Ведьма

-Эржбетта? Девушка повернула голову к выходу, откуда раздался голос Эдельштайна. Он стоял на пороге, нервно заламывая пальцы. -Хорошо, что ты уже проснулась, — сказал он, подходя к ней, — Я узнал, когда состоится суд. Хедервари посмотрела на него с нескрываемым интересом. -Когда же? – нетерпеливо спросила она. -Через пять дней, в субботу, — сообщил Родерих. Пять дней… Не так уж и мало. Эржбетта все проведенные в тюрьме дни ждала суда, поверив в слова надзирателя о порядочных людях. Присяжные представлялись ей справедливыми и добрыми, возможно, среди них будет кто-то, кого она однажды вылечила. Девушка была уверена, что злые умыслы Байльшмидта раскроются, и ей не дадут погибнуть столь несправедливой смертью. К ней вернулась вера в жизнь. Она уже даже начала строить планы на будущее, думать о том, как ей влетит от Магды и хозяйки булочной, когда её выпустят на волю и надеяться на то, что они с Родерихом не расстанутся. Раны заживали быстро и уже не причиняли такой боли, как сначала. Только от шрамов никуда нельзя было деться, и мысли об этом всегда портили Хедервари настроение. Она сильно похудела, живя здесь впроголодь и питаясь Бог знает чем. Ребра отчетливо проступали сквозь кожу, колени и локти стали более угловатыми, щеки впали. Девушка даже радовалась, что у неё нет зеркала, чтобы взглянуть на себя. Ведь, как мы помним, ей нравилось свое тело… Даже если её выпустят на волю, то жизнь не сможет вернуться в прежнее русло. На ней всегда будет это позорное клеймо преступницы, ведьмы, которое вряд ли сойдет. -Эржбетта? – вырвал её из раздумий парень. Девушка вздрогнула от неожиданности: -А? -С тобой все в порядке? Ты какая-то бледная, — озабоченно спросил Эдельштайн, проводя рукой по её щеке. -Я?.. А, да, — теряясь от его прикосновения ещё больше, пролепетала Хедервари, — Все нормально! -Точно? – наклоняясь к ней ближе, переспросил он. Эржбетта даже зажмурилась, не зная, чего ожидать. -К-конечно! – воскликнула она. Брюнет улыбнулся ей, чуть прищурившись. У девушки заколотилось сердце, она почувствовала, что краснеет. Родерих прикоснулся своими губами к её, робко, словно боясь отказа. Но Эржбетта и не думала отстраняться – она ответила на его поцелуй, пусть так же неуверенно. Она пустила его язык в свой рот, не замечая, как обвила его шею руками, зато чувствуя его теплые ладони на своей талии. Поцелуй прервал столь приевшийся уже скрип двери. Пара отстранилась друг от друга и посмотрела туда, откуда донесся звук. Дверь открывалась медленно, и Хедервари быстро оттолкнула от себя парня в угол, тень которого полностью скрывала его. Девушка сделала вид, что только что проснулась и, щуря, словно сонная, глаза, посмотрела на вошедшего. Как и следовало ожидать, им оказался Гилберт. Не говоря ни слова, он подошел к Хедервари и взял её за подбородок. -Как дела? – с издевкой спросил он. Эржбетта зажмурилась, на ресницах блеснули слезы. -Все ревешь? – уже более злобно прошипел Байльшмидт и оттолкнул её. Хедервари упала, ударившись локтем о камень. -Зачем пришел? – забыв о приказе обращаться на «Вы», сдавленным голосом спросила девушка. -Чтобы посмотреть на то, как твоя красота исчезает с каждым днем. Это ли не доказательство правильности Святой Инквизиции? – усмехнулся альбинос. Эржбетта промолчала, закусив губу. Больше всего на свете ей хотелось выцарапать этой сволочи глаза, но кто знает, как в таком случае повернется её судьба. Гилберт тем временем подошел в ней вплотную. Он, посмотрев на неё сверху вниз, от души пнул её ногой по бедру. Девушка вскрикнула, но не стала сопротивляться – страх сковал её конечности и затуманил рассудок. Байльшмидт, хрипло рассмеявшись над её болью, ударил пленницу ещё раз. По щекам Хедервари потекли слезы: инквизитор попал прямо по синяку. Это могло продолжаться ещё очень долго, если бы не выскочивший из угла Родерих. Скрипя зубами от ярости, он дал ошеломленному альбиносу кулаком в челюсть. Тот, не сообразив ещё, в чем дело, не ответил на выпад. Эржбетта, поняв, что Эдельштайн только что раскрыл их тайну, в отчаянии замотала головой из стороны в сторону. Парень тяжело дышал, не в силах справиться с душившей его ненавистью. Байльшмидт опомнился и, глядя на защитившего девушку надзирателя, скривил губы в болезненной усмешке. -А, так вы тут… Ну, все ясно, — прохрипел он. В его глазах блеснуло что-то, похожее на детскую обиду, но быстро исчезло. -Как ты смеешь бить совершенно беззащитную девушку? – прорычал брюнет, сжимая кулаки для нового удара. -Это не девушка, — сплюнул Гилберт, — Это посланница Сатаны, это чудовище, которое нужно уничтожить! -Это существо – ангел, а ты – просто ослепленный своей набожностью несчастный ублюдок! – даже не верилось, что Родерих может быть настолько яростным. -Повтори, — загорелся злостью Байльшмидт, подводя ближе к посмевшему оскорбить его Эдельштайну. -Ублюдок, — усмехнулся парень, — Несчастный, жалкий, трусливый… Он не договорил, оказавшись сваленным на пол под альбиносом. Тот, сжав губы в ниточку, держал его за грудки и смотрел прямо в его фиалковые глаза. -Ты просто неудачник, — процедил инквизитор, — Твоя мать… -ЗАТКНИСЬ! – брюнет с такой силой подался навстречу Байльшмидту, что тот оказался под ним. Не задумываясь о том, что он делает, надзиратель ударил его в нос. Бумажно-белую кожу покрыли красные капельки. -Черт тебя возьми, — кашляя от боли, выдавил Гилберт, — Ещё один проклятый еретик… -Прекратите! – подала голос Эржбетта. В её глазах плескалось искреннее отчаяние. -Хватит! Пожалуйста, хватит! – кричала она, подходя к разъяренному Родериху и оттаскивая его от альбиноса, — Не надо, я прошу вас! Эдельштайн, все ещё хрипя от ненависти, нехотя отошел за девушкой. Инквизитор поднялся с пола, зажимая кровоточащий нос рукавом. -Тебе повезло, что она оказалась здесь, — прорычал он, поворачиваясь к двери, — Иначе от тебя не осталось и мокрого места. -Аналогично, — бросил ему вслед парень, провожая злобным взглядом. -А ты, девчонка, готовься, — не забыл напомнить Гилберт, — На суде тебе пощады не будет… Дверь закрылась за ним, и Эдельштайн, поняв, что он больше не придет, прижал к себе Хедервари. -И что, такое повторяется каждый раз? – взволнованно спросил он. Не в силах оправиться от увиденного, Эржбетта просто кивнула и уткнулась лбом в его плечо. -Мне страшно, — прошептала она, — Он ведь действительно не даст мне спуску… -Не бойся, — брюнет поцеловал её в макушку и обнял ещё крепче, — Все будет хорошо. *** Пять дней отведенного до суда срока прошли незаметно. Родерих приходил к Эржбетте каждый день, а вот Гилберт больше не появлялся. С каждым часом волнение девушки все нарастало. Она боялась всего – присяжных, зала, процесса суда, приговора… Поделившись своими переживаниями с Эдельштайном, она почувствовала себя легче, но нервозность вновь вернулась к ней буквально через пару часов. Так прошли эти коротенькие дни. Ровно через пять суток после драки, завязавшейся между ним и надзирателем, Байльшмидт пришел к ней в камеру и, не говоря ни слова, надел на запястья наручники, а на шею – металлический ошейник. Под таким конвоем, хоть и настолько немногочисленным, Хедервари повели на суд.