Тёмная звезда

      Когти. Зубы. Выступающие ребра, уродливые наросты и шипы на теле. Мощные лапы и длинный хвост. Я уже видел это. Близко. Чувствовал чудовищную силу и запах подкравшейся вместе с ней смерти… И вот снова. Еще больше, еще ближе, еще сильнее… Невероятно ловкий, стремительный, смертоносный… Исчадие ада.       Пошли вторые сутки с того момента, как я увидел Его впервые и меня до сих пор передергивает от омерзения и страха. Но эта особь изменилась…</i> Он не просто кровожадный зверь, нападающий в лоб, он учится, он наблюдает, выжидает удобный момент, словно учитывая предыдущие неудачи своих собратьев. То, как ловко он сейчас ушел от импульса… Капитан среагировал мгновенно, но тварь оказалась быстрее. Не потому ли, что просчитала нас? От этого кровь стынет в жилах, а сердце замирает, словно сосуды забиты ледяной крошкой. Убить тупое агрессивное животное, каким бы огромным и опасным зверем оно не было — просто, а вот монстра с такими потрясающими инстинктами, способного так быстро адаптироваться к внешним условиям… Он не животное — форма жизни, Чужая раса. Не оружие — боец, кровожадный искусный боец. И это уже не охота, а настоящая война. Развязанная не нами, без смысла и цели, ради эксперимента, но именно мы умираем здесь один за другим.       Всё происходит очень быстро. За мгновения. Я лишь успеваю сделать вдох, а выдохнуть уже не могу. Огромные острые когти задевают Каина, который каким-то чудом успевает окатиться в сторону. В этот же момент я хватаюсь за свое бедро и живот. Боль адская. Глубокие порезы жгут кожу, словно раскаленные угли. Пульс как бешеный грохочет в висках, разрывая голову, а в ушах зловещее шипение твари. Где-то фоном звуки нового импульса и поверх всего этого ложится тяжелое дыхание Каина.       «Деймос, нет! Твою мать, твою мать, твою мать, твою мать…»       Он молчит, но я отчетливо слышу его крик. Его эмоции и боль, как физическая, так и душевная накатывают огромной волной, словно водоворот, утягивают на дно бездны, не дают вдохнуть или закрыть глаза, чтобы хоть на секунду остаться в спасительной тьме.       Я вижу, как Чужой накрывает Деймоса своим телом, распластывает по полу, вонзая острые когти в податливую плоть. Как кровь темным потоком хлещет на пол. Как в следующую секунду тело монстра разлетается на куски, обдавая кислотой еще живого бойца. Вижу, как исчезает его лицо, плечи, грудь. Просто тают на глазах, как будто кто-то стирает рисунок ластиком. Растворилось все… даже кости. Словно и не было человека — кровавая бурлящая, дымящаяся жижа, будто раскаленная лава разъедает пол. Я смотрю на эту страшную картину не в силах оторвать глаз или закричать. Лицо и шею больно обжигают собственные слезы, впиваясь в кожу раскаленными острыми иглами.       Боль. Страх. Боль. Наконец темнота.       Когда я снова открываю глаза, все уже стихло. Приборная панель расплывается как в тумане, а голубые и красные огни на ней растягиваются в кривые причудливые линии. Смаргиваю, стараясь сфокусировать взгляд. Я на полу, рядом перевернутое кресло. Словно в бреду цепляюсь за него, ищу опору, руки дрожат. Приподнимаюсь. Густой едкий запах крови и оплавленного металла ударяет в нос. Запах смерти. Боюсь повернуть голову, но все же делаю над собой усилие. Оплавленная по краям дыра в полу припорошена мелкими уже посеревшими кристалликами льда. Кронос с огнетушителем в руках, глаза на поникшем лице опущены в пол. Похоже, он остановил кислотный поток тем же способом, что и я в ангаре. Черный, покрытый замороженной субстанцией панцирь, словно на изнанку вывернутые, выкрученные сильнейшей судорогой останки. Не человеческие. Это всё, что осталось. От… Деймоса не осталось ничего. Прикрываю рот рукой, сдерживая рвотные спазмы, усилием воли заталкивая назад огромный колючий ком, подступивший к горлу. Он проваливается в желудок, обдирая все внутри острыми краями. В голове пусто. А тело словно онемело и холодно ужасно. Так холодно, что губы дрожат. Цепляюсь за панель, хочу встать, пальцы не чувствуют опоры, словно одеревенелые. Не мои.       «Каин?»       Я не вижу его. Он не отвечает мне. Я не чувствую его силы. Только могильный холод. Верчу головой. Подступает паника.       Каин сидит в углу, прислонившись спиной к стене. Грудь тяжело и медленно вздымается. Потускневшие черные глаза абсолютно пусты. Взгляд бессмысленный, замерзший, направленный в никуда. Он зажимает бок рукой, пальцы в крови. Она тонкими струйками стекает на пол, собираясь в темную лужицу. Я никогда не видел его таким бледным, словно покойник. Срываюсь с места, на коленях подползаю к нему. Трясу за плечи, хочу взять за руку, дотронуться, убедиться, что он всё еще здесь. Со мной. — Не трогай!.. — дергается и вжимается в стену. Он не кажется напуганным, просто не хочет, чтобы я прикасался к нему, словно я чужой для него. Его руки холодные как лед и липкие от крови.       «Каин?!»       Я не могу произнести его имя вслух. Голоса нет. Свои последние силы я передал ему. Я и больше готов отдать. Свою кровь. Свою жизнь. Лишь бы в его глазах снова загорелся лукавый огонек, который так пугает и привлекает одновременно, чтобы на тонких губах снова заиграла наглая ухмылочка, снова увидеть его самодовольный взгляд и услышать снисходительное: «Принцесса» или собственническое: «Моя сучка». Лишь бы он остался здесь.       Отодвигаю его руки, склоняюсь над ним, пытаясь рассмотреть раны. Его руки безвольно соскальзывают на бедра и дальше — на пол. Он никак не реагирует на мои прикосновения, просто сидит и смотрит в никуда. Рядом присаживается Кронос. Помогает мне уложить Каина на спину, снять остатки изодранного комбинезона. Нужно обработать раны. Три длинных рваных пореза пересекают тело наискось от ребер до поясницы. Не глубокие. Вскользь задело. Не страшно. Я как будто со стороны смотрю как Кронос обрабатывает края порезов обеззараживающим спреем, как колет обезболивающее, как накладывает повязку, сквозь туман слышу, как он просит меня приподнять Каина и как туго бинтует того поперек торса.       Каина трясет. Шок? Не от физической боли. Я не чувствую, просто понимаю это. Но почему я не чувствую? Словно между нами встал какой-то блок. Ледяная преграда, которая не подпускает меня к нему. Я зову его, беру за руку, сжимаю — никакого ответа — заглядываю в глаза. Нет. Он не видит меня, не узнает. Это не мой Каин.       «Приди в себя, пожалуйста!»       Не отзывается, просто смотрит мимо меня. В сознании высокая толстая каменная стена, я стою перед ней и отчаянно колочу руками, сбивая костяшки в кровь, хочу попасть на ту сторону, но он не пускает. Что такого он прячет за ней? Что-то чего я не должен знать? Кажется, поэтому он не реагирует на внешние раздражители, все силы уходят на то, чтобы удерживать эту стену.       «Откройся! Покажи! Что бы ты не сделал, я буду на твоей стороне!» — отчаянно прошу я и одновременно боюсь. Боюсь увидеть то, чего не должен, то, что может оттолкнуть меня от него. Если что-то может? Он слегка поворачивает голову в мою сторону, но взгляд всё такой же бессмысленный. Пустой. Лишенный жизни.       «Впусти?»       Тишина в ответ. Это так злит, так выводит из себя, что мне хочется ударить его, разбить лицо в кровь и выместить всё накопившееся внутри: боль, страх, отчаяние…       «Чертов эгоист, нельзя так поступать с людьми! Ты нужен мне! Каин! Слышишь!»       Ничего. Чувствую, как слезы подступают к горлу, колючий ком внутри становится еще больше, разрастается с каждой секундой, всаживая свои длинные шипы в мое сердце. Отворачиваюсь. Не могу смотреть в эти пустые глаза.       «Слабак!»       Я ненавижу его за то, что он бросил меня. Отказался так легко. Не успеваю подняться, как мое запястье перехватывают сильные пальцы. Не дрожат ничуть. Стискивают крепко. До боли. Каин сдавленно выдыхает, а я замираю. Боюсь шевельнуться, боюсь, что он отпустит мою руку. Вглядываюсь в его бесконечно глубокие глаза, пытаясь рассмотреть, что же он так тщательно прячет.       Стена передо мной пошла трещинами. Сначала маленькие осколки, песок, а потом и целые камни падают к ногам, превращаясь в пыль. Впереди темнота. Черная. Непроглядная. Пугающая. В этой части его души, я никогда не был. Мне страшно, но я хочу знать о нем все. Там что-то важное, важное для нас обоих, и раз он решился показать мне, я не имею права отступать. Делаю шаг вперед… Меня затягивает, словно в черную дыру… … — Итак? Всё прошло успешно? — спрашивает Беринг и закуривает, выпуская в воздух тонкое колечко дыма. — Да сэр. Определенно да, — отвечает Каин и широко улыбается, скорее самодовольно скалится, прожигая командора взглядом. Эта не ухмылочка, демонстрирующая превосходство, и не счастливая улыбка, это… Это злая холодная гримаса расчетливого ублюдка и почему-то она так уместна на его лице сейчас. Он словно подтверждает, что план удался. Все сделано в точности, как и было приказано. Приказано.       Мысли невольно цепляются за последнее слово. Что за странные видения? Голова начинает болеть. Мне трудно идти дальше, но я хочу знать больше. — Нравится? — Бериг щелкает зажигалкой, помогая Каину прикурить сигару и снисходительно улыбается. — Это с Земли, — немного помолчав, он ждет пока Каин сделает затяжку и продолжает. — Ты должен гордиться собой, сынок, все только и говорят о том трюке с кораблем разведчиком. — Я сделал это не один, сэр… — Каин отводит взгляд от командира и медленно выдыхает густой дым. — Ты далеко ушел от того, кем был в колонии. Многие из моих коллег не верили, что ты подходишь для этого задания и уже были готовы отправить тебя обратно, но я верил в твой потенциал. Если бы Авель не пошел на контакт… — Каин фыркает, мазнув презрительным взглядом по лицу Беринга и снова опускает глаза. — Тебе повезло, что его оказалось так легко соблазнить, что ваша связь оказалась настолько прочной. Продолжай в том же духе, сынок, и очень скоро окажешься дома…       Что значит, соблазнить? Приказано… Сейчас отчего-то вспоминаются слова Праксиса: «Каин — шестерка командира. Не заблуждайся на его счет.»       Что это значит?! Я помню тот день, когда мы с Каином чудом ушли из-под удара. Мной двигало желание защитить своих товарищей. Вернуться назад. Я знал, что Каин тоже хотел этого. Со мной. Это была наша последняя ночь перед полетом на LV, ночь, когда Каин любил меня. Не трахал, как личную сучку, а именно любил и позволял мне любить его. Мне хотелось в это верить. Именно тогда я впервые почувствовал особенную связь между нами. Это был обман? Спланированное действие? Когда я проснулся его не было рядом. Хм, теперь я знаю, где он был.       Сердце сжимается, и предательские слезы жгут глаза, но я продолжаю идти дальше, еще глубже в темноту. — Итак, у тебя есть что-то для меня, мышонок? — спрашивает Каин, выпуская тонкую струйку дыма изо рта. Деймос кивает и прячет затравленный взгляд за длинной челкой. — Это Беринг? — Деймос отрицательно мотает головой. — Кук? — снова «нет». — Это на счет моей новой подружки? — еще раз пробует Каин и получает утвердительный кивок. Его глаза загораются немного ярче призывным огнем, словно гипнотизируя Деймоса. Каин делает шаг вперед. — Почему бы тебе не прошептать мне это? — издевательский тон и еще маленький шаг вперед. — Давай… — этот приказ звучит для Деймоса как искушение, и Каин это знает.       Словно получив долгожданное разрешение, Деймос напрыгивает на Каина, запускает руку в его волосы на затылке, прижимается ближе всем телом. Отчаянно. Закидывает одну ногу на талию, словно хочет слиться с Каином, раствориться в нем. Что-то хрипло и возбужденно шепчет на ухо, а потом обводит языком контур черной серьги, прихватывая чужую мочку губами. Несмело, но так жадно и торопливо, словно боится, что его оттолкнут. Или знает? Каин несильно ударяет носком ботинка по щиколотке Деймоса. Стоять на одной ноге и без того трудно, а теперь его лишают последней опоры. Падая, он отчаянно хватается за Каина, но тот лишь отталкивает его и усмехается. Он уже получил нужную информацию. — А ты нагловат, тебе не кажется? — насмешливо бросает Каин, глядя на Деймоса сверху вниз. Тот молчит и съеживается на полу, словно ожидает удара, Каин лишь фыркает и бесцеремонно переступает через дрожащее тело. — Спасибо за сведения, дружок. — Подхватывает куртку и выходит за дверь.       Ты заставлял Деймоса следить за мной? Зная о его чувствах, продолжал издеваться и травить ложной надеждой? Как же низко… Кто для тебя люди вообще?.. Сейчас так некстати вспоминается ещё одна фраза Праксиса: «Он назвал тебя шлюхой» Тогда я не поверил, а сейчас… Ты правда считаешь меня просто шлюхой, Каин? — Обычно я не трахаю шлюх, но он так грязно умолял меня об этом и… — Каин не успевает договорить, прерванный сильным ударом кулака Праксиса в челюсть.

…

      Последние слова как пощечина. Вздрагиваю, приходя в себя, отвожу взгляд, разрываю связь, высвобождая руку. Не хочу знать больше. Достаточно! Обман. Все обман! Что ты за ублюдок?! Так просто играешь с людьми ради своей выгоды… так просто обманываешь, так просто переступаешь через чужие жизни! И как меня угораздило так в тебя вляпаться? Зачем показал мне? Чтобы поиздеваться еще раз? Поиздеваться над глупым мальчишкой и в очередной раз доказать свое превосходство?       В голове всплывает картинка из ангара несколько часов назад. Он рисковал своей жизнью ради меня.       «Авель! Беги, малыш, прячься»       Я чувствовал его неподдельный страх за мою жизнь. Еще я помню его бешеную ревность к Праксису и трепет, когда он целует меня, шепчет мне на ухо горячие пошлости — это не игра. Это не слова — эмоции. Настоящие. Их нельзя подделать. Прикрываю глаза, воспоминания всплывают сами собой яркими картинками. Не понимаю, я это вспоминаю или он. Сознания переплетены так тесно, что я не могу разграничить их.       «Скажи мне, что ты хочешь?»       «Трахни меня. Не сдерживайся. Не жалей. Хочу, чтобы было жестко и быстро. Хочу, хочу! Глубоко, сильно, горячо.»       «Зачем показываешь это? Зачем ты начал эту жестокую игру? Надеюсь, у тебя была веская причина.»       «Я подонок. По отношению к Деймосу, к тебе, ко всем.»       Молчу. Подонок. И нечего здесь возразить, но…       «Из-за меня Деймос… Если бы я не использовал его… Если бы не встретил тебя… Если бы не послушал Беринга… Если бы…»       И еще миллион таких «Если бы». Никогда не видел у Каина такого взгляда. Прямого. Открытого. Откровенного. Его мысли не похожи на оправдание или покаяние, он не жалеет о своих деяниях — просто признается в них. Сейчас. Мне.       «Ненавидишь?»       Смотрит пристально, проникая взглядом в самую душу, так глубоко, что впору мне выстраивать стену перед ним. Хочу ли? Несмотря на боль, что сейчас терзает мое сердце безжалостной правдой, я не могу отвернуться от него. Я просто знаю — что бы он ни говорил, что бы ни делал, его чувства ко мне не были ложью. Ни когда целовал меня, ни когда рисковал своей жизнью ради меня. Я хочу верить в это. Хотя бы потому, что ему хватило мужества показать мне все. Доверить самые темные свои тайны… Он не хочет, чтобы кто-то еще погиб из-за него. Из-за любви, страсти или глупости, которая того не стоила. Это уже достойно уважения.       Ты боишься, я повторю судьбу Деймоса, поэтому признаешься мне? Но я не Деймос. Он сам выбрал свой путь, а я выбираю свой. Наши пути совсем разные, Каин, разве ты этого не видишь? Что бы ты не сделал, это уже в прошлом. Мне не нужны слова, чтобы знать, что ты чувствуешь сейчас. Ты не станешь останавливать, если я захочу уйти, но я знаю — тебе будет больно. На нас двоих уже достаточно боли… Ты предоставляешь мне выбор, и я его сделаю, вернее давно уже сделал.       «Не ненавижу.»       «Нужен?»       «Нужен…» — словно эхо отдается в голове и он едва заметно улыбается, а в глубине темных глаз огромное облегчение. Каин неотрывно следит за тем, как я закусываю губу, проводя языком по едва заметному зажившему шраму, словно хочу ощутить заново ту боль. Возможно, он погубит меня, но я не хочу ничего менять…       Тишину нарушает короткий звуковой сигнал, и механический голос ИскИн сообщает, что перезагрузка завершена, система полностью восстановлена и готова к работе в штатном режиме. Следом загорается наружное освещение, пищат заработавшие датчики движения, загораются красным глазки камер наблюдения, и на главной консоли появляются изображения из отсеков корабля. Хрипит и режет слух не настроенный канал связи, сквозь скрежет помех пробивается человеческий голос. Кто-то пытается связаться с нами? Не может быть? Кронос бросается к панели и быстро настраивает канал. «… рос. Говорит вахтенный офицер борта Слейпнир. Прием. Борт двенадцать полсотни три, Сперос, ответьте Слейпниру. Мы получили ваш сигнал sos. Доложите обстановку…»