Волшебница

Учебный год подходил к концу, что было хоть и не оригинально, зато ожидаемо. Вот только чем меньше времени оставалось до конца – тем больше грустнела Петунья. Чем же ей занимать себя на тянущиеся дни? Особенно теперь, когда Лили избегала её целыми днями. При родителях она старательно шутила с Петуньей, они смеялись, и Петунья верила, что Лили простила её, что она становилась прежней, но во время случайного столкновения Лили старательно отводила взгляд. Что-то сломалось между ними в тот день. Лили так хотела стать волшебницей. Доброй феей, помощницей всех обездоленных, потерявшихся в пути. Мечта очень наивная и детская, с точки зрения Петуньи, но она не смеялась, по крайней мере, в присутствии Лили. Какая же скука! Петунья отбросила толстенную книгу «Истории Хогвартса». Она перестала притворяться перед собой, что читает, в то время, как думала о Лили. До начала чтения, книга была окутана флёром загадочности и волшебства, от которого трепетала даже прагматичная Петунья. Она была уверена, что это именно то, что поможет отвлечься от грустных мыслей, но книга оказалась лишь сборником легенд и домыслов о строительстве Хогвартса, его основателях, периодически прерываемая сухими фактами. Похоже, волшебники были совершенно не знакомы со способами подачи идеи для читателей и прочими вещами. Петунья не слишком разбиралась в таких вещах, да и чтение не было её любимым занятием, но она была твёрдо уверена в одном – чтобы литературу, не обязательно художественную – любую! – было интересно читать и она могла как можно полнее и подробнее научить чему-то, у неё должен быть правильный стиль и подача материала. Иначе почему, читая одни учебники, Петунью клонило в сон, а от других – она не могла оторваться? Заложив «Историю Хогвартса» закладкой – Петунья едва осилила треть книги – она раскинулась на кровати морской звездой. Ей хотелось занять чем-то руки, какой-то простой механической работой. Это успокаивало и помогало собраться с мыслями, но все дела были закончены ещё с утра, маленький садик у дома гордо хвастал своей ухоженностью перед соседними садами, родители на работе, а Лили… даже если бы была дома – они всё равно не разговаривали. Петунье хотелось повернуть всё вспять! Попросить отца не открывать дверь волшебнице, уехать куда-то на конец света, чтобы никто их не нашел, а Лили была всегда рядом. Она ведь больше, чем сестра – единственная подруга. Одноклассникам не нравилась правильность Петуньи… Хотя, даже если бы она была оторвой, она бы всё равно им не нравилась – все мальчики с обычной внешностью и хуже почитали красавиц, вроде Лили, игнорируя остальных. Ну не идиоты же? Одноклассницы недолюбливали Петунью по другой причине. С её правильностью и язвительностью было куда легче смириться, чем с её любовью к чужой жизни. Хотя Петунья не понимала их недовольства, ведь жизнь другого человека - это же так интересно! Она обожала наблюдать за другими и делиться информацией. В конце концов, что плохого в правде? А ещё, рассказывая другому о чьих-то поступках, можно было узнать от слушателя то, что укрылось от её глаз. Другие люди могли быть более наблюдательны, такие могли заметить что-то вдали, то, что Петунье было незаметно, либо менее наблюдательны и замечать то, что лежало совсем рядом, на поверхности, то, что она, смотря вдаль, могла пропустить. За это одноклассники, хоть и не устраивали ей бойкот, опасаясь её острого языка и способности донести знания до нужных людей, но вели себя отстранённо. Они могли общаться с ней, обсуждать учителей и учёбу, но не доверяли, не считали своей, хотя Петунья не слишком расстраивалась – её увлечение с лихвой заменяло отношение одноклассников к ней. Жизнь самой Петуньи казалась ей куда менее интересной. С ней не приключилось ничего интересного, а её способности были, как выразился отец, «семейной тайной». А ей так хотелось быть особенной и интересной! Такой, как Лили, не прилагавшей к этому никаких усилий! Она была красавицей и умницей. Но даже это не главное. К ней тянулись люди. Посидеть рядом, поговорить, посмотреть на неё. Как же Петунья радовалась, открыв в себе волшебство! Она впервые увидела в глазах Лили восхищение, вызванное не её старшим возрастом, бытовыми знаниями и тем, чему она сама может научиться. У Петуньи появилось своё личное чудо, может не такое яркое и праздничное, если бы оно было у Лили, но оно особенное, такое, какого нет ни у кого. Лили восхищалась и ждала, когда магия появится и у неё. Она так хотела быть волшебницей, попасть в сказку, в волшебный замок с необычными существами и чтобы все восхищались ею так, как происходило здесь. Петунья утешала сестру, утверждая, что и у неё скоро всё начнёт получаться, и каждый вечер радовалась, что день, когда Лили овладеет волшебством не настал. А потом опять начинала бояться наступающего дня. Она хотела сохранить свою магию только для себя. Чтобы Лили и дальше восхищалась ею, чтобы Петунья и дальше превосходила сестру. Хоть в чём-то! Но как, как можно превосходить Лили, когда она игнорировала Петунью?! Теперь она всё время свободное от школы проводила с подружками, возвращаясь только к ужину, в то время как Петунья бездумно смотрела в потолок, периодически возвращаясь к «Истории Хогвартса». Ей нужно было дочитать книгу. А так ли нужно?.. Почему она не могла отказаться от учёбы?! Боже, это же так просто! Её способности не исчезли бы, а Лили хоть и подулась, пожурила бы старшую сестру тем, что от шанса учиться в волшебной школе глупо отказываться, но они бы снова были вместе! И почему она раньше до этого не додумалась? Вскочив с кровати и не обратив внимания на упавшую «Историю Хогвартса», Петунья бросилась к выходу. Перескакивая через ступени и не путаясь в ногах, наверное, только благодаря волшебству, Петунья выбежала на улицу, от волнения забыв закрыть дверь. Ей нужно было срочно найти Лили и сказать ей, что она не будет учиться в Хогвартсе! Они обязательно помирятся! Ноги привели её к их месту – к заброшенной игровой площадке… Смех: - Девчонки, а кто выше? Петунья не могла поверить собственным ушам. Кто это на их с Лили священном месте?! Как… - Ладно-ладно, Ди, признаём, никто тебя не перелетит! - Я смогу, я смогу! - Ну давай, попробуй ещё раз, Лили. Петунья не могла пошевелиться. Она просто смотрела, как Лили и её четыре подружки по очереди качаются на качелях, хохочут, не замечая стоящую неподалёку Петунью. «Эти качели такие старые!» «Ничего, зато об этом месте никто кроме нас двоих не знает. Здесь полно кустарников – это идеальное секретное место». «Точно, давай будем приходить сюда каждый день. Только мы вдвоём – больше никого. И мы никому-никому не расскажем. Обещаешь никому не говорить?» «Я-то не расскажу, Лили. Меня больше волнует твоя болтливость». «Да я никому!..» «Ладно-ладно. Только чем бы поклясться…» «Клясться?» «Чтобы придать веса договору! Это должно быть чем-то очень значительным, чтобы мы не захотели случайно проговориться кому-то». «Тогда давай поклянёмся нашей дружбой, что мы никому не скажем. Только если кто-то найдёт это место сам – мы не будем его прогонять!» «Ладно. Я клянусь нашей дружбой, что никому-никому не расскажу про это место!» «Я тоже клянусь!» «Ну… Пожмём друг другу руки, чтобы закрепить сделку?» «Давай лучше обнимемся – это куда приятней!» Каждое слово из того диалога с Лили трёхлетней давности маленькой бомбой взрывалось в голове Петуньи. Взрывалось и оглушало на доли секунды, разбрасывая каждым словом битое стекло во все стороны. Оно впивалось в голову изнутри. Так хотелось что-то закричать этим смеющимся дурам, но голоса не было. Возникло такое чувство, будто они смеются над ней, Петуньей. Смеются над её доверчивостью, искренней верой в слова сестры. Больно! Сколько ещё тайн Лили не сдержала? - Тунья! О, надо же, она заметила её! Впервые, за четыре недели пустых взглядов! - Ничего-ничего, развлекайтесь, я уже ухожу! – гордо сказала Петунья, разворачиваясь в сторону дома. Только бы Лили не увидела её слёзы! - Постой, пожалуйста! Я не хотела… - Чего ты не хотела?! Игнорировать меня, упиваясь жалостью к себе? Выдавать наше место, наше святилище, где мы могли побыть только вдвоём, посторонним, при этим поклявшись нашей дружбой не выдавать его? Лично мне всё понятно, Лили! Ты хотела таким образом показать мне, что наша дружба больше ничего не стоит. Оставайся тут со своими подружками, я ухожу! Петунья побежала домой. Что было бы, если бы Лили побежала следом? Может, Петунья расплакалась бы у неё на плече, посмотрела в её полные слёз зелёные глаза и простила. Сказала бы: «Ничего страшного, хоть ты и дурёха. Не надо реветь, мы найдём другое место». Если бы. Почему это произошло? Почему они вдруг так резко отдалились друг от друга? Почему Лили перестала любить Петунью? Неужели только из-за волшебства? Лили знала, что Петунья владела волшебством и верила, что оно вот-вот пробудится и в ней. «У нас всё должно быть поровну», - важно говорила Лили. Родители соглашались. А Петунья закусила губу, не давая вырваться словам. Может таким: «У всех всё должно быть поровну? Тогда отдайте мне часть красоты Лили! Отдайте мне её пышные волосы, миндалевидные глаза и изящную шею. Отдайте мне пару её подруг, настоящих. Отдайте мне часть её обаяния и ума. Пусть и она поделиться. Вы сами сказали, что у нас всё должно быть поровну». Но она смолчала. Петунья была готова отказаться от волшебного мира, заявить Спраут, что она не будет учиться в Хогвартсе, чтобы вернуть Лили, в то время, как её сестра открыла их общую тайну. Она чувствовала себя так, словно Лили выставила на обозрение нижнее бельё Петуньи. И тут она подумала, как повела бы себя Лили, если бы она была волшебницей, а Петунья – обычным человеком. Отказалась бы она ради неё от волшебства? И Петунья отчётливо почувствовала, что Лили бы не отказалась.