Тёмная звезда

13 — Не стреляй, ты повредишь кабель! — Логос очень вовремя перехватывает мою руку, я в таком запале, что забываю о бесконечной массивной веренице проводов, тянущихся вдоль потолка. Выстрелил бы, наплевав на то, что действительно могу повредить автоматику или обшивку и поставить нас в еще более опасное положение. В сотый раз благодарен напарнику за то, что он никогда не теряет голову, просчитывая наперед мои действия. Он — ограничитель необходимый мне в том случае, когда я завожусь слишком сильно и перестаю трезво оценивать ситуацию.       А как здесь оставаться спокойным?! ЭТО разгуливает на моем корабле словно хозяин. Я не могу такого допустить! Какими бы опасными не были эти твари — им не жить! Я бывал в переделках и похуже и побеждал, жаль только, что рядом нет верной команды и моего настоящего корабля. Вот тогда бы мы точно позабавились на славу.«Сперос» — исследовательское судно и принадлежит Альянсу. «Абаддон» не оснащен всем необходимым для исследований, зато имеет хорошее вооружение, хотя… чем бы оно мне помогло с ТАКИМ врагом. А я-то гадал, чего «верхушка» засунула меня на это корыто, теперь понятно — шанс на выживание здесь имеет только такой бесбашенный идиот как я. Надо отдать им должное — хитрые ублюдки. Если вернусь, то лично расстреляю их долбаный штаб из всех орудий.       Вырываюсь из несильной хватки и бросаюсь следом за звуками над головой, ощущение, что металл сейчас не выдержит, и это нечто свалится прямо мне под ноги. О, с каким удовольствием я разорвал бы его на части! Адреналин просто зашкаливает! Не упущу! Еще пара шагов и вот он — люк вентиляции — последний шанс перехватить мерзкую сволочь прежде, чем она исчезнет в бесконечной паутине узких каналов.       Прыжок!       Крышка люка со звоном подпрыгивает вверх, отлетая в сторону.       Тусклый свет едва проникает внутрь и бликами отражается от гладкой черной кожи или что у них… шкура? Полутораметровый «шар» ловко отскакивает от меня, словно издеваясь, махнув массивным хвостом, почти задевая лицо, исчезает за поворотом. Не достать! Палец подрагивает на спусковом крючке от нетерпения и злости, но что толку стрелять, только корабль изуродую. Черт!       Мягко опускаюсь на ноги и сталкиваюсь со взглядом «монстра» намного страшнее того, которого я только что упустил. Свет отражается в голубых глазах, и они ярко мерцают в полутьме, топят и подавляют мой — красный. Лава начинает стремительно затихать, застывает, возвращая мне привычную невозмутимость. Логос так зол, что кажется, сейчас набросится и разобьет мне лицо, к чертовой матери. Криво усмехаюсь и перехватываю его руки, притягивая ближе. В запале мой навигатор тоже превращается в демона. Только его страсти отличаются от моих — на войне он холоден как лед, точен и невозмутим до безобразия, а когда дело касается чужих жизней или неоправданного риска… О, тут мне несдобровать и я боюсь его гнева сильнее, чем любого чудовища.       Я помню каким он был, когда впервые ступил на борт «Абаддона» — растерянным, нерешительным, но не слабым. Я сразу это почувствовал — силу, скрытую глубоко внутри, еще неосознанную, необузданную, но мощную как шторм, просто ждущий своего часа. С каждым днем эта сила крепла, раскрывалась все больше, ярче, пока полностью не вырвалась наружу и в один момент не затопила меня с головой. Такой хрупкий, изящный, с бледной кожей и аристократическими манерами он скрывает внутри колоссальную духовную мощь. Но, в отличие от меня, мастерски ее контролирует, когда в этом есть необходимость. Глядя сейчас в эти горящие праведным гневом глаза, я вспоминаю одно из последних наших… ну, назовем это приключением… Flash Back       Мы получили сообщение, что одна из наших станций связи была внезапно атакована противником и запрашивает срочную помощь. «Абаддон» находился ближе всех, поэтому мы сразу направились по указанным координатам, даже «прыгать» не стали, пошли своим ходом…       Логос делает несколько переключений на сфере, одновременно контролируя положение ведомых истребителей. Они идут на некотором удалении от корабля, прикрывая фланги и тыл. Два звена, по три «жнеца» в каждом, словно призраки, окружающие своего господина.       Бросаю взгляд поверх приборов в триплекс кабины и чувствую необъяснимое беспокойство. Впереди сплошная чернота… Даже жуть берет. Создается впечатление, что мы заглянули в бездонную пропасть. Ни единой звезды, ни одного проблеска света. Словно что-то невероятно огромное заслонило собой часть космического пространства, смахнув с него четкий рисунок созвездий. — Абаддон, говорит Астарот.* Вижу станцию. Даю координаты…— в шипение эфира вторгается бодрый голос командира одного из звеньев «призраков». — Понял вас, Астарот, — невозмутимо отвечает Логос, бросив взгляд на данные телеметрии, передаваемые в бортовой компьютер, — доложите обстановку. — Видимых повреждений корпуса нет. Габаритные и навигационные огни погашены. Створы шлюзов грузовых отсеков закрыты. Антенны на месте, но на всех частотах полная тишина. Словно никого нет дома… — Подозрительно… — вслух думаю я, и Логос, молча, со мной соглашается.       Вот она, искомая станция. Логос корректирует курс, и наш тяжелый штурмовик направляется навстречу стремительно растущему объекту. Но…       Где же истребители врага? Ничего, кроме всепоглощающей пустоты космоса, никаких сигналов о помощи… Атакованная противником станция была крупным узлом связи флота Альянса в этом секторе. Нас должны были «гостеприимно» встретить. — Капитан, — снова раздается в наушниках голос пилота, — у меня непонятный сигнал. Частота два-ноль. Источник сигнала на той стороне станции.       Логос немедленно переключает частоту на указанные параметры, и мне в уши ударяет странный щебет. Периодически повторяющиеся серии щелчков, перемежающихся легким посвистыванием. О, я хорошо знаю эти сигналы. — Всем истребителям, боевая тревога, Астарот пощупайте их, Абигор* прикрывайте, стрелять без команды, — как можно спокойнее проговариваю я, но в голосе уже чувствуется азарт. Сбрасываю предохранители с панелей автоматического огня. — Есть, сэр! — Я вижу, как мои «птички» перестраиваются, выбрасывая длинные струи голубого пламени, расходятся в разные стороны и по дуге начинают огибать станцию. Не проходит и пары минут, как пространство расцветает первыми вспышками огня, а эфир взрывается множеством голосов: — Дерьмо, капитан, нас атакуют! Множественные цели… появляются словно из ниоткуда… Это ловушка!       Да понял я уже, не зря меня терзало нехорошее предчувствие. А я то рот разинул… Классическая ловушка! Враг замаскировал свое присутствие от наших радаров с помощью электромагнитных волн, выманил на расстояние выстрела, втянул в бой истребители патруля. Мы теперь открыты, пока будем выпускать новых «жнецов», они расстреляют нас. Черт! Я вижу приближающихся к нам вражеских истребителей. И ведь антиматерией не пальнешь, пока собственные «птички» в строю. Нападающие штурмовики перестраиваются, две пары отваливаются от основной группы, чтобы атаковать с флангов, остальные несутся в лоб, готовясь стрелять.       Бросив короткий взгляд на Логоса, я заставляю корабль круто нырнуть вниз, чтобы уклониться от лобовой атаки, которую навязывает вражеское звено. Корпус вибрирует, принимая ускорение, в глазах на секунду темнеет. Веселье началось!       Глаза Логоса загораются холодным голубым светом, а пальцы еще быстрее порхают над сенсорной панелью, с поразительной точностью выполняя свое дело. Он координирует истребители, ведущие бой по ту сторону станции, оставляя управление «Абаддона» на мне. Я наблюдаю за его действиями, в который раз удивляясь, как он вырос, как быстро и точно он принимает правильные решения, успевая следить за своими и вражескими кораблями.       Носовые ракетные установки готовы. Тяжелые ракеты, укрепленные под короткими крыльями, уже захватили цель, и их компьютеры выдали сигналы предварительной наводки.       Залп! Залп!       Четыре протонные ракеты рванулись вперед, обгоняя штурмовики. Вокруг нас одна за другой расцветают мертвенно-голубые вспышки адского пламени. Все ракеты попали в цель.       Великолепно! Он великолепен!       Как я и рассчитывал, наш ракетный залп заставил остатки вражеского звена рассыпаться — на экране ближнего радара три точки метнулись в разные стороны, и в космосе засверкали вспышки выпущенных ими противоракет, нацеленных на корабль-лидер, то есть на «Абаддон». Не страшно, они не успеют достигнуть цели, сбитые моей темной свитой. — Капитан! — холодный, строгий голос напарника заставляет отвлечься от созерцания великолепной картины убийства за широким прочным стеклом… Взгляд на радары.       Оу… У нас на хвосте висит истребитель! И прикрыть некому… Черт! Радар сигналит о том, что мы на прицеле…       Кидаю корабль в сторону, чудом уворачиваясь от лазерного залпа. Чтоб тебя! С диким ревом «Абаддон» уходит вперед, отрываясь от истребителя, но не стряхнув его с хвоста. Для этого требуется более сложный маневр, чем форсаж.       Взгляд на экран — помимо моих «жнецов» в пространстве мельтешат еще три алые точки, одна из которых прочно висит у нас на хвосте. Индикаторы кормовых щитов мерцают веселыми изумрудными искрами… Я буду не я, если не рискну, правда, Логос?       Навигатор ловит очередную цель — ближайший истребитель врага, при этом успевая следить за другими «жнецами». Я резко разворачиваюсь… Цель захвачена!       Залп!       Оранжево-голубой сполох взрыва освещает разлетающиеся во все стороны обломки вражеской машины. Логос дает «жнецам» команду возвращаться и готовит антиматерию. Сейчас мы останемся один на один, и плевать, что ИХ все еще двое. На пульте управления мигает красный индикатор, возвещая о том, что ракетным установкам нужно время на перезарядку. Хорошо, покружим немного, пока АМ-пушка не готова. «Абаддон» из-за тяжести уступает обычным истребителям в маневренности и скорости, но таким вооружением как у нас может похвастаться не каждый крейсер во флоте… Вы, ублюдки, еще моих лазеров не пробовали! О, как я люблю стрелялки… Логос рассчитывает маневр сближения, теперь только аккуратно прицелиться и покончить с ними одним залпом, пока они не объединились в пару и не сели на хвост.       Кормовые экраны вспыхивают бешеным пульсирующим светом и в следующий момент слышен оглушительный треск, это четыре лазерных луча прошлись по силовому щиту. Бросаю недовольный взгляд на Логоса, он пропустил их атаку? .. Цель по-прежнему не захвачена, не может быть, чтобы он не понимал, что я пытаюсь сделать. Почему он меняет курс? Вражеские истребители исчезают так же внезапно, как и появились. Снова бросаю взгляд на светящийся экран.       Вот это да… как я сразу-то не заметил…       Уже не нужно смотреть на радары. За прозрачным триплексом кабины, выполненной из толстого, многослойного бронестекла, застыли немигающие, бриллиантовые россыпи звезд, а на их фоне медленно и величественно, появившись из ниоткуда, плывет огромный корабль, очертания которого напоминают разрезанный пополам эллипсоид или неточно скопированный бумеранг. По сравнению с ним наш «Абаддон» выглядит, как букашка рядом со слоном.       Чувствую, как лоб покрывается противным холодным потом. И что нам делать с этой махиной? .. Логос уже поменял курс, враг тяжелый и неповоротливый, у нас есть все шансы сбежать, если конечно, он не прихлопнет нас одним выстрелом. Я медлю, не ложусь на курс, проложенный напарником. Он переводит на меня гневный взгляд, уже знает, что у меня на уме, но не протестует — разлад между капитаном и навигатором в разгар битвы — худшее, что может случиться с экипажем. Это далеко не первое наше сражение, и мы всегда действовали как единое целое, и всегда побеждали. Он верит в меня, я — в него. Он — мой талисман удачи! Ох, и достанется же мне, если выживем… — Не отступать!       Резкий разворот и мы становимся с противником лицом к лицу. Двое «жнецов», не успевших вернуться, по спирали разлетаются от корабля, делая широкую дугу и возвращаются на боевые позиции.       Логос вытирает пот со лба и прикусывает нижнюю губу. Сам шумно выдыхаю. — Как ты собираешься противостоять этому чудовищу? Нашей мощности не хватит…       Я чувствую, что ему страшно, но его голос по-прежнему невозмутим, а взгляд прикован к экрану радара. Мне самому страшно, но… Страх — это нормально, ведь, по утверждению психологов, инстинкт самосохранения отсутствует только у душевнобольных. Естественно, мы испытываем страх, но не думаем о нем, потому что на это, так же, как и на осмысление всей ситуации, просто нет времени. — Видишь вогнутую часть «бумеранга»? — Он чуть заметно кивает, — Вот туда и ударим, попробуем разнести их рубку. — Понял. — Логос покосился на обзорный экран, за которым, черным монстром растекается огромный корабль. — Придется влезть точно между их орудийными комплексами… Ты сумасшедший…       «Абаддон» слегка отклоняется от прежнего курса и задрав два своих носа устремляется навстречу врагу.       Логос резко добавляет мощность. Остальные штурмовики, расходятся в стороны, нацеливаясь на раскрывшиеся бутоны орудийно-ракетных комплексов, которые расположены на двух загнутых носах «бумеранга». Черный, уродливый, изготовившийся к бою корабль растет на глазах, постепенно заполняя собой все обозримое пространство.       Астарот, ведомый твердой рукой Логоса, первым врывается между двумя развернутыми орудийными комплексами, и космос внезапно расцветает яростными вспышками вакуумных орудий и ослепительными росчерками лазерных лучей. Тут же навигатор переключается на вторую задачу, захватывая цель для следующего истребителя. Его тренированный в сотнях вылетов взгляд тут же определяет в хаосе режущих пространство лучей два потенциально опасных. Пальцы снова пробегаются по панели, а в космосе Абигор задирает носовые стабилизаторы, и ослепительный лазерный луч пронзает выпуклую броню орудийной башни врага, не давая сделать выстрел и прикрывая Астарота.       Орудийная башня взрывается великолепным оранжевым сполохом, на черном, как смоль, корпусе рассыпаются фонтаны горячих брызг, в пространстве разлетаются оплавленные хлопья бронеплит. Я едва успеваю уклониться от столкновения с обломками. Что-то звонко ударяет по корпусу, с опозданием вспыхивает защитный экран, и два лазерных луча проносятся мимо, на мгновение ослепив меня. Вырвавшись из пике, сбрасываю скорость и разворачиваюсь. Теперь настал наш черед.       Астарот и Абигор уходят на безопасное расстояние, сейчас нет времени для посадки.       Стиснув зубы в чудовищной перегрузке, мы наводим нос своего корабля на сияющие голубизной обзорные триплексы противника, чей защитный экран пробит залпом Астарота. Не обращая внимания на плотный лазерный огонь батарей, от которых неистово пульсирует защитное поле, ложимся на курс. Индикаторы наводки вспыхивают желтым, вокруг что-то взрывается, защитное поле вот-вот даст сбой.       Есть! Все четыре индикатора наводки набухли алым огнем. Пальцы судорожно сжимаются на пульте.       Залп!       Ракеты рванулись к близкому борту вражеского корабля…       Резко тяну штурвал на себя и свечой взмываю вверх. Нереальный пируэт для подобного корабля, корпус трещит и вибрирует, грозясь развалиться на куски, на приборной панели один за другим вспыхивают тревожные кроваво-красные огни…, но если не уйдем от взрывной волны — нам конец. Грохот взрывов оглушает, а пространство заливается ярким раскаленным заревом. Под нами проплывает окутанный бурым облаком разваливающийся на части корпус черного монстра, поглощенный огромным кольцом взрывной волны.       Когда все закончилось, подобрав наконец наших истребителей, мы на трети мощности едва доковыляли до ближайшей базы и благополучно пристыковались. На сей раз нас здорово потрепали, кораблю нужен срочный ремонт, а команде возможность расслабиться и отдохнуть. Собственно так все и сделали, все, кроме меня… Я, как истинный капитан, принимаю последний удар на себя. — Ты-ы… — медленно тянет Логос, поднимаясь со своего кресла. Звук его голоса режет слух, и я застываю как вкопанный. Зря я надеялся, что мне удастся быстренько ускользнуть и спрятаться где-нибудь на базе, пока он не остынет. Мы одни на корабле и есть минут двадцать прежде, чем местные техники прибудут осматривать повреждения и спасут меня. — Ты бессовестный ублюдок, чертов псих помешанный на войне!       Красивое лицо искажается от гнева, тонкие губы дрожат от злости, руки сжимаются в кулаки, а голубые ясные глаза сужаются, загораются недобрым огнем, темнеют, становясь ультрамариновыми. Из невозмутимого и сосредоточенного за пару секунд напарник превращается в разъяренного демона, готового сожрать меня с потрохами. Я глупо улыбаюсь и просто разглядываю его, едва заметно кивая на все оскорбления в знак согласия. Только ему я могу позволить так орать на меня, чувствуя себя нашкодившим ребенком, которого отчитывает строгая мамочка. Вот только эта «мамочка» и в челюсть не слабо дать может. Пусть. Он так пар выпускает, снимает стресс, ладно… В бою он великолепен, профессионален и точен, он лучший навигатор, который когда-либо был у меня, и единственный, который смог вытерпеть меня так долго. Все остальные сбегали после первых же миссий, а некоторые и после моего «приветствия». Командование неоднократно просило быть меня помягче с новичками, но я не могу допустить, чтобы в моей команде была неженка. Изначально Логос не произвел на меня впечатления, но что-то заставило меня дать ему второй шанс, и он с честью выдержал свое испытание. Сила, что таилась внутри него, вырвалась наружу и теперь… после каждой безумной выходки я ощущаю на себе её яростные всплески. — Ну тише, — почти заикаюсь и отступаю назад, — все же обошлось… — Обошлось?! — синее пламя в глазах все ярче, кажется, что вокруг сверкают молнии. — Ты посмотри, что с кораблем сделал! — он указывает на панели, сплошь горящие красным. — Да мы на ремонте черт знает сколько будем стоять! — Еще на шаг ближе ко мне. — Ты чуть команду не угробил!       Шумно сглатываю. Я боюсь, я по-настоящему боюсь его, вот в пекло лезть не боюсь, а его… — Ну да… — выставляю вперед руки, в надежде защититься, впрочем, не всерьез, — ну ты же был со мной… чего бояться… ты же… мой талисман уд… — Да затрахал ты меня своей отговоркой уже! Мне до усрачки страшно было!       Еще шаг назад, под колени ударяет позади стоящее кресло. Вот где он таких неблагозвучных слов понабрался, говорил же ему не зависать подолгу с пилотами, так нет… Жмурюсь, но все же посматриваю на него одним глазом, как не крути, он чертовски сексуален, когда злится. Вот сколько я уже с ним? .. Столько пройдено вместе, но я до сих пор не знаю, как к нему подступиться, боюсь… вдруг откажет.       Подходя вплотную, он несильно ударяет в грудь кулаком, затянутым в кожу перчатки. Это ненастоящий удар, просто прикосновение. Я знаю, ему было страшно. И мне было, но по-другому я воевать не умею — победи или умри! Никак иначе. Думая об этом, я стыжусь того, что нарушаю собой же придуманное правило… Я могу победить любого врага и не боюсь умереть в битве, а в своих чувствах признаться боюсь… Если кто узнает — засмеют. Демон-капитан по уши втюрился в своего навигатора. Такое со мной впервые.       Логос еще что-то кричит, но я не слышу, колени дрожат, и я просто безвольно опускаюсь в кресло, не в силах отвести от него глаз. Этот синий взгляд… взгляд василиска, что превращает все живое в камень…       Эти глаза сводят с ума, туманят разум, я не понимаю, что он говорит, просто вслушиваюсь в звуки его голоса. Он рассерженный и твердый, но при этом не лишен приятных чуть хрипловатых ноток. Когда напарник замолкает на секунду, видимо придумывая новую порцию претензий, я как в бреду выдаю сорвавшуюся с губ фразу: — Ты был великолепен, я люблю тебя… — просто мямлю, тихо, поддаваясь какому-то неведомому порыву, не думая, что он услышит или примет меня всерьез. Логос застывает с открытым ртом, удивленно смотрит на меня сверху вниз, а я все так же глупо улыбаюсь. Неужели услышал? ..       Он хватает меня за растрепавшиеся волосы, тянет, заставляя запрокинуть голову, взгляд синих глаз прикован к моим губам, с которых только что сорвались такие важные слова. Меня охватывает дежавю, таким же захватом я «приветствовал» его когда-то. — Новую отговорку придумал, гад… — злобно шипит он и впивается в мои губы. Порывисто целует, врываясь горячим языком мне в рот, проходится по нёбу, посасывает язык, чуть прикусывает, а потом снова ласкает и гладит своим, как бы извиняясь. Я не верю, что это происходит на самом деле, просто отдаюсь в его власть, бездействую, медленно отъезжая рассудком куда-то… в рай.       Это слишком долгий поцелуй, воздуха практически не осталось, но он не отпускает меня, а я боюсь его отталкивать. Вдруг рай исчезнет. Он отстраняется, когда мы оба начинаем задыхаться. Я несмело поднимаю глаза, и ловлю в его взгляде замешательство. Похоже, он сам не понял, что сейчас произошло и в голове, наверное, роится и сплетается в запутанный клубок миллион мыслей, противоречащих одна другой.       Логос — всегда спокойный, рассудительный — правильный парень, неожиданно для себя открывает новые грани, это видно по его смущенному взгляду. Я уверен, что он не впервые целует кого-то, это было слишком умело и сладко, но эмоции, что он переживает сейчас, для него определенно в новинку.       Секунды тянутся одна за другой, никто не двигается, боясь разорвать зрительный контакт — тонкую ниточку внезапно вспыхнувшего желания. Он решается… решаюсь я, сейчас еще можно все прекратить и забыть об этом, списав на стресс, что было бы лучше для нас обоих, но сердце бьется слишком сильно. Глядя в эти глаза, хочется послать к черту весь самоконтроль и сделать то, о чем я так давно мечтаю — сжать его в объятиях, ощутить каждой клеточкой своего тела его жар, боль, страсть, страх, радость — все.       Пока не взбунтовались легкие, я даже не понял, что перестал дышать. Осторожно втягиваю воздух через нос, не отрывая взгляда от его лица. Если он отпустит меня сейчас, отвернется, порвет эту тонкую нить, я подчинюсь, но… Он медленно проходится пальцами по моей щеке, как же хочется ощутить тепло его кожи, а не холодную кожу перчатки. Терплю. Жду. Сердце то бешено колотится, выпрыгивая из груди, то замирает, словно испугавшись своего же грохота.       Его взгляд теплеет, испуг и замешательство исчезают из него. Он робко улыбается, и от этой удивительной улыбки я ощущаю слабость во всем теле. Боже, что же такого скрыто в этом человеке, если я столь остро отзываюсь даже на его улыбку? Наверное, так происходит, когда встречаешь свою половинку.       Его пальцы осторожно сжимают мои плечи, он наклоняется ближе и шепчет мне в губы: «Я тоже…»       Все… мне плевать, что «тоже» — люблю, хочу… сдерживаться больше нет сил. У тебя был шанс уйти, малыш, ты сам его упустил. Из головы вылетают все сомнения, краски размываются, звуки меркнут — весь мир тускнеет вокруг. Я не вижу ничего, кроме его лица, с едва уловимым румянцем на бледной коже и, по-прежнему несмелой, теплой улыбкой. Сминаю эти вожделенные губы новым поцелуем, совсем иным, более глубоким и страстным, теперь осознанным, и он отвечает мне, ломая последние барьеры, разрешая все…       И я беру, все заберу, без остатка. Притягиваю его ближе, так что ему приходится встать коленями на кресло между моих ног, пальцы сильнее вцепляются в плечи. Тянусь к молнии его комбинезона. Коварный бегунок постоянно выскальзывает. Неужели, так дрожат мои руки? Наконец, мне удается это нехитрое действие, и я провожу ладонью по горячей коже, даже через ткань перчатки она обжигает. Он вздрагивает от прикосновения и прижимается ко мне ближе. Грудь тяжело вздымается, и я слышу, как бешено колотится его сердце. Чужое колено ощутимо давит между ног, где и так за секунду стало неимоверно тесно. Отрываюсь от него, стягивая такую ненужную сейчас одежду, припадаю губами к обнаженной шее, он шумно выдыхает, зарываясь пальцами мне в волосы, запрокидывает голову, открывая полный доступ, позволяя ласкать себя.       Неожиданно он встает на ноги, лишая меня радости целовать его шею и ключицы. Что? .. Поднимаю голову, встречаясь с синим взглядом. Глаза озорно блестят, подернутые легкой дымкой, а улыбка из робкой превращается в игривую и даже коварную. М-м-м… похоже, за напускной скромностью и холодностью скрывается целый тайфун, грозящий разразиться в нешуточную бурю. Что же, я всегда без страха бросался в бой, что мне какие-то силы природы…       Он тянет меня за собой, отступая назад, и я прижимаю его к приборной панели. Раздвигает ноги, позволяя мне встать между ними. Я почти целиком укладываю его на панель, какие-то кнопки загораются рядом, по-моему, мы что-то включили, только бы двигатель случайно не запустить. Снова целую его, пока он расстегивает молнию у меня на спине, наслаждаюсь этими мягкими податливыми губами, пью, словно божественный нектар… Последней связной мыслью мелькает — двадцать минут — очень мало!       Он упирается руками мне в грудь, приподнимается, заставляет отстраниться и, под мое недовольное рычание, стягивает комбинезон с плеч, задерживая взгляд на широкой обнаженной груди, а я жадно глотаю воздух, сгорая от желания снова к нему прикоснуться. — Ты плохо себя вел, — хрипло шепчет он, стараясь придать голосу твердость, но не обманешь, малыш, ты сам сгораешь от желания. Все же я тебе подыграю. — Очень плохо, — отвечаю таким тоном, будто раскрываю величайший секрет. Морщу лоб и поджимаю губы, киваю. — Наверное, меня надо наказать.       Логос шумно втягивает воздух, хитро улыбается, в глазах появляется опасный магнетический блеск. Давит мне на плечи, понуждая опуститься на колени между своих ног, попутно я стягиваю его комбинезон до щиколоток, кончиками пальцев задевая разгоряченную кожу. — Точно. Надо.       М-м-м? .. вот значит какое наказание, наглости ему не занимать, да только я совершенно не против, я хочу узнать его вкус, доставить настоящее наслаждение. Долгое. Сделать так, чтобы горячая волна безудержного желания держала его на самом гребне и, чтобы причиной этого был только я.       Руки скользят по внутренней стороне бедер, и его кожа покрывается мурашками. Его ладонь зарывается в мои волосы, пропуская сквозь пальцы длинные черные пряди. Задыхаясь от волнения, я целую его бедро, нежно провожу языком влажную дорожку, чувствуя, как рядом, от недостатка внимания, подрагивает его возбужденная плоть. Его запах сводит с ума, рот тотчас наполняется слюной, мне не терпится взять его член в рот и услышать, как он подавится воздухом и тихо застонет от блаженства.       Едва касаюсь головки языком, он дергается и закусывает губы, сдерживая стон. Похоже, я недооценил его. А если так? .. Обхватываю колени и развожу его ноги шире, неторопливо провожу влажную дорожку по всей длине ствола, снова возвращаюсь к головке, лениво вожу языком по самой вершинке, а затем кончиком языка толкаюсь в маленькое отверстие. Он снова дергается, рука в моих волосах сжимается сильнее, больно стягивая пряди, а я продолжаю пировать, упиваясь его соками и нарастающим возбуждением. Вылизываю его до тех пор, пока он не начинает извиваться всем телом, а член не начинает пульсировать, готовый взорваться. Обхватываю его бедра, чтобы немного притормозить, отстраняюсь. Логос глотает разочарованный стон. Мычит что-то нечленораздельное. Не хочется его мучить, но и так просто кончить я ему не позволю. Держись до конца, малыш, ты же меня знаешь.       Слюны и смазки так много, что она стекает по его стволу прямо между ягодиц. Это офигительно возбуждающее зрелище. Бросаю короткий взгляд на его лицо — глаза осоловели, щеки пылают, а губы припухли от поцелуев и укусов. Шумное сбивчивое дыхание ласкает слух. Он изнемогает от желания, а я добираюсь до сжатого пульсирующего колечка и издевательски поглаживаю, размазывая его же собственные соки. Он не может справиться с охватившей его дрожью. Соски затвердели и дерзко торчат, и я не могу удержаться от желания нагнуться и пососать их. Он стонет и выгибается, пока я облизываю каждый сосок и тискаю их зубами. Даже не замечает, как мои пальцы проскальзывают внутрь, лишь дыхание становится тяжелее. Я чувствую, как все внутри него вздрагивает, и бархатные стенки сжимаются вокруг моих пальцев. Он тихо стонет, затем давится воздухом, до крови кусает губы, дышит прерывисто, так, словно ему не хватает кислорода. Похоже, я задел, то самое место. Тихое «еще» заставляет меня замереть и зажмуриться. Дьявол, дай мне сил! У него такое сексуальное лицо — полузакрытые глаза и подрагивающие, чуть приоткрытые губы, между которых мелькает розовый язычок. Несколько медовых прядей выбились из хвоста и струятся по лицу нежными волнами. С чуть наморщенного лба, подрагивая ползет маленькая капелька пота — по щеке, на шею и ниже на ключицы. Черт… Сдавленно выдыхаю и в который раз мысленно осаждаю себя, нужно успокоиться, иначе я просто сорвусь и буду трахать его до потери пульса. Собственный член уже разрывается от возбуждения, пульсирует, отзываясь болью во всем теле. Держись, капитан! — Хочу твой член, — просто и без прелюдий, возбужденным шепотом, заявляет Логос, разбивая тем самым все мои попытки самоконтроля. Похоже, сейчас верх в нем взяли вожделение и страсть. Или одно слилось с другим, рождая первобытное почти животное желание, высказанное так пошло и прямо.       Такой контраст — от застенчивого мальчишки до похотливого монстра. Не сдержать вожделенного стона. Смогу ли я выдержать такой напор и не кончить, так и не успев войти в желанное тело. А он еще и подстегивает меня. Подстрекатель.       Сгибаю его ноги в коленях, развожу шире и обвиваю вокруг своей талии. Несколько глубоких вдохов и приставляю пульсирующую головку ко входу. От соприкосновения меня словно током бьет, а Логос дрожит, как ракета на старте. Нетерпение. Предвкушение. Желание быстрее почувствовать соитие и в тоже время тянуть до последнего, так как мы оба знаем — долго никому из нас не продержаться. Слишком долго терпели, ждали и не решались сделать первый шаг.       Одной рукой придерживаю его за бедро, другой направляю свой член, подаюсь вперед. Головка протискивается в узкий проход. Замираю. Еще одно движение, и я точно спущу, так и не добравшись до самого сладкого. Логос нетерпеливо стонет и беспомощно закатывает глаза, снова терзает свои губы. Я не понимаю от боли или наслаждения, но судя по его железному стояку, все же второе. Наконец вхожу до конца и не могу сдержать довольного стона, ощущая, как узкие стенки сдавливают меня. Так горячо… Непередаваемо… Не в силах больше терпеть, он толкается мне на встречу, вцепляется пальцами в края панели, стискивает зубы и начинает покачиваться, стараясь найти свой ритм. Я не двигаюсь, позволяя ему привыкнуть и делать все, что он пожелает. Черт… это забирает все мои силы. Просто какая-то пытка трахом! — Двигайся, — изнемогая, шепчет он, и я не смею ему не подчиниться.       Моя плоть медленно скользит, то обнажаясь наполовину, то снова скрываясь внутри его тела. Эта размеренная медитация сводит с ума. В голове нет ни единой мысли, все затоплено желанием. И только яркие звезды блестят впереди на фоне бесконечно темного неба.       Хочется сжимать его в объятиях, целовать, ласкать и брать, брать это роскошное тело снова и снова, но если я хоть немного ускорюсь, то все сразу закончится. Он выгибает спину и крепче сжимает меня ногами, притягивая ближе так, что мой член входит до упора. Логос морщится от несильной боли и прерывисто выдыхает через рот. Веду ладонью по его приподнявшейся груди, животу, мышцы приятно перекатываются под пальцами. — Нет… — сдавленно шепчет он, и моя рука замирает над его пахом. Понимаю, если дотронусь, он сразу кончит, а ему тоже хочется продлить это уже болезненное удовольствие. Похоже, мой мальчик немного мазохист. Улыбаюсь своим мыслям. Мой. Мой мальчик, теперь только мой.       Он облизывает губы, и они так соблазнительно блестят, что я не могу удержаться, наклоняюсь и целую, забирая все дыхание, глотая сладкие стоны. Его член трется о мой живот, оставляя влажные разводы. Обжигает. В голове взрываются фейерверки, отдаваясь покалыванием во всем теле, растекается внизу живота, скручиваясь в тугой узел. Я больше не могу терпеть. Ускоряюсь. Толкаюсь сильнее и резче. Логос запрокидывает голову, закатывает глаза, выгибаясь и прижимаясь ко мне сильнее. Вот же… Так меня и на пару минут не хватит. Все тело трясет, словно в лихорадке, грохот сердца отдается в висках… Сейчас… Уже почти…       Краем глаза замечаю, как на панели загорается зеленая лампочка, и в наше размеренное шумное дыхание вклинивается голос местного диспетчера. — «Абаддон», прием. Капитан, вы там? Не могли бы вы открыть шлюз, группа техников уже прибыла. — Ага… мы почти… закончили… — на автомате отвечаю, но лучше бы молчал — голос низкий и хриплый до неприличия.       Секундная заминка. — Что закончили? — с недоумением спрашивает диспетчер. — Черт… — задыхаюсь от блаженства, наугад хлопаю по панели, пытаясь отключить связь.       Корабль неожиданно содрогается… Логос напрягается всем телом и вцепляется в мои плечи до синяков… Живот и бедра обжигает горячей струей его семени, словно током прошибает, и я кончаю… Крики оргазма тонут в реве случайно запущенного двигателя… Отдергиваю руку от панели, но уже поздно. Вот бля… Испуганно смотрю в голубые глаза. — Ты точно псих… — он хрипло смеется, пытаясь восстановить дыхание. Падаю ему на грудь, также по-детски хихикая. Ну и обосрались, наверное, техники… — Ну, тише, — глупо улыбаясь, опускаю глаза, все же немного стыдно, что напугал его. Но он знает какой я и принимает таким. — Ты же со мной — мой талисман удачи, — выдаю привычную фразу. Знаю, она выбешивает его, но не могу сдержаться, он такой сексуальный, когда злится. — А ты — мое наказание, — устало закатывает глаза и сдается.       Я готов быть «наказанием», только бы он был со мной…