Ведьма

Гилберт буквально втолкнул Эржбетту в зал, поэтому войти красиво не получилось. От обиды на него за свой преждевременный позор девушка даже покраснела, но тут же забыла об инквизиторе, обратив внимание на зал. После неказистой тюремной камеры это величественное помещение показалось Хедервари чересчур вычурным. Хотя, несмотря на весь свой пафос, полукруглый зал был поистине красивым: пол был выложен сверкающим белым камнем, потолок с большой золоченой люстрой был высотой чуть ли не в два этажа обыкновенного дома. Вдоль стен располагались скамьи присяжных, сделанные из светлого дерева; скамья судьи была украшена гербом города. Сидевшие здесь люди смотрели на подсудимую с интересом, но беспристрастно. Правда, присяжным Эржбетта не уделила должного внимания, обратив свой взор на судью и сидящих по обе стороны от него людей. На судье был ярко-красный плащ, вызывающий среди этой безупречной белизны. Сам он оказался не стариком, как предполагала девушка, а мужчиной несколько старше её. У него были светлые волосы, темно-зеленые глаза, пристально осматривающие Эржбетту, и очень густые брови. Не то, чтобы он понравился ей, но все же она верила в его справедливость. Справа от судьи сидел блондин в бледно-зеленом одеянии. Несмотря на его явную молодость, на подбородке виднелась щетина. Ярко-голубые глаза были по-доброму прищурены, а на губах играла едва заметная улыбка. Он понравился пленнице больше, чем судья, и она даже попыталась улыбнуться ему. Третий, сидевший слева от судьи, был, судя по темным волосам и смуглой коже, южанином. На нем был такой же зеленый плащ, как на добродушном блондине. Этот человек несколько взволнованно смотрел по сторонам, и невозможно было понять, что ожидать от него. Ознакомившись с обстановкой, Хедервари заволновалась ещё сильнее, чем когда-либо ранее. Это волнение увеличилось в два раза, когда судья встал. -Слушается дело, — громко объявил он, — Об обвинении девушки в колдовстве. Обвиняемая – Эржбетта Хедервари. Обвинитель – Гилберт Байльшмидт. Присяжные – Франциск Бонфуа, — он кивнул в сторону блондина, и тот встал, — Антонио Фернандес Карьедо, — южанин поднялся со скамьи. Судья назвал ещё несколько имен, а после провозгласил и свое. Его звали Артур Кёркленд, и Эржбетта постаралась запомнить это имя на всякий случай. Гилберт начал зачитывать свою речь, но от страха девушка почти не улавливала её смысл. Кажется, он произносил слова «ведьма», «грешница» и «еретичка», но Хедервари понимала, что слышала все это раньше. Она лишь во все глаза смотрела на Артура, словно пытаясь что-то мысленно сказать ему, и временами ловила на себе его взгляд. -Подсудимая, Вы согласны с тем, что только что нам поведал господин Байльшмидт? – спросил Кёркленд. -Нет, — машинально ответила Эржбетта, — Это ложь. -Что ж, — судья склонил голову, — Вы можете попытаться оправдать себя. -Как можно оправдать правду? – воскликнула она, — Я никому не причиняла зла! -Возможно, но слова этого человека доказывают обратное. Неужели Вы не согласны с тем, что Вы храните у себя дома травы? -Это всего лишь лекарства! -В зале есть люди, готовые подтвердить это? – Артур оглядел помещение. С дальней скамьи поднялся мужчина. -Она говорит правду, — пробасил он, — Эта девушка недавно вылечила моего сына от неизвестной мне болезни. Хедервари услышала, как стоящий рядом Гилберт заскрипел зубами от злости, и усмехнулась. -А кто даст гарантию, что Ваш сын не умрет после её наговоров? – выпалил альбинос, — Кроме того, разве не молитва есть лучшее лечение? Мужчина, потупив взгляд, сел на свою скамью. -Поверив ей, вы лишь поддадитесь злым чарам, — обратился инквизитор к залу, — Все, что она говорит – ложь. Несколько женщин в зале ахнули. Байльшмидт едва заметно ухмыльнулся. -Господин обвинитель, — вдруг сказал Франциск, — Почему Вы столь яростно пытаетесь оклеветать эту девушку? Возможно, в её действиях действительно нет ничего преступного. -Я знаю по себе, на что она способна, — прошипел в ответ альбинос, — Поэтому хочу сжить её с этого света. -Он просто мстит мне за то, что несколько лет назад я не согласилась выйти за него замуж! – в отчаянии выкрикнула Хедервари. Франциск присвистнул, за что получил толчок под ребра от судьи. -Как бы то ни было, я знаю все о твоем колдовстве! – повысил голос Гилберт, — Не дар ли самого Дьявола твоя красота?! -Ты просто не смог овладеть ею! – выпалив это, девушка запоздало поняла, что все же смог. -Быть красивой девушкой – не грех, — вновь заметил Бонфуа. -И ты вовсю этим пользуешься, да, дамский угодник? – совершенно неожиданно прошипел ему в ответ судья, выказав тем самым личную неприязнь к нему. Франциск лишь усмехнулся, — Нужно выслушать всех здесь, возможно, сейчас ты оправдываешь ведьму! -А что, если я оправдываю простую девушку, которую этот, с Вашего позволения, священник ни за что решил убить? -Я думаю, — неожиданно подал голос Антонио, до этого молчавший, как могила, — Что нужно послушать и Эржбетту. Артур, пронзив его долгим взглядом, обратился к Хедервари: -Я согласен. Что Вы можете сказать по этому поводу? -Я не делала ничего плохого, — с уверенностью начала девушка, — Байльшмидт обвинил меня в том, что я колдунья, чтобы уничтожить меня и тем самым отомстить за мой отказ. Ведь просто так невинную женщину убивать нельзя, особенно настолько религиозному человеку. Я лечу людей, и это правда, но что в этом может быть греховного? Гилберт заерзал, понимая, что присяжные и судья задумались над её словами. -В её словах есть правда, — проговорил Карьедо, — Возможно, что обвинение действительно было несправедливым. Господин Байльшмидт, что Вы на это скажете? Альбинос открыл было рот, чтобы сказать что-то в ответ, но тут с ним произошло что-то странное. Он рухнул на пол, и, тихо полежав секунды две, начал биться в конвульсиях и что-то бессвязно бормотать, срываясь временами на крик. От удивления некоторые присяжные встали, чтобы разглядеть происходящее получше. По залу пробежалась волна шепота, который нарастал с каждой секундой, и, в конце концов, превратился в настоящий гвалт. Кто-то подбежал к Байльшмидту и пытался привести его в себя, но тот не реагировал, смотря пустым взглядом в потолок. -Это все она! – послышалось в толпе. Несколько человек повернули головы в сторону Эржбетты, которая даже не успела ничего понять. -Ведьма! – вторил ему другой голос. Люди пребывали в замешательстве. Хедервари замотала головой, пытаясь отрицать обвинение, но суеверные люди уже бросились на неё с воплями. -Всем молчать! На места! – раздался крик Керкленда, однако никто не услышал его. Антонио спешно начал говорить ему что-то на ухо, после чего глаза судьи округлились. -Всем сесть на места, иначе я не смогу вынести приговор! – призвал к тишине Артур, после чего народ, заинтересованный исходом суда, начал расходиться по своим местам. Байльшмидт не вставал, временами вздрагивая. Девушка глубоко вздохнула, вырвавшись из толпы, и перевела дух. Приговор?.. Вот он – переломный момент, который бывает в жизни каждого человека. Миг, когда чувствуешь себя так, как будто стоишь перед пропастью. Судьбоносное решение, последний вдох перед началом конца, а, может, перед концом начала… -На костер, — отрезал судья и ударил по столу, ставя точку в жизни Эржбетты.