Алиса

После похорон Леры Носовой прошло несколько долгих ничем непримечательных и скучных дней, прошедших словно во сне. Жизнь постепенно пришла в норму, и все стало почти как прежде, но что-то явно изменилось. Изменилась атмосфера в группе, словно ушло что-то очень важное, и ушло навсегда, но что именно – определить было невозможно или пока невозможно. Казалось, изменилось даже поведение студентов из других групп. Дни вновь потянулись бесконечной вереницей серых и однообразных будней, медленно отсчитывающих оставшиеся дни до наступления две тысячи четырнадцатого года и отличающихся друг от друга лишь цифрами в календаре. Я стояла у окна, попивая дешевый кофе из буфета, противно отдающий накипью и заедала это дело сладкой булочкой, посыпанной сахаром, которая частично перебивала привкус накипи и, слушая музыку, смотрела на улицу, на перекресток, на который вернулся маленький попрошайка. Он ходил между машинами и просил милостыню, но по большей части безрезультатно, потому что на улице сейчас было холодно. Редкий человек иногда чуть опускал стекло и бросал в раскрытую ладошку одну-две монеты, иногда даже купюру, а затем вновь поднимал стекло и уезжал, а попрошайка направлялся к другой машине в надежде получить еще немного денег. А когда загорался зеленый свет и машины трогались с места, он каким-то непостижимым образом сразу же оказывался на обочине, я даже не могла понять, как именно. Вроде только что он маячил между автомобилями, но стоило на секунду-другую отвлечься, и он уже покинул пределы проезжей части, а потом все повторялось сначала, словно кто-то создал временную петлю, заставляя попрошайку каждый раз переживать один и тот же день без возможности попасть в завтра. Прозвенел звонок. Я допила остатки кофе, выкинула стаканчик в урну и медленно пошла к аудитории. Привычная полутьма коридора показалась какой-то теплой, родной. Я шла мимо групп студентов, уже стоявших возле своих аудиторий, погрузившись в свои мечты о лучшей жизни, которая, я уверена, однажды станет реальностью. Я встала возле двери, по своему обыкновению немного в стороне от неполной сейчас группы и стала ждать появления преподавателя. Как и всякому студенту, мне хотелось, чтобы преподаватель пришел как можно позднее, чтобы пара стала короче. Пусть на десять минут, но короче. Вот и сейчас я надеялась, что преподаватель не придет. Постепенно коридор опустел. Остальные мои однокурсники появились в коридоре дружной группкой; они весело разговаривали друг с другом о чем-то, иногда посмеиваясь. Я хотела было убавить музыку, чтобы послушать, что они говорят и над чем смеются, но решила, что не стану этого делать. Какой смысл? Ведь с момента похорон Леры все как-то изменилось, люди стали другими, словно их подменили. Даже Кристина немного изменилась, вот уже несколько дней с ее стороны не было никаких шуточек про меня, что меня с одной стороны радовало, а с другой – настораживало, заставляя по инерции ждать чего-нибудь «интересного».

***

Пара была скучной и неинтересной. Мы писали конспект, а по факту просто переписывали текст и формулы из учебника физики себе в тетрадь – подготавливались тем самым к самостоятельной работе, которая должна будет состояться на следующей паре. Ох, чувствую я, что не напишу эту работу. Слишком уж мудреными были формулы, и их было слишком много. Я бездумно писала конспект, не особо вдаваясь в подробности и пытаясь придумать, как бы мне написать эту самостоятельную работу и получить за нее хотя бы трояк. Как назло в голову ничего не лезло, а это значит, что мне придется учить эти формулы. Учить, учить и еще раз учить, а еще делать шпоры, а этого мне ну никак не хотелось. «Интересно, зачем вообще нужна физика во взрослой жизни? Что она дает? Какие преимущества?». С начала пары прошло всего каких-то двадцать минут, а по ощущениям как будто все сорок, если не больше. Время тянулось медленно, казалось, оно почти замерло на месте и в скором времени остановится совсем. Раздался стук в дверь и все разом обернулись посмотреть, кто же решил почтить нас своим визитом. Дверь приоткрылась и в проеме показалась уже знакомая мне Валентина Константиновна. Во рту у меня мгновенно пересохло, вспотели ладони, а по спине пошли мурашки. Я отвернулась от нее и сделала вид, что пишу, но на самом деле я ждала. Ждала, что будет дальше, ведь социальные педагоги просто так на пары не ходят. Я напряженно ждала продолжения и надеялась, что она пришла не по мою душу. Очень надеялась. -Это какая группа? – задала она вопрос, вроде бы ни к кому не обращаясь. Ей ответили, и тогда она задала второй вопрос. Вопрос, который я хотела услышать меньше всего на свете. -Алиса Калиновская в этой группе учится? -Да, в этой, - сказала я. – Это я. Чем обязана, если не секрет, конечно? – Я посмотрела на нее, ожидая ответа. -Можно тебя на пару слов? – спросила Валентина Константиновна, а затем посмотрела на Галину Максимовну, как бы спрашивая разрешения. Та лишь кивнула. Тяжело вздохнув, я быстро сложила в сумку свои вещи и сопровождаемая косыми взглядами своих однокурсников, в полной тишине направилась к выходу, чувствуя себя приговоренной к расстрелу. Оказавшись в коридоре, я предусмотрительно закрыла за собой дверь, чтобы в группе было как можно меньше слышно, если мы вдруг будем разговаривать прямо у двери, но мои опасения оказались напрасными. Социальный педагог предложила прогуляться до ее кабинета, к чему я отнеслась немного настороженно, но все же согласилась, ведь выбора-то особого у меня не было. До кабинета мы шли в полном молчании, и чем ближе мы приближались к кабинету, тем сильнее нарастало внутреннее беспокойство, а еще мне не хотелось оказаться как можно дальше отсюда, впрочем, как и всегда, когда я оказываюсь в подобных ситуациях. Кабинет социального педагога оказался довольно маленьким, и почти все его пространство было занято большим столом с расположившимися на нем многочисленными папками, ручками и другими канцелярскими принадлежностями. -Ну, чем обязана? – вновь задала я свой вопрос, стараясь придать своему тону как можно более будничное выражение, чтобы никаким образом не показать своего волнения. Валентина Константиновна жестом попросила меня сесть на стул; сама же она заняла удобное офисное кресло на колесиках и внимательно посмотрела на меня, как будто бы пытаясь угадать мое настроение или прочитать мысли. Я выдержала взгляд, стараясь не показывать волнения и делать вид, что не знаю причины, по которой я тут оказалась, но где-то в глубине сознания я знала истинную причину, но не хотела в это верить. -Алиса, мне тут стало известно, что у тебя была попытка суицида. Это правда? -Ах вот оно что? Ну, было дело по молодости, - с неохотой призналась я. – Молчать и отпираться было бессмысленно и бесполезно, так что я решила говорить правду. -Это был единичный случай? – Ее голос был каким-то безжизненным, ничего не выражающим. Голос машины, выполняющей свою задачу. - А вам зачем? – поинтересовалась я. – Хотите узнать, что на той стороне? - Понимаешь, о таких вещах нужно было говорить еще при поступлении сюда… - Меня отчислить хотят? – удивилась я. Внутри стало пусто, появилось неприятное ощущение безысходности и тоски. На секунду все происходящее стало для меня таким же бессмысленным, как невнятное и бессвязное бормотание душевнобольного, пускающего слюни на смирительную рубашку. - Нет, не хотят, не переживай. -Так, это уже хорошо. Тогда какова же истинная причина моего нахождения здесь? -Мне нужно убедиться, что с тобой все в порядке… - начала было Валентина Константиновна. -А со мной все в порядке. Было бы не в порядке, меня бы тут не было. -Это верно, - согласилась Валентина Константиновна, - но мне нужно убедиться в этом лично. -Это на тот случай, если я вдруг решу самовольно покинуть этот жестокий мир и отправиться в царство мрачного Аида? – спросила я и взглянула педагогу в глаза, как это сделала она меньше минуты назад. – Хотите в случае непредвиденной ситуации оказаться не при делах? Валентина Константиновна немного опешила от моей наглости и несколько секунд просто смотрела на меня, не зная, что сказать, но потом совладала с собой, и разговор продолжился, и продолжился он совсем не в том направлении, в котором я ожидала. - Алиса, у тебя есть друзья? Только честно. Этот вопрос немного застал меня врасплох, потому что друзей-то у меня тут и нет, а с бывшими одноклассниками я не общаюсь. У меня тут только знакомые. - Ну… Здесь нет. - А ты с кем-то общаешься? -Только если во ВКонтакте. А тут максимум привет-пока. - Ясно. А дома как у тебя дела? Все нормально? - Конечно. А как же еще может быть дома? Тепло, светло, родители хорошие. - Братья или сестры есть? - Нет, нету. Я единственный ребенок в семье. - И тебе не скучно? – поинтересовалась Валентина Константиновна. - Некогда мне скучать, если честно. А в ближайшее время намечается грандиозное веселье в виде подготовки к самостоятельной работе по физике. Тут уж точно не до скуки будет. Валентина Константиновна задала еще несколько вопросов об отношениях в группе, в семье и о моих делах. Получив ответы, как я надеялась, удовлетворившие ее, она сказала, что я могу идти. Попрощавшись, я вышла в коридор и нехотя побрела к кабинету физики, чтобы продолжить бездумное списывание непонятного текста и таких же формул, попытка осмыслить которые непременно приведет к необратимым травмам головного мозга. «Интересно, кто же меня сдал? Откуда ей это известно? Хотя стоп! Наверняка это сделала Кристина. Больше некому. Вот почему она уже несколько дней не досаждает мне». Когда я уже почти дошла до аудитории, мне в голову пришла мысль, что если все равно у меня нет шансов нормально написать самостоятельную по физике, то и нет смысла торопиться на пару, можно спокойно пойти в буфет и выпить чего-нибудь горячего и отдающего накипью. Подумано – сделано. Я развернулась и быстрым шагом пошла к буфету. - День добрый, - поздоровалась я. Буфетчица прекратила что-то писать в тетради и посмотрела на меня; в ее взгляде явно читалась усталость и нежелание что-либо делать. Возможно, она даже мысленно прокляла меня за бесцеремонное вмешательство в ее неотложные дела. Я попросила продать мне горячий шоколад и два бутерброда. Смерив меня немного презрительным взглядом, буфетчица все же отложила тетрадь и ручку в сторону.

***

Над белым стаканчиком поднимался пар; я кушала бутерброд и смотрела на внутренний двор, покрытый белым покрывалом снега, на котором были видны протоптанные тропинки, и прокручивала в голове недавний разговор в кабинете социального педагога. «Интересно, эта Валентина Константиновна будет заходить на мою страничку в ВК? Если нет, то все хорошо, а если да, то кто знает, как она может интерпретировать ту или иную картинку. Если это произойдет, я могу вновь оказаться в ее кабинете, и тогда разговор будет не таким коротким, да и я подозреваю, что одним только разговором дело не ограничится. А чтобы этого избежать, нужно подстраховаться и, так сказать, замести все следы, а именно – удалить страницу». Отложив бутерброд в сторону, я достала свой телефон, решив перед удалением в последний раз зайти на свой профиль и посмотреть, что же там происходит интересного и происходит ли вообще. Сообщений не было, что меня нисколько не удивило, ведь по утрам обычно в сети никого не бывает. Я уже собралась было удалять страницу, но вдруг вспомнила о Жене. Я написала ему короткое сообщение, пообещав все рассказать при встрече, и в конце написала свой номер телефона. И только после этого я удалила страницу. Вот и все, теперь если кто из социальных педагогов или психологов и решит найти меня в сети, они будут очень разочарованы. Я убрала телефон обратно в карман и продолжила кушать свой бутерброд, запивая его горячим шоколадом, отдающим накипью. Казалось, что этот противный привкус остается не только во рту, но и еще где-то в пищеводе, словно покрывая все тонкой пленкой. Противное ощущение. И зачем я только пью этот напиток? Возвращаться в аудиторию уже не было смысла, но слоняться по коридорам или же просто где-то сидеть мне не хотелось, поэтому из двух зол я выбрала меньшее и вернулась дописывать физику – какой-никакой, а все же шанс на написание самостоятельной. Открытый учебник ждал меня на столе. Я села за парту, с неохотой извлекла из сумки тетрадь и ручку и продолжила бездумное списывание. Чтобы хоть как-то скоротать и без того медленно тянущееся время, я достала наушники и вставила один в ухо. Выставив комфортный уровень громкости, чтобы Галина Максимовна случайно не услышала музыку, я, как мне показалось, а может, так и было, стала быстрее конспектировать текст. Даже под музыку переписывать было невообразимо скучно, формулы никак не хотели влезать в отведенное пространство, из-за чего сам текст в тетради был не очень ровным, не спасал даже вполне сносный почерк. Чем больше и писала, тем сильнее крепла уверенность, что шансов написать самостоятельную работу у меня нет, что немного меня разочаровывало, ведь никому не хочется получать плохую оценку. Но, как говорится, не всем же быть круглыми отличниками. В наушнике заиграла песня «Engel», которую исполняла немецкая группа «Rammstein». Где-то на просторах Интернета я видела клип на эту песню, и клип скорее всего смонтированный каким-то умельцем. Это были кадры из какого-то неизвестного мне аниме, выяснить название которого мне не удалось. Впрочем, на название аниме мне было все равно, в тот далекий день я просто так от нечего делать просматривала клипы на песни, которые я слушаю. Наконец пара, показавшаяся мне вечностью, кончилась. Я вздохнула с облегчением и стала собираться. Впереди оставалась последняя пара на сегодня – пара математики. Чтобы на нее попасть, необходимо было совершить героическое восхождение на самый последний этаж – огромное спасибо тем, кто зачем-то построил многоэтажное здание и не додумался поставить туда лифт. Народу в коридоре было так много, что идти приходилось со скоростью черепахи, а это немного раздражало, хотелось сделать как Брюс Всемогущий в сцене с пробкой, когда он развел машины в стороны и проехал сам. Но у меня нет его способностей, а так бы я немного подкорректировала свою жизнь. На лестнице людей тоже было много, расходиться было тяжело, и я несколько раз обтерла стену, «немного» изменив цвет правого рукава. На пятом этаже я зашла в туалет, чтобы почистить одежду, а заодно и немного переждать это столпотворение.

***

Дверь в кабинет была открыта. Я зашла в аудиторию, где уже сидело несколько человек и занимались какими-то своими делами в телефонах, и как обычно села за предпоследнюю парту третьего ряда - поближе к двери и подальше от окна и немного убавила громкость музыки, чтобы хоть немного слышать, что происходит вокруг и происходит ли и положила голову на руки. Спустя несколько секунд я услышала, что рядом кто-то сел. «Только этого не хватало», - подумала я, но не подала виду, что услышала. Этот кто-то тронул меня за плечо. Мысленно выругавшись, я подняла голову и увидела Белова. Он жестом попросил вытащить наушники. «И чего тебе надо от меня?». - Что там было? - Где? - Там, куда тебя эта баба уводила, которая с нами на похороны Носовой ездила. - А тебе что, больше всех надо? С какой целью интересуешься? - Просто так. - Да ничего там не было, отвела к себе в кабинет, задала пару вопросов и отпустила. Все? – я уже потянулась к наушникам, но Федя продолжил. - Да ладно тебе, я же так просто. - Просто так, Федя, ничего не бывает. Если вопросов больше нет, я продолжу с твоего позволения. Я вернула наушники на свои законные места и продолжила слушать музыку, а Белов встал и ушел. В кабинете появился Михаил Валерьевич, он прошел к своему столу твердой уверенной походкой и занял свое место. Прозвенел звонок. Михаил Валерьевич по своему обыкновению встал из-за стола, взял мел и вывел на доске сегодняшнюю дату, а рядом новую тему занятия. После объяснения темы и двух примеров решения задач, мы получили небольшую самостоятельную работу, которая затянулась на долгих двадцать минут. После написания работы и получения оценки я немного расслабилась, ведь в недалеком будущем, если верить словам математика, никаких телодвижений больше не планировалось, а это значит, что можно немного расслабиться и послушать музыку, само собой не привлекая внимания. Так как это была последняя пара, да еще и в пятницу, математик по доброте душевной решил нас отпустить домой пораньше, естественно при условии, что мы будем передвигаться тихо и не привлекать ненужного внимания. Мы дружно собрались и покинули кабинет в прекрасном настроении, осталось только не встретить на пути какого-нибудь заведующего отделением или еще кого-нибудь, кого встречать не нужно. Благополучно получив одежду в раздевалке и миновав КПП, все пошли по своим делам. Я направилась к автобусной остановке под песню Noize MC, думая о вкусном борще, стоящем сейчас в холодильнике. В животе заурчало, и я прибавила шаг, чтобы быстрее оказаться на остановке, сесть в теплый автобус и согреться, но этому не суждено было свершиться, потому что когда я пришла на остановку, автобуса не было видно даже на горизонте, а это значит, что мне придется стоять тут и ждать. Мерзнуть. И почему я не родилась в какой-нибудь теплой стране, скажем, в Австралии или в США, в Майами? *** На остановке было немноголюдно, всего несколько человек, все они, в том числе и я, то и дело смотрели на дорогу, выискивая взглядом автобус, который по закону подлости все никак не хотел показываться на горизонте. Как это обычно бывает, я начала прокручивать хоть сколько-нибудь запомнившиеся мне события этого дня; так вышло, что этим самым событием был поход в кабинет социального педагога. Я старалась понять, правильно ли я ответила на ее вопросы, не было ли там каких-нибудь вопросов с подвохом, но, сколько я ни силилась вспомнить что-то необычное, у меня ничего не получалось. Хорошо это или плохо, покажет время. Сейчас меня интересовал лишь один вопрос: смогу ли я доучиться в этой шараге, не помашут ли мне ручкой, сказав «извини, Алиса, мы тут не держим таких как ты. Прощай». Да еще и Белов. Что-то он слишком часто стал говорить со мной, а это как минимум странно. С Кристиной он вроде не общается, хотя, возможно, переписывается с ней в ВК. Увы, узнать это невозможно, остается лишь гадать. Как вариант я еще могу предположить, что немного нравлюсь ему, но это уже совсем лютый бред. Быть того не может, чтобы он обратил на меня внимание. Размышления о Белове дали мне почву для новых раздумий, особенно если учесть, что совсем недавно я познакомилась с Женей. «Нет, хватит. Это уже паранойя, не думаю ли я, что все это как-то связано между собой?». От таких мыслей голова кругом идет. Ужас просто. О таком надо думать не где-нибудь на остановке, а как минимум с чашкой горячего чая на кухне. Как же все-таки было хорошо в школе, когда никто не придавал значения тому, что у меня шрамы на руках… Автобус приехал через сорок минут, набитый под завязку. К сожалению, это был не мой маршрут. Несколько человек решили взять его штурмом, но удалась эта затея всего одному – пожилому мужчине неопределенного возраста. Остальные же предпочли ждать следующий автобус и не рисковать своим здоровьем в такой давке, где вдох одного человека означает выдох другого. «Интересно, ехал ли в этом автобусе Женя?». Прошло примерно еще пятнадцать-двадцать минут, прежде чем приехал так нужный мне автобус девятнадцатого маршрута. Пассажиров в нем было много, но не так, как в предыдущем. Я вошла в теплый салон через задние двери. Кондуктор была где-то впереди, ее оранжевый жилет ярко выделялся на фоне серой и черной одежды пассажиров. Сквозь покрытые наледью стекла ничего не было видно, и угадывать свое местоположение приходилось на остановках, когда открывались двери, и можно было увидеть какие-нибудь ориентиры. Кондуктор все продвигалась и продвигалась к задней площадке; я достала кошелек, приготовила шесть рублей и студенческий на всякий случай, хоть его и спрашивали последний раз еще в сентябре. Людей становилось все меньше, теперь на остановках люди в основном выходили – верный признак того, что скоро и моя остановка. Я заняла освободившееся место у окна и немного его почистила в том месте, в котором до меня кто-то уже очищал себе небольшую смотровую щель. Наледь здесь была не такой толстой, как на остальном стекле, поэтому соскребать только-только формирующуюся корочку льда было легко. Заметив нужные мне ориентиры, я встала у дверей в ожидании своей остановки.

***

Я включила ноутбук, а сама пошла на кухню ставить чайник. А в голове был целый рой мыслей по поводу сегодняшнего дня. Покоя мне не давали мысли о том разговоре. Интересно, позвонят ли родителям? Или уже позвонили? И ждет ли меня в ближайшем будущем педсовет? Вот что сейчас меня интересовало. Решив не изводить себя понапрасну, я решила, что проблемы лучше всего решать по старой доброй традиции, а именно по мере их поступления. Я вернулась в свою комнату с кружкой горячего черного чая и небольшой тарелкой бутербродов, поставила все это рядом с ноутбуком и уже по привычке хотела зайти в ВК, но вспомнила, что я удалила свою страницу. «Ну и ладно, через несколько дней создам новую», - подумала я, а пока можно спокойно наслаждаться вкусной едой, а чтобы еда была вкуснее, нужно посмотреть какой-нибудь интересный фильм. И вот уже в который раз, когда я думала о том, что бы мне посмотреть, в голове начинало происходить целое ничего грандиознейших масштабов; как я ни пыталась вспомнить хоть сколько-нибудь интересный фильм, заслуживающий внимания, у меня ничего не получалось. Обычно в таких случаях я призываю на помощь великий Яндекс. На мой запрос он выдал мне очень много результатов, на просмотр которых ушло добрых десять минут или что-то около того, но потраченное время того стоило. Результатом всего этого стал старый фильм «Безумный Макс» с молодым тогда еще и симпатичным Мелом Гибсоном. Когда-то давно я видела вторую часть, а вот до просмотра первой части я все никак не могла дойти.

***

Непривычно громкий звонок телефона заставил меня вздрогнуть и пролить несколько капель чая на старые домашние джинсы, и без того выглядевшие не самым лучшим образом. Я взяла телефон. Вызов шел с неизвестного номера. Немного поколебавшись, я ответила, ожидая услышать целый список многочисленных вопросов по поводу качества Интернета, названия оператора, оплаты в месяц и еще многих других вопросов от назойливого звонившего, но нет. Это звонил Женя. -Алло, - услышала я немного неуверенный голос. -Алло, я слушаю. -Привет. Ты чего страницу удалила? – поинтересовался он. -Да просто так. Надоела она мне, хочется какого-нибудь разнообразия. Не переживай, через пару дней я создам новую страницу и добавлю тебя, - успокоила я его. -Ладно, - спокойно ответил он. – Ты помнишь про завтра? -Конечно, помню, - ответила я. – Как такое забудешь? Мы говорили еще очень долго. Во время разговора я немного волновалась, ведь завтра мне придется идти гулять с ним. Невольно мне вспомнился Андрей Васильев, в основном из-за того, что когда-то давно, так давно, словно в другой жизни, а может быть и действительно в другой жизни, мы с ним точно так же подолгу болтали по телефону или переписывались долгими вечерами. В эту ночь заснуть было сложно, сказывалось волнение перед предстоящей встречей. Я знала, что это будет обычная прогулка, мы немного прогуляемся по городу, может быть даже зайдем в какую-нибудь дешевую кафешку или крупный торговый центр.