you still have all of me

Проснувшись как раз к завтраку, Трандуил не обнаружил Ласа рядом, хотя точно помнил, что засыпал с ним в одной постели. Молодой человек словно никогда и не был в этой спальне. — Так даже лучше, — решил Трандуил, начиная переодеваться. Он совсем не хотел делать это в присутствии юноши. Это было бы неловко. Одежда, висящая на вешалках в шкафу, напомнила о скором показе, и Трандуил зажмурился на секунду, представляя, как же будет проходить своеобразная церемония. Нужно будет выходить на подиум? А потом еще и выслушивать мнения критиков, со многими из которых, по словам Тауриэль, он весьма дружен? И все равно это неприятно. Может, есть что-то такое глубоко личное, о чем пойдет разговор, а Трандуил, который должен об этом знать, не найдет, что сказать? И все же думать о подобных форс-мажорах совсем не хотелось. Есть и другие проблемы. Впрочем, размышлять насчет них желания было еще меньше.

***

Завтрак прошел не хуже и не лучше, чем обычно, и Трандуил был даже благодарен как Элронду, заводящему разговоры на отвлеченные темы, так и Ласу, вообще не пришедшему в столовую. Что-то подсказывало: лучше бы им пока вообще не встречаться. Рассматривая с неожиданным вниманием вилку, Трандуил старался не замечать, что все внимание сосредоточено на нем. — Что? — спросил он, не выдержав нового косого взгляда. — Завтра показ, — напомнила Тауриэль. Подняв голову, Трандуил заметил, что она тоже смотрит куда-то вниз — видимо, сильно волнуется. Или стыдится. Ее щеки краснее ее же волос. Это слегка смешило, и он не сдержал улыбки. Теперь косо посмотрел Элронд. — Расскажи мне когда-нибудь все, что с тобой происходит, — прошипел он приглушенно, чтобы услышал только Трандуил. — Обязательно.

***

Сидеть в кабинете, чувствуя, как волнение пробирается по телу горячей волной, было... странно. Не легко и не сложно, просто непривычно. Трандуил никак не мог понять: неужели вся эта работа, не попади он в аварию, была бы выполнена рутинно и просто, как и многие до неё? Он сам бы улыбался, принимал многочисленные благодарности и давал интервью, а глаза бы слегка слепили вспышки фотоаппаратов; по длинному подиуму проходились бы женщины в одежде, придуманной им самим; гости, их шепот, одобрительный или не очень; а потом — слова критиков и чеки; в самом конце — усталость и ноющий затылок. Все было так привычно, что Трандуил невольно поежился, словно шею на самом деле пронзила тупая боль. Раздался стук. Получив разрешение, в комнату зашла девушка. Высокая, стройная и очень красивая. Этого сложно было не заметить. Её совершенно не портило обтягивающее платье лилового цвета, а собранные волосы украшала заколка. Трандуил приоткрыл рот. И, уразумев, что выглядит неподобающе, кивнул. — Добрый день, — поздоровалась девушка, сжимая в руках чёрный клатч. На днях Трандуил от нечего делать почитывал журналы и модные каталоги, в том числе свои. Клатчи на глянцевых страницах встречались часто. Тем временем девушка продолжала: — Меня зовут Арвен, я — Ваша помощница. — И чем же Вы мне поможете? — в другой ситуации Трандуил не сделал бы акцент на этом, но сейчас, когда так много ситуаций, в которых помощь требуется сильнее всего, слышать это было забавно. Арвен на секунду замерла. — Я делаю то, что Вы мне поручите, — сказала она, так и не найдя более четкого ответа. — Что я Вам обычно поручаю? — Трандуил смотрел на неё заинтересованно — любопытно же, что делал он раньше, когда был в более дееспособном состоянии. — В зависимости от ситуации разные задания, — предчувствуя вопрос, она продолжила: — Я помогаю Вам рассчитать подходящее время для того или иного мероприятия или встречи. Что же, кто-то ещё и составляет ему расписание. — Ясно, — Трандуил откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и свел кончики пальцев, задумываясь. Каждый день обычно занят так сильно, что приходится держать отдельного человека, который бы все напоминал? Логично. И как же угнетающе. — После этого показа что будет? — безрадостно поинтересовался Трандуил. — После этого показа Вы улетаете из Лондона в Нью-Йорк, а там посетите главного редактора американского Vogue, после — своих подопечных. Это план на следующие два дня, не считая знакомства с Вашими коллегами и директорами, — отчеканила Арвен, попутно глядя в свой ежедневник. Трандуил поднял брови. Он что-то понимал, ничего особенно сложного пока не было. Но ещё он знал, что его пока что щадят.

***

Обед Трандуил пропустил. Арвен, вкратце рассказав ему о планах на ближайшее будущее, ушла, а вскоре и он покинул кабинет и решил снова зайти в комнату, которую показывал ему вчера Лас. По правде, ему просто хотелось получше рассмотреть условия, в которых придётся обитать. Но, приняв в себя, мастерская отказывалась отпускать просто так. На полках он нашёл бумажные и пластиковые папки. Чего там только не было: на одной полке лежали папки с образцами ткани для одной из коллекций, на другой — вырезки из журналов и газет, на остальных полках — книги, блокноты или те же папки, заглядывать в которые было интереснее всего. Рисунки. Одежда, обувь, украшения — все чётко очерчено и прорисовано; линии на эскизах тонкие, ещё не знавшие красок, но абсолютно каждая — зачаровывала. Чувствуя под пальцами жесткую, плотную бумагу, Трандуил смотрел на свои же творения, впитывая каждую черту, каждый штрих, и это было больше, чем просто наброски. Это прошлое. То, что когда-то заставляло его чувствовать. С каждым мгновением осматривать мастерскую становилось все интереснее. Хотя, это больше походило на обыск — Трандуил искал. Искал все то, что хоть когда-то было в его руках, и пытался вспомнить. Долго, упорно, он сжимал в руках рисунок или книгу, зажмурившись, словно хаотичные пятна под веками из-за яркого освещения могли стать воспоминаниями. Он нашёл блокнот. Совершенно случайно, когда бездумно проводил пальцами по корешкам книг. Записная книжка была самой обычной на вид, оттенком напоминала кофе с молоком и, кажется, на самом деле пахла им. Страницы неразлинованные, светлые, слегка шершавые, почти на всех какая-нибудь зарисовка, не связанная с модой. Пейзажи. Море, нарисованное чёрной ручкой, притягивало взгляд. Такое живое, близкое, протяни руку — коснешься прохладной воды, подайся вперёд — ощутишь солоноватый свежий запах. Надпись в углу: «У каждого есть море. Моё — только на картинках, но и этого более чем достаточно». Портреты. Случайные люди, девушки, смутно знакомые с обложек журналов, где-то среди них лицо Ласа. Та же чёрная ручка, неаккуратные линии. Глубокие глаза. Сам Трандуил. Не приукрашенный ни на черточку. Но, глядя на автопортрет и в зеркало, ему легко понять: и приукрашивать нечего, все и без того идеально. Но тем не менее, честно, почти больно. То же самое лицо, глаза. Разве что волосы настоящие.

***

В мастерской его вскоре нашёл Лас. — Так вот, где ты пропадаешь, — тяжело выдохнул он. — Все ищут тебя. — Зачем? — Трандуил недоуменно поднял брови. — Завтра показ, и тебе бы не помешало хотя бы взглянуть. — На что взглянуть? — без энтузиазма отозвался Трандуил. Не хотелось думать о показах и прочих проблемах, хотелось сидеть в комнате, хранящей его прошлое, вспоминать-вспоминать и собирать рисунки. — На здание, подиум, моделей, список гостей, дизайнеров, стилистику помещения... — начал было перечислять юноша, но Трандуил быстро остановил его движением руки. — Мне хватило, — кивнул он. Лас поднял брови: — Ты поедешь? — Завтра. Все завтра, пожалуйста. Видимо, вид страдальца у Трандуила получался плохо. — Но тебе надо знать, что происходит на собственном показе! — возмутился молодой человек, присев рядом с Трандуилом, и смерил его пылающим взглядом. Очередная тетрадь медленно выскользнула из рук Трандуила под тягой чужих пальцев. Лас был очень близко, и от этой близости становилось жарко. Особенно когда его руки случайно коснулись бедра Трандуила. Глаза в глаза. — И все же нужно туда поехать, — каким-то чересчур слабым голосом сказал юноша. — Я лучше знаю, что мне нужно, — ответил Трандуил, потихоньку приближая лицо к лицу молодого человека. — И сейчас мне жизненно необходимо тебя поцеловать, — шепнул он прямо в чужие губы и прижался к ним своими, затягивая в поцелуй. Это было нежно, мягко и так желанно. Трандуил весь день нуждался только в этом: в объятиях, в поцелуях, во влюбленном взгляде ему в глаза. Лас отстранился первым. — Я любил тебя так ещё до того, как ты... — начал он, слегка запнувшись. — Но ты... Ты не замечал меня так, как я хотел. У тебя постоянно кто-то был — женщины, в основном, — и я хотел быть с тобой, хотя знал, что это невозможно. И внезапно подвернулся такой случай. Я долго боролся с мыслью, что, несмотря на то, что ты сильно пострадал, у меня появился шанс. Шанс на взаимность. — Ты бы получил её в любом случае. — Трандуил погладил его по щеке. — Нет, не получил бы. Ты сам не знаешь, каким был тогда, и все равно что-то говоришь об этом... — Лас улыбнулся. — Я не хотел говорить тебе, что я твой сын. Но пришлось. Это все равно бы всплыло, даже если бы я молчал. А ты... Ты впервые ответил мне на что-то, кроме приветствия и прощания, и я даже на секунду подумал, что это и есть твоя взаимность. Как сейчас. Прости меня, если тебе неприятно это слышать. Мне было тяжело думать об этом несколько лет. — Лас, — мягко обратился к юноше Трандуил, — Лас, я ни в чем не виню тебя, и тебе не за что извиняться, потому что... — он опустил глаза и тут же их поднял. — Потому что моя взаимность — настоящая.

***

Той ночью они переспали.