этих тоскливых мыслей, чтобы они хоть немного расслабились. – Может, мы были слишком суровы? – осторожно произнес он, поглядывая на ребят. – Если судить здраво, то слабая девушка ничего не смогла бы нам сделать даже с ножом. – Но Дилан, она вполне могла наброситься со спины или же начать гладить крылья. – Да, Дилан, тут Джеймс прав. У нее совершенно не привиты наши понятия приличия, – Джек протяжно вздохнул. – Ты ведь хочешь с ней общаться, – проницательно подметил Дилан, сверкнув светло-карими глазами. – Как бы там ни было, я все равно твой старший брат и прекрасно тебя понимаю. – У нас разница всего десять минут! Это не считается! – Джек насупился. – Да ну? А кто за тебя в школе всегда заступался? – Вообще-то нас никто не мог различить, особенно когда мы заявили, будто бы меняемся цветными линзами. Так что те нападки могли предназначаться тебе. – А помните, как мы с девушкой веселились? – встрял Джеймс. – О да, тот случай я надолго запомнил. Как там ее звали, Дилан? – Камилла. Она мне нравилась, между прочим. – Мог и не соглашаться, – пробурчал Джек. – Да как тут не согласиться, когда вы вдвоем строите умильные моськи! "Ну Дилан, ну давай будем по очереди с ней встречаться". – Весело же получилось, чего ты ворчишь? – О да, – хохотнул Джеймс. – Помнится, мы однажды прямо на свидании поменялись. Я думал, она совсем с нами чокнется, но нет. Эта Камилла оказалась той еще штучкой и продержалась три рекордных месяца. – Кое-кто даже переспать с ней успел, не так ли? – усмехнулся Джек и подмигнул брату зеленым глазом. – Вы что, до старости это будете вспоминать? – простонал Дилан. – А то! Мы с Джеймсом невинно сидели у телика, когда по твоей милости нас накрыло волной возбуждения. – Да-да, вы потом мне три дня на мозги капали... – Потому что предупреждать надо, что на это связь тоже распространяется, братец, – развеселился Джеймс и врезался в макушку особо высокого дерева. Джек с Диланом переглянулись и разразились смехом. Недовольный Джеймс рассерженно стрельнул в их сторону голубыми глазами и продолжил лететь, попутно отряхивая одежду от цепких веточек и листьев. Парни продолжали хохотать, но последовали за братом. – А давайте наперегонки до во-о-он того дерева со странной макушкой? – задорно воскликнул Джеймс, уже забыв вселенскую обиду. – Нам нужно найти Мию, – устало потер переносицу Джек. – Но немного развеселиться не повредит. Итак, насчет три. – Раз! – Два! – Три! Братья синхронно рванули с места, яростно взмахивая измученными за полтора суток крыльями. Пепельные перья переливались на солнце, похожие на жемчужный перламутр. Мощные мышцы рьяно сокращались, но ни один из троих не мог вырваться вперед. Намеченное дерево они настигли одновременно. Джеймс раздосадовано вздохнул. – Как же меня иногда бесит, что мы такие одинаковые. Братья согласно кивнули, тяжко вздохнули и решили вернуться к поискам Мии. Им удалось хоть немного отвлечься, только вот прохлаждаться нельзя было.

***

Холод. Ночные морозы не дали Мии уснуть. Она была лишь в купальнике и шортах, которые никак не могли согреть. Казалось, замерзла каждая клеточка хрупкого тела. Миа прислушивалась к глухо стучавшему сердцу, опасаясь, что оно заледенеет и навсегда остановится. Каждый вдох охлаждал внутренности, а с выдохом Миа теряла драгоценные частички выработанного тепла. И без того бледная кожа казалась ей белее первого снега и выглядела тоньше обычного. По фиолетовым венам лениво текла густая холодная кровь. Слабость. Миа с огромным трудом шевелила руками, стараясь устроиться поудобнее. Она даже не пыталась встать на четвереньки, не то что подняться на ноги и пытаться выкарабкаться на поверхность. Мышцы отказывались работать, пытаясь сохранить остатки уже ненужной энергии. Безнадежность. Миа не питала ни малейшей мечты об освобождении. Судя по всему, она оказалась в труднопроходимой части джунглей. Парни никогда не найдут ее в этой яме. Значит, остается лишь смиренно ждать смерть, которая подкрадывалась все ближе. Прошло уже более двух суток, так что осталось совсем немного. Голод. Если бы не он, Миа спокойно лежала бы, ожидая своей участи, но нет. Все ее существо ревело, раздирало ее изнутри стальными когтями. Живот болезненно скрутило в тугой узел. Тело мысленно тряслось в неистовой судороге. Голод горел ледяным обжигающим огнем, который медленно пожирал тело. Для Мии весь мир потух, утратив былые краски, хотя глаза и горели ярко-бирюзовым. Слух улучшился в стократ, и Миа смогла бы услышать любое живое существо. На языке застыл противный кислый вкус воздуха. Казалось, Миа могла почувствовать любой запах, помимо горького запаха земли. Она потеряла счет времени, ожидая либо смерть, либо жертву.

***

Алан продирался через сложнопроходимый участок джунглей, ведь это было единственное место, которое ни разу не осмотрели с земли. Когда из мощных крыльев выпадало очередное перо, Алан болезненно морщился, тогда как Кристиан и Лис не стеснялись в выражениях. Рамон изредка одергивал их, но и сам не мог сдержать тихое шипение. Эта часть джунглей не зря звалась труднопроходимой: лианы густо переплелись, кроны деревьев находились так близко, что сквозь них с трудом пробивались редкие лучи палящего солнца, так что здесь было прохладно. Здоровенные парни шли друг за другом, и первый прокладывал путь. В основном вел Алан, но иногда его все-таки сменяли Рамон или Кристиан. Лиса вперед не пускали, ссылаясь на его поджарое, жилистое телосложение, отчего он громко возмущался. Солнце уже давным-давно перевалило за полдень, когда Алан приметил довольно крупную яму. Он махнул рукой, и спутники остановились. Прижав крылья к телу, Алан прыгнул в темноту. Редкие солнечные лучи мешали ему разглядеть темную часть ямы, и он вышел из освещенного участка. Сначала он не понял, что увидел, а рассмотрев, охнул. К стенке ямы прислонилась Миа. Ее голова была безвольно склонена на грудь, а светло-коричневые волосы спутались и свисали неопрятными колтунами. Руки и ноги простирались по земле бесполезными иссохшими палками. Хрупкие плечи едва вздымались, обозначая слабое дыхание. Необычайно тонкая зеленоватая кожа обтянула кости, будто Миа была на последней стадии анорексии. Миа кое-как подняла голову, и Алан ужаснулся: на него смотрел череп. Пухловатые губы превратились в тонкую линию, некогда аппетитные щеки впали, а скулы торчали острыми углами. Пергаментная кожа, казалось, порвется, когда Миа сморщила нос и открыла глаза. От пронизывающего взгляда огромных ярко-бирюзовых глаз Алану стало не по себе. Глаза Мии светились безумным ледяным светом, не давая жертве пошевелиться. Миа уперлась руками в землю и ломаными движениями поднялась на ноги. Она была похожа на скелет, голый каркас без мышц. Вампирке было все равно, кто стоял перед ней. Она видела лишь яркое пульсировавшее пятно, чувствовала опьяняющий запах пленительный крови. В ней не осталось ничего человеческого. Коротко рыкнув, она на негнущихся ногах рванула к ошарашенному Алану. Он сделал неуверенный шаг назад, когда на него налетела Миа. Она вскарабкалась по нему, обвила ногами его торс и резко дернула его голову в сторону. Алан не успел и слова сказать, как острые зубы рывком прокусили тонкую кожу шеи. Алан охнул, услышав тихий свистящий шум высасываемой крови. Ледяные руки, что обхватили плечи Алана, постепенно теплели и уже гораздо сильнее прижимали к себе. Миа стремительно возвращалась к изначальному состоянию. Алан почувствовал, что ее ноги соскальзывают и ей становится сложнее удерживать себя. Он осторожно одной рукой подхватил Мию под округлившиеся ягодицы, а другой прижал ее голову к своей шее. От неожиданной помощи Миа даже поперхнулась, и из укуса на спину и грудь потекли рубиновые капли крови. Алан не понимал, почему так делает, почему не отбросит прочь ту, что с такой жадностью пьет его кровь. Глупо было не понять, что она не человек, но бросить девушку он не мог. Миа чувствовала все одновременно. Счастье, грусть, радость, депрессию, восторг, ярость – все это слилось в голод. Она с силой высасывала кровь, наслаждаясь взрывами эйфории. Чувствовала, как внутри разгорается жгучее пламя. Кровь Алана не шла в сравнение с кровью его брата, которая казалась теперь легким дуновением рядом с ураганом. Миа вгрызалась в мускулистую шею, оставляя на ней рваные раны. Из ее горла то и дело вылетали стоны наслаждения. Алан слегка покачнулся, но устоял. Он не ожидал нахлынувшей на него слабости, но все равно прижимал хрупкое тело к себе. Со стороны входа послышался тихий шорох, но Алан не обратил на него внимание. Для него важнее всего было желание вернуть Мии силы, чтоб с ней все было в порядке. Наконец она задрожала, довольно заурчала и оторвалась от шеи Алана, слегка отклонившись назад. Ее глаза, полыхавшие бирюзовым, постепенно угасали. Миа больше не походила на скелет, вернув себе привлекательные формы. С ее окровавленных губ капала кровь, стекая на грудь, прикрытую только лавандовым купальником. По непонятным ему причинам Алан не испытывал отвращения к вампирке, которую до сих пор бережно прижимал к себе. Слегка помутневший взгляд серых глаз прояснился, и Миа изумленно уставилась на искромсанную шею Алана. Ее взгляд скользнул за спину парня, и она оцепенела, забыв как дышать. Освещенные лучами солнца, в яме стояли Лис, Рамон и Кристиан. Они застыли, в немом шоке изучая парочку. Их взгляды приковала к себе струйка рубиновой крови, стекавшая по спине Алана.