Волшебница

Через несколько секунд, после того, что профессор Спраут назвала «трансгрессией», Петунья пожалела, что не согласилась на волшебный автобус. Оказавшись вместе с профессором в узком переулке, она прислонилась к каменной сырой стене, зажимая себе рот и подавляя охватившие её живот судороги. Ей почудилось, что кто-то связал её внутренности в узел, хорошенько раскрутил Петунью на месте, распутал узел и толкнул вперед. О-ох, зря мама уговорила её плотно поесть! Теперь завтрак подобрался к самому горлу, преградив путь свежему воздуху. Нет! Петунья же впервые надела новый сарафан! Тошнота и удушье медленно отступили, оставив во рту горечь. Хотелось пить. - Обратно будем добираться «Ночным рыцарем»? – спросила Спраут, всматриваясь в лицо Петуньи. Всё, что угодно, пусть даже за это придётся заплатить целых четыре фунта. Петунья ещё не разбиралась в волшебных деньгах и Спраут быстро, почти не задумываясь, переводила все цены на фунты. Петунье было неудобно всё время переспрашивать цену и она сделала себе мысленную пометку – выучить денежные единицы у волшебников. Теперь и она среди них – ей нужно соответствовать! Они зашли в дверь – Петунья бы её не заметила, даже если бы прошла вдоль улицы пять раз – и, ступая по высоким каменным ступеням, спустились в паб. В похожем пабе два-три раза в неделю бывал отец, отдавая забегаловке приличную часть денег. Потолок был низкий, штукатурка на стенах облуплена, кое-где осыпавшись, электричества не было, а свечей было явно недостаточно. Воздух был прохладным, и Петунья поёжилась – она плохо переносила холод. В помещении было, насколько она успела заметить, два больших стола, семь-восемь маленьких, за некоторыми даже сидело несколько человек, барная стойка, за которой толстый лысеющий мужчина в тёмной накидке протирал стаканы. Если здесь и было волшебство, то Петунья его пока не заметила. А собственно, чего она ожидала? Сказки не могут становиться реальностью. Внезапно её что-то толкнуло. Обернувшись, она едва не вскрикнула. - Отойди, - мягко попросила Петунью Спраут. Она и сама попятилась, давая пройти… пролететь активному венику, весело сметающему землю, пыль и мусор во флегматично плетущийся за ним совок. Петунья почти услышала его печальные вздохи и ворчание: «Стар я уже для работы-то… Эй, помедленнее! Ох, молодёжь совсем наглой и самоуверенной стала, уже не уважают стариков. В моё время…». - Лейтон, принеси чаю. Петунья… - Я ничего не буду. И почему после таких вопросов, даже если хочешь пить, желание сразу пропадает? Хорошо, что профессор не стала её уговаривать. - Прежде чем мы выйдем в Косой Переулок, я бы хотела немного поговорить с тобой о мирах волшебников и маглов, так мы называем тех, кто не владеет магией. На самом деле особых различий и нет – просто поставь на место технологий магию и всё станет более понятным. Магловский и волшебный миры в чём-то похожи, в чём-то отличаются, но запомни, что магия - не то же самое, что сказка, – профессор поджала губы, на несколько секунд отвела взгляд в сторону, явно вспоминая какой-то неприятный инцидент, связанный со сказанными ею словами. Пауза дала возможность Петунье осмыслить слова Спраут. Её слова были ожидаемыми, если какие-то надежды на сказку существовали, то они испарились сразу после входа в паб, когда её толкнул веник. Она легко представляла себе паб вечером, когда он был полон подвыпивших работяг, злословящих о начальстве, смеющихся над глупыми и непонятными ей шутками и обсуждающих новых официанток… Хотя официанток же нет – паб магический. Не бармена же им обсуждать. Бедняги. Картина, представившаяся ей, почти в точности повторяла ту, что она как-то видела, заглянув в их местный паб вечером. А те, о которых профессор задумалась, были слишком наивны. Люди пользовались электричеством, хотя многие даже не знали или уже не помнили откуда оно и как оно вообще происходит. Чудеса, происходящие изо дня в день, из года в год, становились обыденностью. И у волшебников наверняка было так же. Кто обладал, а кто не обладал магией, было не так важно – люди везде были одинаковыми. - Прости, Петунья, кажется, я слишком сильно задумалась! – очнулась Спраут, рассмеявшись над собственной рассеянностью и сделав глоток остывающего чая. - Ничего, мне тоже нужно было подумать. - Тогда продолжаем. В волшебном мире, как и в магловском, присутствует неравенство. Ты немного узнала об этом из «Истории Хогвартса», так ведь? Расскажи, что ты поняла. - Ну… Существуют чистокровные – воспитавшиеся в магической среде, с двумя родителями волшебниками. Некоторые открыто считают их лучше полукровок и маглорождённых, хотя по закону все равны. Но, я уверена, что большинство из тех, кто занимают высокие посты в волшебном мире, являются чистокровными. У нас… у маглов тоже самое. - Правильно. Немаловажными считаются способности и трудолюбие каждого отдельного человека, но я не буду врать тебе, что исключений в волшебном мире много. Но они случатся! Главное - верить в себя и упорно трудиться, - профессор ободряюще улыбнулась Петунье и продолжила. – У нас есть своя структура, своё Министерство… - Профессор, я хотела спросить… - Ничего страшного, спрашивай. Это даже хорошо – я смогу лучше ориентироваться в том, что нужно тебе рассказать. - Сколько волшебников в Британии? - В самые лучшие времена – до двадцати тысяч. Сейчас же наше число колеблется в районе десяти тысяч. - Так мало! - Не так давно нас затронула война… - У вас тоже?! Спраут вздохнула. Наверное, ей было скучно объяснять Петунье ясные даже любому ребёнку-волшебнику вещи. Кроме того, ей явно не нравилась тема, которую затронула Петунья. - Давай ты почитаешь о войне в «Истории магии», хорошо? Так, про денежную систему я тебе уже объяснила… Давай идти, что ли? – сказала профессор, положив на блюдце рядом с чашкой две серебряные монетки. «Сикли!» - напомнила себе Петунья. Блюдце и пустая чашка исчезли, вероятно появившись у бармена, и Петунья вздрогнула – она никак не могла привыкнуть к творимому другими волшебству. Они с профессором вышли из паба с другой стороны. Там, в маленьком дворике, окружённого стенами со всех сторон, не было ничего интересного. - Ну и где этот волшебный мир? - Сейчас увидишь, - Спраут достала волшебную палочку и начала считать кирпичи. – Три вверх, два в сторону. А теперь смотри внимательно. Профессор трижды постучала палочкой по стене и она начала раздвигаться. Петунья почувствовала взгляд Спраут. Вероятно, Петунья и впрямь выглядела очень смешно, разглядывая возникший из пустоты новый мир. Её глаза были широко распахнуты, она боялась моргнуть, подумав, что едва она закроет глаза, весь мир исчезнет, а она проснётся дома… Но слова профессора вернули её в реальность и подтвердили, что происходящее реально: - Мы в Косом переулке. Здесь каждый маглорождённый волшебник становится частью нового мира. Теперь и ты – его часть, Петунья… Уже ночью, после ужина и теплого душа, Петунья лежала под одеялом, подводя итоги длинного дня. Волшебный мир ей понравился. Живой, постоянно движущийся, он сразу показался ей родным. Как будто она долго-долго не была в родных местах, не испытывая при этом тоски по дому и только когда вернулась, ощутила тяжёлые камни на плечах, которые она через мгновение с удовольствием скинула. Единственное, что её смущало – ограниченность в средствах. Родители были небогатыми, дав ей ровно столько денег, сколько сказала Спраут – на покупку учебников, приспособлений, волшебной палочки и мантий. А ей, как и любой девочке, хотелось каких-то волшебных сувениров, сладостей или сову. Но Петунья знала, что в любом мире, будь то магический или магловский – есть магазины с подержанными вещами. А торговаться она умела. Только зайдя в магазин с волшебными питомцами, под лекцию профессора о волшебных существах, она поняла, кого ей нужно купить. Сплюшка, держащаяся отдельно от остальных кричащих сов, не отрывала от Петуньи своих больших и умных глаз. Тёмные и светлые перья переливались, ловя свет. «Как чай» - отчего-то подумала Петунья. Так у ещё не купленной совы появилось имя. Чай. После всех ухищрений, Петунья смогла сберечь пять галеонов, но Чай стоил девять. После долгих торгов продавец, ещё больший упрямец, чем Петунья, согласился уменьшить цену до восьми галеонов. «Это моё последнее слово!» - сказал он. Петунья была готова заплакать от бессилия – да что же это такое! Она чувствовала грустный взгляд Чая… нет, просто совы, не нужно привязываться к нему… - Восемь галеонов? – впервые с начала торга за сову сказала профессор. – Отлично! Покупаем. Она достала свой мешочек с деньгами. Спраут была готова заплатить на неё? Целых восемь галеонов?! Петунья не чувствовала благодарности к профессору, только удушающий стыд от происходящего. Существовало ли заклинание, позволяющее провалиться под землю? Если да, то ей нужно было срочно его изучить. - Пополам! – тихо, но решительно сказала Петунья профессору. Внимательно посмотрев на неё, Спраут не стала спорить. Радовало то, что совы не требовали кормежки, хотя здесь и продавались совиные печенья – они могли сами о себе позаботиться. Теперь у Петуньи был Чай, полетевший охотиться и один галеон. Тринадцать сиклей нужно было заплатить волшебному автобусу, чтобы добраться из Лондона до Коукворта. В итоге она располагала четырьмя сиклями. И только тогда Петунья вспомнила, что ничего не купила ни родителям, ни Лили. Спасибо профессору Спраут, подсказавшей хороший подарок – порция волшебного мороженого у Фортескью. Плотный двадцатилетний владелец кафе недавно изобрёл новый вид мороженого – оно создавало для каждого тот вкус, что подходил его настроению. Порция волшебного мороженого за три сикля показалась Петунье очень большой, но семья справилась с ней за несколько минут. Петунья любила когда все собирались за одним столом. Это дарило ощущение единения их маленького мира. Все ссоры, разногласия забывались, становились чем-то неважным пока семья ужинала и после ужина допытывалась, у кого какой вкус мороженого был. Какими бы ложными не были их с Лили отношения, Петунья была рада этой лжи, пока Лили улыбалась ей. Скрип. - Тунья… Можно к тебе? Лили впервые заговорила с ней наедине после той отвратительной сцены, когда Лили рассказала об их месте подружкам. Не то, чтобы Петунья простила её, но продолжала скучать. Ведь они были близки слишком долго, чтобы связь было легко разорвать. «Может, она пришла попросить прощения?» - подумала Петунья, приготавливая подходящие выражения лица. Сначала «Снежная королева», потом «Строгая, но справедливая старшая сестра» и… - Тунья, ты можешь помочь мне написать письмо директору Хогвартса? - Зачем? - Хочу узнать точно, буду ли я учиться в Хогвартсе или нет. Петунье безумно хотелось нагрубить сестре, довести до слёз, выгнать её и запереться в комнате до начала учебного года. «Она ещё маленькая. Она не понимает, что причиняет мне страдания. Ведь я же сама потворствовала родителям, желавшим превратить Лили в маленькую принцессу. Она не виновата в том, что она красивее и куда умнее своих сверстниц. Все так долго крутились вокруг неё, что теперь Лили уверена, что и весь мир принадлежит ей. Винить нужно не её, а меня, родителей, подружек… Но больше всех – меня». - Хорошо, Лили, я помогу тебе. Ты уже попыталась написать сама? - Да! Проверишь? Вот только я не знаю имени директора… Петунья проверила письмо на ошибки, исправив пару слов и добавив несколько запятых, после чего написала длинное имя директора (кто такие имена даёт?) и положила в конверт. - Чай сейчас прилетит с охоты, и я отправлю письмо. - «Чай»? Ты назвала сову Чаем?.. Какое дурацкое имя! Когда сёстры были младше и игрались с насекомыми – тогда семье было тяжело, несколько более-менее хороших игрушек продали – имена всем давала Лили. Петунье не нравилось придумывать имена, кроме того, она быстро забывала кому какое имя принадлежит, поэтому доверяла эту часть их общих игр Лили. Но сейчас её задели слова сестры. Почему то даже больше, чем то, что Лили не извинилась перед ней. - А мне нравится! Кажется, тебе пора спать, Лили? - Л-ладно, Тунья. Спокойной ночи. - И тебе. Плакать не хотелось, хотя глаза были горячими, словно туда, с горящей свечи капнули, по нескольку капель воска. - Сплю-ю-ю, - Чай влетел в раскрытое настежь окно. - И тебе привет, Чай. У тебя тут появилась первая работа! - Сплю? Петунья привязала к лапке Чая письмо, как учил её продавец в магазине Волшебных зверей и отчётливо произнесла: - Директору Хогвартса, Альбусу Дамблдору. Замерев на две секунды, сова вылетела в окно. - Надеюсь, он не заблудится по дороге. Через два дня Чай вернулся обратно. К его лапке было привязано письмо, причём более аккуратно, чем это сделала Петунья. Она раскрыла письмо, не передав его Лили – что в этом плохого? «Здравствуйте, Лили. Мне очень прискорбно сообщать вам об этом, но вас в наших списках нет. У вас нет даже минимальных волшебных способностей. Мне очень жаль огорчать вас, но я не могу оправдать ваши надежды. Вы не получите приглашения в Хогвартс, по достижению одиннадцатилетнего возраста. Но не грустите, я уверен, что вы сможете найти себя в другом деле. Искренне ваш, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор».