Тёмная звезда

POV Этос       Никогда не думал, что обычный корабль может показаться таким мрачным. Привычная обстановка, не вызывающая раньше негативных ощущений, сейчас кажется враждебной, а воздух вокруг тяжелым, он как живое существо — протяни руку и дотронешься. Полутемные коридоры словно сузились, потолок опустился — давит и наступает, чувство будто оказался запечатан в бетонную коробку, без малейшей надежды выбраться. Еще немного и воздух закончится, жизнь медленно оборвется в мучительной асфиксии. Остается только ждать и надеяться, чтобы этот момент наступил побыстрее. Все это лишь от осознания, что на корабле есть нечто, пугающее и жуткое, несущее неминуемую смерть. Хотя никто из нас не видел ни одного чудовища, ни одна камера ничего не зафиксировала. Можно обмануть людей, но компьютер работает четко и не чувствует страха. Если бы не разгром, учиненный в лаборатории, можно подумать, что монстров нет вовсе, или же они виртуозно скрываются, сливаясь с обстановкой. На видео с базы враг вел себя крайне агрессивно и без колебаний нападал на всех, кто встретится на пути. Где же они сейчас? Если это машины для убийств, почему прячутся? Мы бродим здесь уже несколько часов и не нашли никаких признаков чужого вторжения. Это делает сложившуюся ситуацию еще более пугающей и напряженной.       Я не разделяю энтузиазма капитана по поводу того, что мы сможем самостоятельно зачистить корабль, мы просто не готовы к столкновению с такой силой, но прятаться тоже не имеет никакого смысла. Лучше умереть в бою, чем скрываться как последний трус. Вот чего у капитана не отнять, так это способности заражать всех героизмом и вселять уверенность в победе, хотя при этом он не скрывает, что мы все запросто можем умереть.       Поначалу излишне напряженный Праксис сейчас немного расслабился. Его плечи распрямились, пальцы по прежнему уверенно сжимают пистолет, но уже не так сильно. Он изредка оглядывается, чтобы убедиться, что я иду следом. Это… приятно? Его мимолетный взгляд согревает меня и вселяет чувство защищенности. Интересно, о чем он думает? Мы не разговариваем, не стоит привлекать излишнее внимание невидимого врага. Наши отношения, кажется, начали налаживаться, мы вроде бы нашли с ним общий язык или просто сплотились на почве общей проблемы. Конечно, наше сотрудничество далеко от идеала, я бы не назвал нас командой, но мы уже и не поодиночке. По крайней мере, мне так кажется. Хотел бы я, чтобы наши отношения стали такими же как у капитана с Логосом, или у Каина с Авелем. То есть… н-нет…       Перед глазами сразу всплывает картина, которую мы с Праксисом наблюдали на базе. Только от воспоминаний о дикой страсти, развернувшейся перед нами, сердце начинает биться быстрее, а на щеках вспыхивает пожар.       То, что Каин и Авель связаны не только как пилот и навигатор, не было секретом, но увидеть воочию… То, как они смотрят друг на друга, как понимают друг друга без слов, как прикасаются, как хотят друг друга… Их связь вызывает во мне постыдное чувство… зависти? Не то чтобы мне хотелось подобных отношений с Праксисом, просто… Праксис смотрит на меня как на… Поначалу мне казалось, что он меня попросту игнорировал, словно я бесплатное приложение, насильно навязанное ему — балласт, от которого он хочет, но не может избавиться. Сейчас же его взгляд стал намного теплее, мы даже можем поговорить, обсудить план действий или…       По телу пробегает теплая волна мурашек, стоит только вспоминать кое-что еще из его действий. То, как он прижимал меня к себе, когда мы нашли тело биолога на базе. Я не могу перестать об этом думать. Почему обычно холодный и отстраненный он повел себя так… словно хотел утешить и защитить меня от всего на свете. Может это всего лишь жалость к неопытному мальчишке? Да, я был жалок, чуть не разрыдался от страха и вида изуродованной плоти, впервые я видел смерть так близко. Я благодарен Праксису за поддержку и в то же время… Мне не нужна его жалость! Мне нужно, нужно… Что?       Я хочу доказать ему, что я сильный и самостоятельный, что я сам в состоянии о себе позаботиться. Со мной не нужно возиться из жалости! Не нужно оберегать меня, то есть… черт! Голова кипит уже! Что меня, черт возьми, так напрягает?! Он не видит во мне напарника, не принимает всерьез, это расстраивает, да, но это не самое главное, что так беспокоит меня. Есть еще одно досадное обстоятельство, которое так раздражает и мучает, я полностью осознал это, когда мы вернулись с базы. Я хочу доказать Праксису, что ни чем не хуже Авеля! .. Это… Что же получается? Меня задевает то, что Праксис смотрит на Авеля по-особенному? То, как он бросился ему на помощь, то, какая обида и горечь плескались в его глазах, когда он увидел, с каким желанием Авель отдается Каину, и какой гнев горел в его же глазах чуть позже. Я не вызываю у Праксиса таких ярких эмоций. Конечно, Авель красивый, умный и добрый, но… я же… я тоже…       А что я? Что я чувствую? Грусть? Злость? Просто переживаю за напарника? Нет, не обманывайся, Этос, то, что ты чувствуешь — ревность. Чувство ранее неведомое мне, а теперь с каждым днем поглощающее все больше и больше. Да, я ревную. И что это значит? Мне не достаточно внимания Праксиса? Смешно. Какого же внимания я хочу? В голову против воли закрадываются мысли о том, что было бы лучше, если бы Авеля не было на этом задании, на «Слейпнире», вообще в моей жизни. Это что-то изменило бы? Я понимаю, Авель ни в чем не виноват и никогда не давал повода, но…       Я завидую, ревную?! Я хочу, чтобы Праксис смотрел на меня как на равного, признал своим напарником? Или я хочу большего? Хочу, чтобы он снова обнял меня, сжал в своих сильных и теплых объятиях, не потому что считает своим долгом оградить от чего-то, а просто, потому что хочет, потому что ему самому это приятно. Я бы прислушался к ровному биению его сердца, к его дыханию, обнял бы в ответ, и все мои страхи исчезли бы. Боже, какие постыдные желания. Я не должен думать о подобном, он всего лишь мой боец и не обязан испытывать ко мне никаких чувств, но я уже ничего не могу с собой поделать. Где-то глубоко в душе уже зародилась червоточинка и медленно грызет меня, внутри все сжимается и тихо ноет, угнетает, топит в бессилии что-либо изменить.       Стараюсь прогнать неправильные мысли из головы и сосредоточиться на задании. Внимательно вглядываюсь в экран планшета, словно от моего напряженного взгляда там появится что-то новое. Все та же зеленая многоуровневая сеть из коридоров и отсеков и красные точки, медленно передвигающиеся по схеме. Ничего не изменилось за последнее время. Ни намека на чужое присутствие. Впереди остался последний отсек в нашем секторе — энергетический блок. Здесь сосредоточены все самые важные для корабля объекты: варп-реактор, установки синтеза, рециркуляции воды и бытовых отходов, система кондиционирования воздуха и климат-контроля. Все это обеспечивает кораблю возможность нормально функционировать, а членам экипажа создает приемлемые условия для работы и отдыха. Здесь все подчинено центральному процессору бортового компьютера: от количества топлива, подаваемого в активную зону реактора, до смены картриджей в фильтрах кондиционеров. Техники сюда заглядывают очень редко — снять контрольные показатели, и то дальше пульта оператора не заходят. Весь парадокс в том, что это самое важное и самое опасное место на корабле. Реактор хоть и скрыт толстым трехслойным кожухом, но от мысли, что находишься рядом с сооружением, способным разнести эту планету на куски, неприятно посасывает под ложечкой. Не думаю, что мы кого-нибудь здесь обнаружим, но приказ капитана «проверить и доложить» выполнить обязаны.       Дверь плавно отъезжает в сторону, и в лицо сразу бьет поток теплого влажного воздуха, я бы сказал слишком теплого, даже для отсека с теплообменником. Запах какой-то странный. По спине мелкой дрожью пробегает холодок. Какое-то нехорошее у меня предчувствие. Здесь неуютно, не то чтобы в полутемном душном отсеке, опасном для жизни должно быть удобно и комфортно, но здесь… сейчас такое напряжение, что вот-вот заискрятся молнии.       Идем дальше и тревога нарастает, ощущение, словно заперли в клетке с голодным тигром. Снова внимательно вглядываюсь в планшет — от излишнего тепла почти все залито красным, клочки густого «воздуха» плавно двигаются на экране, затапливая схему. Тепловизор здесь бесполезен, а датчики движения упорно молчат. Это нервирует, нарушает мнимый контроль над ситуацией. В наш век люди привыкли доверять машинам больше, чем собственным глазам, и сейчас я словно внезапно ослеп. Мне все время хочется обернуться назад, посмотреть не стоит ли кто-то за спиной. Видимо, Праксис тоже испытывает это тревожное чувство, он снова напрягся, снял пистолет с предохранителя и осторожно двигается вперед, давая мне знак не отходить от него.       Тяжелые ботинки прилипают и с противным чмокающим звуком отрываются от пола. Что за? .. Опускаю глаза. Весь пол покрыт тонким слоем неизвестной зеленоватой субстанции. Поднимаю ногу, чтобы получше рассмотреть — тонкие ниточки зеленой гадости тянутся от подошвы. Фуу… Что за мерзость? Чем дальше мы проходим, тем толще становится слой. Стены сплошь увитые толстыми, мерно гудящими силовыми кабелями, кожухами воздуховодов, распределительными щитками и коробками маршрутизаторов покрыты этой вязкой слизью. В тусклом освещении она блестит и отсвечивает зеленым, словно живая расползается по всему помещению, оплетая углы и стены, превращая кабели в гигантских двигающихся червей, переплетающихся и копошащихся в огромном гнезде. В голове сразу всплывают строчки из отчета об улье и матке… Они начали вить здесь гнездо, они хотят размножаться и люди для этого основной компонент — кокон и корм. Именно так я себя и чувствую — ничтожной мошкой, попавшей в сети к пауку. На схеме по-прежнему только крупные расплывчатые красные пятна, из-за высокой температуры невозможно разглядеть даже движущиеся объекты.       Нам бы убраться отсюда поскорее.       Какой бы мерзкой и зловещей не казалась обстановка, самое страшное ждало нас впереди. Еще несколько шагов и в дальнем углу мы видим более плотные и темные наросты на стене, а в них… Сердце пропускает удар, а затем начинает биться как сумасшедшее. Почему мне так везет на трупы на этой планете? В наростах, словно вмурованное в стену, висит тело пропавшего техника. Слизь как водоросли опутала его со всех сторон, кажется впиваясь даже под кожу — вот уж точно муха в паутине. Его глаза закрыты, лицо покрылось испариной и приобрело бледный синюшный оттенок. Мертвец? Но мертвого они не притащили бы сюда, трупы для них бесполезны, а вот живые… Стоп! Это значит, мы действительно набрели на гнездо! Вспоминая рассказ Авеля, судорожно оглядываюсь по сторонам в поисках яиц — ничего. Наверное, еще не подошла нужная стадия развития. Облегченно выдыхаю и снова перевожу взгляд на пленника. Праксис стоит рядом, но кажется вовсе не обращает внимания на своеобразный кокон. Смотрит куда-то в сторону и крепче сжимает рукоять оружия.       Пакстон без сознания, я даже не уверен, что он жив. Мертвенно бледное лицо, искаженное мукой, заставляет мое сердце сжиматься от боли. Мы должны вытащить его отсюда, он же не заражён, яиц ведь нет! Мы можем спасти его! Почему Праксис стоит и ничего не делает?! Тупо пялится в стену! Мы же… — Нужно вытащить е… — Праксис резко оборачивается на мой голос, и одного его взгляда достаточно, чтобы я заткнулся. Что?       Ответ не заставил себя долго ждать. Противоположная стена зашевелилась. Сердце замирает, а я не верю своим глазам. В зеленых бликах, скользящих по идеально гладкой черной поверхности, пространство искажается, и он появляется прямо извне, словно вылезая из другого измерения. На четвереньках, опираясь на колени и ладони, уродливое тело отделяется от стены, становясь полностью видимым. Четко выделяющиеся суставы, проступающие кости, обтянутые черной матовой кожей, выгнутая как у дикой кошки спина, покрытая острыми наростами, огромный хвост выгибается вперед вдоль всего туловища, зависает над головой. Крепко удерживаясь на вертикальной поверхности, спускается чуть ниже, как огромное насекомое с легкостью ползет по стене. Невероятная картина — страшная и одновременно завораживающая, не поддающаяся простому осмыслению, но более чем реальная. Мощные когтистые руки-лапы скребут по стене, оставляя неглубокие, но четкие царапины на металле. Поднимает голову и за-за широкого панциря появляются массивные челюсти. Я не вижу глаз или носа, только огромные острые зубы, густо покрытые слюной, они размыкаются выпуская из глубины рта еще одни, более мелкие, но не менее опасные. До слуха доходит громкое рычание, переходящее в высокий, раздирающий перепонки вопль — нечеловеческие звуки.       Мир резко сужается до пределов видимости, а в глазах только огромная омерзительная тварь, зависшая параллельно стене и готовая в любой момент броситься и разорвать меня на части. Не могу пошевелиться, даже вдохнуть не могу, все тело сковано ужасом. Я уже видел их на записи с базы, но в реальности все совсем по-другому — больше, ярче, страшнее — звук, запах, ощущение скорой мучительной смерти. Это существо олицетворяет именно смерть, одним своим видом заставляя поверить, что она неминуема.       Мне кажется, что время остановилось, мир словно в замедленной киносъемке растекается вокруг в серой дымке, разбивается на части вспышкой алого при каждом ударе сердца и снова собирается в нечто неясное и нереальное. Только Чужой перед глазами выделяется четко и ярко, как хорошо прорисованная деталь на размытом фоне.       Ничего не соображаю, когда он бросается со стены, одним мощным прыжком почти достигая меня, не понимаю как лечу в сторону, падаю на пол, придавленный чьим-то телом. Планшет выпадает из рук и отлетает к стене, в нее же врезается и падает в густую слизь оружие Праксиса. Черная зубастая громадина пролетает мимо, приземляясь на задние лапы, молниеносно разворачивается, слишком быстрая реакция для такого роста и веса.       Мне уже кажется, что я чувствую, как огромные когти впиваются и раздирают мое тело, но это всего лишь рука Праксиса. Он тянет меня вверх, пытаясь поставить на ноги. Что-то кричит, но я не разбираю слов, в голове лишь нечеловеческие вопли, заполняющие все пространство вокруг. Ноги разъезжаются на скользком полу, с трудом поднявшись, я понимаю, что бегу лишь потому, что легкие раздирает от недостатка кислорода. Серая дымка все гуще, словно я оказался внутри грозового облака и полностью потонул в нем. Не чувствую своего тела, не чувствую, как Праксис тянет меня за руку, не вижу ничего вокруг.       Сознание возвращается от жгучей боли — пощечина и я готов сказать за нее спасибо. Мир снова приобретает четкие очертания — пустой плохо освещенный коридор, Праксис согнувшись держится за бок и обеспокоенно смотрит на меня. Я сижу на полу, кажется не ранен, только ушибы от падения и ноющая боль в мышцах от внезапного забега. — …да приди ты в себя уже! — наконец, я могу слышать. — В порядке?! — Да…       Он облегченно выдыхает и падает рядом на колени. Где мы? Я совершенно не понимаю, как мы сюда попали, где чудовище и что вообще произошло. Я должен был быть уже разорван этой тварью, она летела прямо на меня. Как нам удалось спастись? Страх и заторможенность понемногу отступают, и я начинаю понимать, что это Праксис вытащил меня из лап Смерти, когда я впал в ступор. Никудышный из меня солдат. — Спасибо… — говорю в пустоту, все еще восстанавливая в голове прошедшие события. — Ерунда, — отвечает он и негромко шипит, крепче зажимая бок рукой. Через пальцы проступают тонкие струйки крови. — Ты ранен?! — Я наконец окончательно прихожу в себя, поднимаюсь на колени и нависаю над Праксисом, пытаясь отдернуть его руку от раны. — Дай мне посмотреть!       Он послушно убирает руку и прислоняется к стене, стараясь дышать ровнее. Его бок просто проткнут вместе с защитой — здоровенная дыра и кровь не останавливается, маленькими фонтанчиками бьет при каждом выдохе. Зверь зацепил его когтями или острым хвостом, когда он оттолкнул меня, закрывая собой. Господи, он мог умереть, да и сейчас его жизнь в большой опасности! Необходимо остановить кровь! Да как он вообще бежал, да еще меня тянул… с такими ранами? Это из-за меня, из-за моей глупости и трусости. Он был прав, я действительно балласт и сейчас могу стоить ему жизни. Я… я обязан спасти его… А где же тварь, что напала на нас? .. Мысли путаются, подступает паника.       Оборачиваюсь на глухой щелчок — контроллер двери в конце коридора загорается красным — с другой стороны тоже. Заперто?! Какого… что происходит?! Плевать, не это главное сейчас, мне нужно помочь Праксису. Черт, я даже не понимаю где мы! И планшет потерял! Праксис начинает дышать отрывисто и часто. Глаза закрыты, а лицо совсем бледное. Сильнее зажимаю его рану, пальцы и рукава комбинезона уже перепачканы в алом. Нажимаю кнопку вызова коммлинка на запястье — мне нужно связаться с кем-нибудь. Мне нужна помощь. Шипение в ухе, настройка на канал.       «Что за черт?! Почему…» — раздается голос капитана. Снова шипение. Канал связи оборван. Перехожу на другую частоту. — Капитан, вы меня слышите?! — голос срывается, и страх снова сковывает тело. Я боюсь, но на этот раз не за себя. — Этос? В чем дело? — отзывается Кронос, и мне становится легче дышать. Слава богу. — Вы видите меня на схеме? Мы в энергетическом. Мне нужна помощь, Праксис серьезно ранен! — Вижу, — капитан реагирует мгновенно, — вы недалеко от нас, только вот двери… Черт! .. — связь снова обрывается. — Капитан?! Капитан?!       Молчание. Назойливое шипение сводит с ума. Кажется страшнее звука я еще не слышал. Вытираю пот, обильно выступивший на лбу и снова зажимаю рану Праксиса, уже обеими руками.       Возьми себя в руки, Этос! Ты должен помочь напарнику! Ты можешь! Умеешь! Соберись!       Праксис медленно сползает по стене, заваливаясь на раненый бок, старательно сдерживает болезненный стон, чтобы не напугать меня еще больше. Зря. Кричи, не время строить из себя героя. Ты спас мне жизнь, теперь моя очередь.       Подхватываю ослабевшее тело, укладываю на спину, заставляя согнуть ноги в коленях. Отодвигаю уже ненужную защиту, ножом вспарываю ткань комбинезона. С левой стороны глубокая, как воронка, рваная рана быстро наполняется тёмной кровью. Держись, Праксис, я сейчас. Его хриплый кашель и частое поверхностное дыхание — слишком громкое в полной тишине. Черт, не смей умирать! Не сегодня! Вообще не смей! Я не прощу себе этого! Паника снова накатывает громадной волной. Усилием воли унимаю дрожь в руках и заставляю голову работать.       Щелчок карабина индивидуальной «неотложки», шелест упаковки стерильных салфеток. Накрываю дыру салфеткой, прижимаю его руку к боку. — Праксис, прижми, держи крепче, слышишь, мне нужна твоя помощь! — стараюсь, чтобы голос звучал четко и требовательно, искренне надеясь, что он не заметит в нем отчаяния.       Он стонет сквозь сцепленные зубы, сжимая рану уже слабеющими пальцами. Я быстро кое-как натягиваю перчатку на руку, зубами разрываю упаковку кровоостанавливающего бинта и, отбросив салфетку, запихиваю его в рану до тех пор, пока он не перестаёт пропитываться кровью. Остаток накладываю сверху и фиксирую, максимально прижимая повязку к месту ранения. Отщелкнутые колпачки минишприцев отлетают куда-то в темноту, и я всаживаю иглы в мышцу. Пока выпускаю лекарство, перевожу взгляд на бледное лицо бойца. И тут до меня доходит, что все это время он орет… выдавая такие изощренные ругательства, что я невольно краснею и на секунду замираю. А потом улыбаюсь… кричит, значит в сознании, значит я успел…       Сажусь рядом, устраивая его голову у себя на коленях. Его тело все еще бьет мелкая дрожь, но скоро она пройдет, подействует обезболивающее. На какое-то время этого хватит. На меня накатывает смертельная усталость вперемешку с возбуждением — когда я пытаюсь напиться, горлышко фляжки стучит по зубам и вода проливается. Смачиваю салфетку и провожу по пересохшим губам Праксиса, выжимая несколько капель ему в рот, он судорожно глотает, прикрывает глаз, уголки бледных губ чуть вздрагивают в подобии улыбки. Дыхание становится более размеренным. Мое тоже.       Немного успокоившись, оглядываюсь. Пустой коридор. Тишина. И мы.       Нужно подумать, что делать дальше. Свет в конце коридора мигнул пару раз и отключился совсем. Красный контролер на двери в темноте загорается еще ярче, словно издеваясь и подчеркивая, что нам некуда идти. Уже нет сил расстраиваться. Надо бы встать и попробовать ручной доступ. Еще чуть-чуть посижу. Во всем теле такая тяжесть, что не пошевелиться. Надеюсь, капитан быстро сможет добраться до нас.       Проведенные в тишине минуты кажутся вечностью. Внутри холодными кольцами снова начинает скручиваться страх. За жизь Праксиса. За свою. За капитана. Что если он не дойдет. Вдруг путь ему тоже преградит Чужой. Что тогда? Мы останемся здесь? Не сможем выбраться? Праксис умрет? А я… Нет, нет! Гоню от себя пропитанные отчаянием мысли. Я должен что-то сделать.       Осторожно спускаю голову кажется уснувшего Праксиса на пол. Поднимаюсь на ноги, нужно все-таки проверить двери. Если они заперты, то нам не выбраться, а Кроносу не зайти, но в этом есть и плюс — тварь к нам тоже не попадет. Как насмешка над моими мыслями, сверху доносится негромкое шуршание. Поднимаю голову, прислушиваюсь, внимательно разглядывая потолок — широкий вентиляционный канал тянется через весь коридор. Шуршащий звук приближается, металл над головой поскрипывает.       Там внутри, над нами, определенно, что-то есть…       Дыхание перехватывает. Конечно, монстры же сбежали из лаборатории по вентиляции, зачем им двери. Этот злосчастный коридор не долго был для нас спасением — теперь это настоящая ловушка. Бросаю короткий взгляд на Праксиса. Даже будь двери открытыми, мы бы не смогли сбежать. Выдыхаю и медленно достаю оружие. Скрип и шуршание уже над головой — двигается дальше. Разворачиваюсь. В паре метров в потолке крышка люка. Навожу оружие прямо на нее. Палец подрагивает на спусковом крючке. А что остается? Стрелять…       Снова воцаряется полная тишина. Закрываю глаза, на миг погружаясь в спасительную темноту. Словно нет ничего этого: нет чудовищ, корабля и этой планеты, нет крови и страха, а я мирно сплю дома в своей постели. Вдох. Собираю все остатки сил и воли. Больше не отвожу взгляда от крышки люка. Я не умру здесь просто так. Не теперь!       С резким грохотом выбитая мощным ударом крышка падает на пол…