Тёмная звезда

      Бок саднит и колет тупой иглой при каждом шаге, при каждом вдохе. Кровавая пелена все еще застилает глаза, запах смерти скручивает внутренности.       9.52.       Авель помогает запаковать растерзанное тело Фобоса в черный мешок и оттащить в угол. Зачем? Наши-то тела никто в мешок не упакует, да и нечего упаковывать будет, хах… Даже не морщится, просто отрешенно совершает нужные действия. Так повзрослел, а, кажется, еще вчера он мило краснел, когда я прикасался к нему или говорил пошлости. Глаза округлялись до размера маленьких блюдец, красивое лицо искажал страх, а прозрачные слезы готовы были скатиться по бледным щекам, когда я дразнил его, говоря, что брошу, если будет тормозить… Тогда его жизнь была в моих руках, а я не бросил бы. Мой смелый мальчик. Еще мой. Он молчит, и я благодарен ему за это. Сегодня он заставил меня краснеть и смущаться, как никогда в жизни, заставил бояться чего-то больше смерти. Умереть рядом с ним, но без него — это страшно. Когда он так сильно запал мне в… душу, все же она у меня есть. Я отчаянно прятал ее, убивал каждый день, топил в бесконечном эгоизме и плотских желаниях, а он откопал, отмыл и выложил на поверхность, обнажив оплавленные нервы — получите, распишитесь. Больно, мать его! Плакать хочется. Черт! Почему я должен умереть теперь, когда я на самом деле так не хочу этого? Теперь, когда появился он, когда между нами не осталось недосказанности, никаких внутренних преград. Бля… даже трахать его не хочется, наверное, впервые за всё время нашего знакомства, в смысле, я конечно хочу его как и раньше, но сейчас мне достаточно того, чтобы он просто был рядом, не отворачивался и молчал. И почему я такая сука? Не могу выдавить из себя обычного слова «прости», интересно, он ждет его? Наверное нет, иначе уже отвернулся бы. Я знаю, слышу всё, что он чувствует — боль и обида кипят внутри, никуда от них не денешься, но он не дает им воли, упорно заталкивает их поглубже, не дает взять над собой верх, понимая что никакого толку от этого не будет. Сейчас нужен холодный и незамутненный эмоциями разум. Когда он этому научился, почему я больше не могу так? Почему проще плюнуть на человека, подставить, обидеть, нежели понять, простить, помочь. Авель умеет, а я - нет.       Мне нравится ощущение власти. Она у меня есть. Я действительно так думал. Подчинил. Заставил. Могу делать всё, что захочу. Запрещать. Разрешать. Требовать. Дурак! Ничего я не могу! Это мнимое подчинение и ничего у меня нет, кроме кучи нездоровых амбиций. Вон, Деймос… Ничего не осталось… А разве я разрешал ему умирать? Нет Деймоса. Только останки, и те не человеческие — кислотно-кровавое месиво провалилось в оплавленную дыру в полу, куда-то на нижние уровни. А Авель? Я не разрешал ему быть сильнее меня, а он сильнее… и молчит.       Капитан отдал четкий приказ и покинул отсек так спокойно, словно вышел перекурить. Наверное, я больше не увижу его. Он хороший человек, таким, пожалуй, можно восхищаться. Резкий, вспыльчивый, привыкший всегда добиваться своего, порой абсолютно невыносимый, но при этом честный, смелый, упрямый, сильный, надежный… опасный. Я хотел бы быть похожим на него. Да, я люблю риск, адреналин, но я боюсь смерти. Особенно теперь, когда заглянул ей в лицо, не то чтобы раньше такого не было, но… В аховой ситуации ты не думаешь о смерти, ты думаешь, как спасти свою жизнь, как выбраться, готов хвататься за любую соломинку изо всех сил, рвать зубами… А сейчас… Кроносу хвататься не за что, он знал, что не вернется назад, но все равно пошел… А я пошел бы? ..       9.58.       Впервые мои руки так дрожат, когда прикасаюсь к штурвалу… Сажусь в кресло пилота, не мое кресло. Авель занимает место навигатора. И никто из нас ничего не делает. Просто ждем. Все молча. Нам не нужно разговаривать. Лишнее. Больно. Страшно.       9.59.       Еще немного и не останется времени на выверение траектории и угла подъема. Плевать. Впервые.       10.04.       Серая муть за обзорными экранами озаряется короткой вспышкой, и ИксИн сразу же выдает сообщение о сейсмической активности, вызванной нарушением целостности коры планеты. «Слейпнир» запустил планетоубийцу, и он уже прорывается к ядру планеты со смертельным зарядом. Отлично. Времени почти не осталось. Обратный отсчет до детонации капсулы с антиматерией запущен.       Корабль содрогается. Взрывная волна бесплотным эхом проходится по корпусу. Я словно вижу, как нижние отсеки пылают в огненном аду, пар, металлические обломки несущих конструкций разлетаются, сокрушая все на своем пути, а мы уже должны быть в небе… Опять отказывается работать голова, опять горят легкие, и кровь стучит в ушах. Эта проклятая работа! Эта проклятая охота! Больше никогда! Остохерело! Романтика дальних перелетов, блять — пока не сдохнешь!       Мозг словно отключается от посторонних мыслей. Так проще. Не думать, о том, что произошло. Есть задача. Соломинка, за которую нам дали шанс ухватиться, значит нужно использовать этот шанс на все сто и убраться отсюда. Прикрываю глаза и «слушаю» Авеля, сейчас мы близки, как никогда, я больше не слышу и не чувствую ничего вокруг.       Прохладная обшивка бодрит и придает сил. Руки тянутся к панели управления… Великолепное простое устройство запуска системы сейчас кажется нелепым нагромождением сенсорных панелей и кнопок, а навигационная сфера — просто светящимся шариком. Его пальцы ожили и совершенно самостоятельно забегали по панели управления. Они исполняют виртуозный бешеный танец так быстро и точно, что он никак не может сообразить, все ли он делает правильно. Но вот на экране голубым светится: «Готовность к запуску подтверждена». Последним аккордом этого соло уже под моими пальцами на приборной доске большая клавиша запуска двигателей загорается ярче. С мерным гулом включаются маневровые двигатели. Опоры, державшие корабль на земле, прячутся в пазы, и он повисает в пространстве. «Отстыковка закончена», — сообщает компьютер, и я тяну штурвал на себя. Основной двигатель тяжело вздыхает, и шаттл, медленно ускоряясь, начинает подъем, цепляя брюхом каменистые нагромождения почвы. Авария при посадке, взрыв в грузовом отсеке дают о себе знать. Мы сбросили весь балласт и все равно не та маневренность, не та скорость. И мощности маловато. Взлететь бы…       Пропустил начало отсчета. «Двадцать восемь». Перегрузка наваливается на измученное тело. Громадная масса корабля нехотя вырывается из пут тяготения. «Двадцать семь». На экране уже видно как под днищем все быстрее и быстрее мелькает и отдаляется пропитанная кровью поверхность планеты. «Двадцать шесть». Кажется, этому не будет конца. «Двадцать пять». На дисплее высвечивается значения растущей перегрузки. «Двадцать четыре». Все мышцы тела напрягаются, оттягиваю широкую рукоятку форсажа на себя. «Двадцать три». Быстрее туда, в спасительную бездну, в холодную приветливую пустоту космоса. «Двадцать два». Вибрация плотно проходится по корпусу. «Двадцать один». Значение перегрузки растет, приближаясь к «10g». «Двадцать». Многотонный тягач медленно поднимается выше, оставляя позади отстыкованные отсеки с мертвыми… «Девятнадцать». Механический голос, производящий отсчет времени, отвратительно дребезжит. «Восемнадцать». Бортовые полосы сигнальных огней превращаются в одну сплошную кровавую полосу. «Семнадцать». Уши закладывает от чудовищного давления. «Шестнадцать». Время словно остановилось. Нет, правда, невозможно, чтобы эта мука длилась бесконечно… «Пятнадцать». Это уже выше человеческих сил, которых не осталось совсем… «Четырнадцать». Еще немного — и эта проклятая перегрузка убьет… «Тринадцать». Хорошо бы не видеть, заснуть, отключиться, забыть… «Двенадцать». За обзорными экранами снова темные плотные облака, словно чернильные пятна, с которыми не справиться даже мощным прожекторам. «Одиннадцать». Стена перегрузки постепенно рушится, оставляя в теле ноющую волну напряжения… «Десять». Господи, спасибо тебе! Только ты всегда можешь… «Девять». Серая муть внизу и спасительная темнота в небе. «Восемь». Дальше, как можно дальше от этой мертвой… «Семь». Этого межпланетного кладбища с беснующимся на нем дьяволом… «Шесть». Главное, что это уже никогда не повторится! «Пять». Жить — это не так плохо, как иногда кажется! «Четыре». Двигатели надсадно ревут, выплевывая плазму. «Три». Прощай. «Два». Пусть тебя упокоит эта черная бездна! «Один..» Мы покидаем враждебную атмосферу проклятой планеты и входим в темноту космоса. Облака остаются где-то внизу.       10.14.       Я никогда не робел перед пустотой. Космос. Трудно держать горизонт. Его просто не существует. Ни верха, ни низа. Единственный ориентир — «Слейпнир» — его размытый силуэт едва виден. Его присутствие подтверждается только координатами точки встречи на орбите. И только благодаря этому не мерещится, будто ты висишь в пустоте совсем один на многие световые годы, брошенный и забытый. Не сдавливает болезненно грудь и воздуха достаточно, чтобы не задохнуться. Все страхи и неудачи проистекают, в первую очередь, из головы, из подсознания, а уж только потом от сбоев в оборудовании и непредвиденных обстоятельств.       После грохота и перегрузок взлета пощелкивание приборов и урчание навигационной системы успокаивают. Тишина и ритмичная работа приборов умиротворяют и расслабляют. Руки безвольно опускаются и дрожащие пальцы стучат по панели, сжимаю их в кулаки. В бок вернулась ноющая боль, обрывки комбинезона намертво прилипли к коже, заляпанные запекшейся кровью. Это Деймоса или моя? ..       Дисплей слабо мерцает разноцветными цифрами телеметрии. Авель набирает код и, меняя координаты, перекладывает корабль на новый курс, дав задание автопилоту. На экране появляется: «Информация принята. Задание выполняется. Режим: автопилот».       10.17.       Уже почти все… Хочется прикрыть глаза и наконец выдохнуть с облегчением. Мы летим, мать вашу! Мы победили!       Что это было? На экране или в голове? Откуда? Странное ощущение нереальности происходящего мучительно вспыхивает и… Мозг воспроизводит какую-то кашу, состоящую из обрывков мыслей, воспоминаний, образов, выхваченных из снов, странно и причудливо закрученных в единое целое. То, что я вижу хотелось бы списать на глюки от усталости, как бы я хотел, чтобы это действительно было так. Вся окружающая обстановка отступила на задний план, словно растворилась в воздухе. Кажется, я забыл как двигаться. В глазах стоит лишь нереальная картина происходящего. Не может, не может этого быть… Мы покончили с ними… Их же было пять… Пять! И все разлетелись на куски, унося с собой жизни большей половины экипажа. Горло сводит судорогой, тело отказывается слушаться, а голова не хочет поверить в то, что это все-таки происходит. Почему? Ну почему самые страшные вещи происходят тогда, когда кажется, что все уже позади. Да лучше уж взлететь на воздух и рассыпаться пылью по бескрайним просторам космоса, чем умереть в пасти этой твари…       Скрежет металла под острыми когтями. Зловещее шипение и душераздирающие крики. Мои, наверное. Огромная когтистая лапа, состоящая из множества роговых сочленений, покрывавших ее как латы рыцаря, появилась из дыры в полу, словно из другого измерения. Следом показалась отвратительная, брызжущая слюной пасть. Маленькие кроличьи глазки на небольших наростах по бокам головы слабо поблескивают алым светом. Первая пара челюстей раскрылась, обнажая следующую, и чудовище замерло. Шнайдер не соврал. Эти уроды действительно дьявольски хитры и терпеливы.        Что делать?! Тело выходит из ступора. Авель метнулся в сторону, падая на пол и прижимаясь к стойкам аппаратуры. Отступать некуда. Голова чудовища остается неподвижной, по-прежнему держа внешнюю пару челюстей открытыми. Хищник замер, словно выбирая на кого наброситься первым или раздумывая не получит ли ответный удар. Не получит. Авель слишком близко и приборную панель зальет кислотой, да и вообще непонятно, что будет с и без того поврежденным кораблем, если открыть огонь на ходу.       Медленно-медленно, словно во сне, Авель пытается отползти подальше. Сквозь страшную мешанину в его голове я с трудом разбираю едва ли внятные слова про шлюз прямо под нами, в проделанной на несколько отсеков вниз дыре. Еще не все потеряно! Действовать, и действовать быстро и хладнокровно! Главное не паниковать и не натворить глупостей. У меня будет только одна попытка.       Монстр раскрывает ряды челюстей. Авель, задержав дыхание, замер, вспышки мыслей в его голове понеслись с чудовищной скоростью. Холодная дрожь проходится по моему телу. Ребристый черный поршень медленно выплывает из пасти, выбрасывая сгустки слизи. Уродливые внутренние челюсти, щелкают, и поршень снова убирается в разинутую склизкую пасть. Зловещий утробный стрекот становится громче. Он медленно, но ловко выбирается из дыры, с мерзким скрежетом царапая пол.       Авель немного подтягивается на руках, крепко обхватывая выступающие поручни на приборной панели. Тело отказывается подчиняться, сведенные судорогой ноги не двигаются, и их приходится тащить за собой, как лишний, ненужный груз.       Чудовище вновь поднимает голову, разворачивая длинный панцирь шлема и скалит брызжущую слизью пасть.       Стараясь не производить ни малейшего шума, разворачиваюсь к панели, лихорадочно вспоминая нужную комбинацию кода. Все кнопки сливаются в единое красно-голубое месиво. Рука нащупывает пистолет и бесшумно извлекает из кобуры прощальный подарок от Деймоса. Один заряд, но и понадобиться всего один выстрел. Иначе…       Голова неожиданно проясняется, словно на нее вылили ведро ледяной воды. Забыть страх. Он не мой. Я не имею на него права. Думай! Действуй!       Сейчас мы тебе устроим, мерзость! Пара клавиш утонула в панели управления. Клапаны на переборке зашипели, выпуская тугие струи воздуха чуть левее от места, где находится монстр.       Не то! Где же? Соберись!       Тварь начинает беспокойно оглядываться, чувствуя, что тут ей просто так не сдадутся. Отталкиваясь задними лапами, словно цепляясь за воздух, он полностью выбирается из дыры. Хвост, состоящий из множества шипастых сочленений, бьет по аппаратуре, переборкам, разнося все вдребезги. Монстр подтягивает под себя «ноги» и, вцепившись когтями в пол, поднимается, выпрямляясь в полный рост. Это зрелище наполняет душу невообразимым страхом и одновременно вызывает трепет восхищения перед существом, созданным иным неведомым миром. Высотой почти в два человеческих роста он стоит посреди каюты. Гигантская голова, покрытая черным лоснящимся панцирем, походит на молот, с одной стороны обрывается тупым щитком лба, который переходит прямо в зубастую пасть, а с другой — огромным острым панцирем, защищающим спину. Мощная шея, удерживающая на весу всю эту невообразимую конструкцию покрыта твердыми роговыми пластинами, переходящими на плечи. Широкую грудь охватывают кольца таких же пластин, под которыми отчетливо виднеется бурая пульсирующая плоть. Кольца сходятся на спине, утолщая и образуя панцирь, из-под которого торчат четыре трубы, своей извилистой формой напоминающие нерасправившиеся после выхода из кокона крылья бабочки. По-видимому, это органы дыхания. От пояса к бедрам тянутся широкие твердые пластины, похожие на набедренные щитки средневековых рыцарей. Колени и голени покрыты узкими ребристые наростами с алыми разводами, углублениями и шипами. Все эти немыслимые нагромождения, кажущиеся жесткими тяжелыми деталями грубо собранного механизма, неимоверно пластичны и подвижны. Надежная защита. Потрясающая грация. Ни физических, ни моральных слабостей. Идеальный организм. И все это обладает чудовищной мощью и в данный момент подчиняется только одному посылу «убей».       Чужой ловко разворачивается на месте, протягивая длинные передние лапы в сторону Авеля. Хвост мечется из стороны в сторону, как убегающая ящерица, разбрызгивая липкую прозрачную слизь, обильно стекающую со всего тела.       Страх гигантскими тисками сдавливает тело, не позволяя даже глубоко вдохнуть. Сейчас бы к Богу обратиться. Жаль, что я не знаю ни одной молитвы. Где чертова нужная кнопка?!       Массивная челюсть раскрывается, обнажая внутренний щелкающий уродливый поршень…       Пальцы беспорядочно ищут нужную клавишу.       Ага! Есть! Удар!       Зубы впиваются в плоть. Острая жалящая боль опаляет тело.       Где-то под нами створки шлюза расходятся в стороны, впуская в шаттл бездонный алчный мрак космоса. Грохочущий вихрь срывает с места окружающие предметы увлекая за собой, тасуя, ломая, корёжа, и выбрасывая в жадный зев люка. Едва успеваю обнять поручень панели, зажимая в сгибе локтя и стараюсь не выронить пистолет. Вой сирены оглушает, мелькающий аварийный свет бьет по глазам.       Огромное тело монстра пошатнулось и медленно поползло к дыре. Он ревет, заглушая грохот и свист воздуха, который космос безжалостно высасывает из корабля. Цепляется лапами за оплавленные края, пытаясь сопротивляться ураганному потоку. Металл мнется под острыми когтями и чудовищным давлением.       Ну уж нет, мразь! Сдохни!       Превозмогая боль, старюсь не смотреть на окровавленное тело Авеля, мысленно умоляя его удержаться. Пожалуйста… Пожалуйста… Поднимаю пистолет. Невидимый импульс, словно стрела со свистом вылетает из ствола и врезается в массивное тело. Взрыв разрывает панцирь, разбрасывая ошметки плоти и разбрызгивая жгучую кислоту, опаляя метал, а в следующий момент все это затягивает в дыру. Вниз. В ад. В холодную бездну космоса.       Конец!       Створки люка захлопнулись.       Сердце просто выпрыгивает из груди, руки дрожат, роняя ненужное теперь оружие. В рубке холодно и одновременно душно. Система регенерации натужно гудит, накачивая кислород. Разреженная атмосфера напоминает высокогорье, кровь стучит в висках, а в ушах как будто работают отбойные молотки. Жадно хватая воздух, я наконец, поднимаюсь на ноги и бросаюсь к Авелю. Жив? .. Жив же? .. Он кашляет, выплевывая сгустки крови изо рта. Хватаю его за ледяные руки, сжимаю ослабевшие пальцы. Жив. Комбинезон разорван на груди острыми когтями, все залито кровью. Бледные губы что-то шепчут, а в голове стучит словно пульс: «Еще немного. Потерпи, пожалуйста. Всего пару минут…» Мои мольбы в его голове.       Атмосфера стабилизируется. Дышать становится легче. «Все системы корабля стабильны. Утечка атмосферной среды составила 47%» — высвечивает дисплей. Бортовой компьютер, слабо попискивает, выбрасывая на экран разноцветные цифры и графики. Его трель сливается с монотонным постукиванием часов над пилотским креслом.       10.23.       Нет… Нет!       Взгляд устремляется в обзорные экраны, в точку, где должен быть спасительный «Слейпнир». Перед глазами только бездонный мрак космоса, мерцающий яркими огоньками звезд. ИскИн сообщает о прибытии в расчетную точку. Сканирует окружающее пространство, запрашивает контакт с флотом Альянса и через несколько секунд, как приговор, выдает на главную консоль увеличенное изображение фотонного следа гипердвигателя федерального авианосца.