Алиса

Студенты стояли сразу за выходом из КПП и курили; никто и не спешил расходиться по домам, несмотря на то, что пары закончились. Словно обряд курения был нужен, чтобы привлечь удачу на экзаменах. Как всегда, мне пришлось протискиваться через разномастные группы курильщиков, дымящих, будто паровозы, и одновременно следить за тем, куда я наступала. Согласитесь, что никто не хочет наступить в свежий плевок? Вот и я не хотела, поэтому продвигалась к дороге, ведущей на автобусную остановку, словно по минному полю с той лишь разницей, что тут были плевки, максимум, что мне грозило – неприятные эмоции. «Ну почему вы всегда стоите тут, курите и тут же плюете? Здесь же люди ходят, и им приходится обходить ваши харчки!» — негодовала я. Я понимала, что даже если и сделала бы что-то, что могло заслужить их внимание, меня все запомнили бы как неадекватную девчонку, что-то кричавшую про курение и плевки, и что люди здесь ходят, им приходится маневрировать в целях избежания неприятных ситуаций. «Интересно, а другие некурящие студенты разделяют мое мнение?». Идти домой совсем не хотелось. Я решила, что проведу свой последний день так, как мне этого захочется, ведь завтра я собиралась покинуть этот мир навсегда. Нужно было сохранить в памяти хоть что-то светлое, чтобы не обидно было. Я пошла к автобусной остановке одна, ничем не примечательная девушка в черном, на которую никто и никогда не обращал внимания, никакой Чарли Андерс не останавливал меня, да его и не было. «Мир — тлен, жизнь — боль, пойду покончу с собой», — подумала я. Я медленно пошла в сторону парка, чтобы немного погулять, поразмыслить о жизни и смерти, подумать о том, как могла бы сложиться моя жизнь, если бы я не встретила Андрея или меня не отправили бы в деревню на все лето. Он все равно ушел бы от меня или нет? Я пришла к выводу, что рано или поздно это бы все равно случилось. Вопрос лишь в том, когда. «Пойти пешком или доехать на автобусе?» — думала я. Я все же решила поехать на автобусе, потому что от универа до городского парка было довольно далеко, дорога заняла бы у меня час с лишним, а я хотела погулять по парку, пока было еще светло. Пройтись в одиночку, посмотреть на гуляющие пары, погрустить, потому что я до сих пор помнила, как прекрасно ходить в обнимку с тем, кого любишь. Эти чувства невозможно передать словами, их надо испытать. Я медленно шла по улице, всматриваясь в прохожих. Кто-то, как и я, шел один, но были и пары. Не молодые, конечно, но все равно. Я была уверена, что эти люди очень счастливы вдвоем. У многих студентов уже был парень или девушка, и только я постоянно одна. Без друзей. Громкая музыка заглушала звуки улицы, от которых я давно уже отвыкла. Сложно было даже припомнить, когда я в последний раз была на улице без наушников. «Время расставит на места Все, что разбилось на куски. Новая жизнь развеет прах, Будни излечат от тоски. Только потеряв, Мы начнем ценить. Только опоздав, Учимся спешить. Как же стать сильней, Чтобы не винить, Просто позабыть Навсегда? И жить, Больше не просить У времени взаймы То, чего вернуть нельзя назад никогда... Если есть где-то легкий путь, Мы убегаем от беды. Легче уйти, перешагнуть — Время всегда сотрет следы. Многому в жизни учит боль. Нужно ли нам все это знать? Время залечит раны, но Не повернуть его нам вспять. Только не любив, Можно отпустить. Только видя смерть, Научиться жить. Легче не иметь, Сразу всё отдать, Чтобы не терять Никогда. И жить, Больше не просить У времени взаймы То, чего вернуть нельзя... Не ждать И себе не лгать, А самому пройти Свой нелегкий путь длиною в жизнь до конца»... Почему-то именно во время прослушивания этой песни чувство одиночества усилилось. Может быть, это осенняя хандра? Впереди меня шла группа студентов, весело о чем-то болтавших; они смеялись над чем-то, и мне вдруг подумалось, что хорошо было бы иметь хоть одного друга или подругу, пусть даже Леру Носову, с которой я некоторое время ездила домой. К сожалению, те далекие времена уже давно прошли, и вернуть их уже было невозможно. Я решила обогнать группу студентов, потому что идти следом за ними было как-то тоскливо. Одиночество ощущалось гораздо сильнее; даже не одиночество, а какая-то пустота в душе, которую невозможно было ничем заполнить. Так незаметно я дошла до автобусной остановки и стала ждать, когда же на горизонте появятся знакомые квадратные очертания автобуса. Из этой части города доехать до парка можно было на любом автобусе, который проходил здесь. Мимо остановки проезжали автомобили, водители которых изредка бросали взгляды на стоящих на остановке людей, а те, в свою очередь, провожали взглядом счастливых обладателей железных коней, которым не приходилось много времени стоять на улице и мерзнуть от холодного ветра. На другой стороне дороги я заметила парня и девушку из универа, которые стояли в обнимку и о чем-то увлеченно беседовали, причем оба попеременно смеялись. «Они даже не знают, насколько они счастливы», - подумала я, продолжая изучать эту влюбленную парочку, пытаясь представить себя на месте белокурой незнакомки. Везло кому-то, но не мне; таким, как я, вообще никогда не везет ни в жизни, ни в любви. Вообще ни в чем. Впрочем, не так уж и долго мне оставалось так жить. «Чуда со мной не произойдет, а так хоть напоследок прогуляюсь по парку, воздухом свежим подышу, а то надоело уже все. Надоело сидеть дома, надоела Кристина со своими шестерками, которым только и надо, что докопаться до меня, как-то напомнить мне, что я никто в их коллективе, что у меня нет никаких прав. Игнорировать их у меня не получается, они хоть не каждый день ко мне лезут, но все же лезут. Особенно на физ-ре. Вся группа только и ждет того момента, когда можно будет увидеть мои шрамы от лезвия бритвы, и все, а особенно Кристина, приходят в ярость, когда им это не удается. Как будто в моих шрамах есть что-то интересное и необычное, лично я ничего такого не вижу. Да, шрамы, да, я пыталась покончить с собой, ну и что такого? На моем месте мог оказаться кто угодно, но оказалась я. Как все достало!»

***

Городской парк не изобиловал большим количеством народа в этот прохладный октябрьский день; идти одной по заснеженным дорожкам было как-то грустно и одиноко. В такие моменты я вспомнила тот день, когда решила свести счеты с жизнью; воспоминания были четкими, яркими, словно это случилось несколько часов назад. Я до сих пор отчетливо помнила, как резала вены на руках, как острое лезвие бритвы разрезало плоть, оставляя красные полосы, из которых тут же начинала течь кровь. Потом прошлась лезвием под коленями. Чтобы потерять побольше крови и потерять сознание, чтобы больше уже никогда не приходить в себя и не видеть больше этот мир. Я тогда так сильно хотела умереть, что даже не думала, как тяжело это для родителей; смерть виделась мне избавлением, как, впрочем, и сейчас. Хватит терпеть. Я точно знала, что мне не место в этом мире, где люди давно уже стали роботами, живущими только для себя. В мире, где нет справедливости, где чувства давно уже ничего не значили. В животе начало урчать — желудок настойчиво требовал пищи, а еще мне стало немного холодно. Я не рассчитывала, что после универа пойду куда-то гулять, но получилось так, как получилось, и надо было что-то делать. Хотя бы ускорить шаг. Я решила купить себе немного еды, чтобы перекусить и унять чувство голода. А еще немного погреться в магазине. С этой целью я направилась к выходу из парка быстрой походкой, стараясь не обращать внимания на немногочисленных прохожих, одиноко идущих по своим делам, срезающих дорогу через парк, и на влюбленные пары. Вот на них особенно, потому что это было больно. Очень больно осознавать, что я никому не нужна. Если даже однокурсники так ко мне относились, то что говорить об остальных? В голове я уже миллионы раз проигрывала тот идеальный сюжет знакомства с парнем, которому не будет важно, есть ли у меня шрамы на руках и под коленями или нет. Но вероятность встретить такого человека в реальной жизни настолько мала, что у меня было гораздо больше шансов побывать на луне. Городской парк был не очень большим, поэтому уже через несколько минут я покинула его пределы и отправилась по шумным городским улицам искать какой-нибудь продуктовый магазин, но, как назло, в этой части города их либо не было, либо я просто не знала, где их искать. Закон подлости сработал на ура. Я шла по улице и как всегда слушала музыку и внимательно смотрела по сторонам. Мои мысли начали жить своей жизнью, рисуя в голове очень реалистичные картинки на тему «Алиса нашла своего Чарли Андерса». Я попыталась представить, как это могло произойти, но увы, я собиралась покончить с собой тихо и по возможности без лишнего шума. Просто к дому подъедет карета скорой помощи и из квартиры на седьмом этаже на носилках вынесут труп брюнетки, накрытый белой простыней с кровавыми пятнами в районе рук. Случайные свидетели увидят эту процессию, увидят слезы мужчины и женщины; кто-то начнет спрашивать, что произошло, кто-то ответит, что студентка покончила с собой, а мужчина и женщина — это родители той девушки, которую несут на носилках. Черт. Я представила, как классный руководитель сообщает группе, что я покончила с собой, и на несколько минут в аудитории воцарится гробовая тишина. Возможно, даже отменят пары в этот день. Согласитесь, это шок. Не каждый день умирают студенты, а тем более не вскрывают вены в ванной. Наверняка найдется какая-нибудь преподавательница, которую моя смерть повергнет в шок сильнее всех. Интересно, кто из группы придет на похороны? Спустя несколько песен и многочисленных кругов по улицам я наконец обнаружила продуктовый магазин, расположенный на первом этаже невзрачной панельной пятиэтажки. Я пересчитала свои деньги перед тем, как зайти внутрь. За прилавком стояла полная женщина и разгадывала кроссворд; на меня она не обращала абсолютно никакого внимания, и мне это нравилось. Я вынула один наушник на всякий случай и стала прохаживаться вдоль витрины, пытаясь решить, что я больше хочу: сушки, баранки или какую-нибудь булку с маком или с повидлом. Женина в синем фартуке по-прежнему гадала кроссворд, изредка покусывая кончик ручки, что, несомненно, свидетельствовало о ее умственной работе. Я практически слышала, как крутятся заржавевшие шестеренки в ее голове. Я немного согрелась, теперь можно было что-нибудь купить, но выбор был настолько велик, что выбрать что-то себе по вкусу не представлялось возможным, необходимо было хорошенько подумать. Мой выбор пал на относительно недорогую булку с маком; я сделала шаг к прилавку: — Здравствуйте. Женщина оторвала взгляд от кроссворда и посмотрела на меня каким-то недобрым взглядом, оно и понятно — я же оторвала ее от очень важного и неотложного дела. — Я вас слушаю.

***

Я вышла из магазина и направилась обратно в парк просто побродить в одиночестве и насладиться своим последним днем на этом свете, уже не надеясь, что произойдет нечто из ряда вон выходящее, найдется такой человек, который решит со мной познакомиться. Ну да, о чем я только думала. В такую-то погоду нужно сидеть дома с чашкой горячего чая и смотреть какой-нибудь фильм. Я еще около получаса бродила по городскому парку в наушниках, поедая довольно вкусную булку с повидлом. Наконец я решила, что моя прогулка на сегодня окончена и нужно ехать домой. Напоследок я еще раз сделала круг по парку и пошла на автобусную остановку, где стояло несколько человек. Один из них закурил сигарету и с наслаждением вдохнул в легкие табачный дым. Я отошла от него подальше, потому что мне совершенно не хотелось дышать этой гадостью и травить свой организм всякой химией. «Смешно просто. Завтра меня уже не будет тут, но тем не менее я забочусь о своем здоровье. Бред». Я стояла так, чтобы как можно меньше дыма шло в мою сторону, и всматривалась вдаль, пытаясь обнаружить силуэт автобуса. Хотелось оказаться в тепле, потому что я начала замерзать, а через десять минут ожидания я и вовсе закоченела, а автобус даже не показался на горизонте, что не могло не огорчить и не напомнить мне про закон подлости, который просто на ура работал со мной, как, например, в раздевалке, когда Кристина увидела мои шрамы. Зашла ведь именно в этот момент, когда я этого не ожидала, и вот результат. Пора положить этому конец. И не важно, что конец означал также и конец моей жизни. Внезапно игравшая песня остановилась, в кармане завибрировал телефон, а через секунду он начал звонить. Мне потребовалось несколько мучительно долгих секунд, чтобы извлечь мобильное устройство из кармана и поднести его к уху. — Алло. — Алиса, ты где? Почему ты до сих пор не вернулась домой? — голос мамы разом вышиб из моей головы мысли о суициде, но я знала, что, эти мысли вернутся, когда я останусь одна. «Самоубийца будет раз за разом повторять попытки суицида, пока не добьется желаемого результата». — Я скоро приеду, мам. Я была в парке. — Хорошо. Приезжай скорее. Я нажала отбой, вставила провод от наушника в телефон и нажала на треугольничек в меню проигрывателя, чтобы песня вновь начала играть, заглушая звуки улиц, звуки окружающего мира. Я увеличила громкость до максимума и вернула телефон в карман, где ему самое место. Несколько минут я ни о чем не думала и просто слушала музыку, а потом мозг начал работать, прокручивая в голове недавний разговор. Черт. Я же знала, что родители за меня волновались и что мне не избежать вечером серьезного разговора вроде «мы за тебя волнуемся, пожалуйста, подумай о нас, вдруг с тобой что-то случится». Обычно я под этой фразой понимала ситуацию, которую невозможно предотвратить: нападение маньяка, например. Или меня могла сбить машина. А родители наверняка думали, что я попытаюсь расстаться с жизнью где-нибудь в укромном месте, чтобы не получилось, как в прошлый раз, чтобы никто не спас. С тяжелого серого неба крупными хлопьями пошел снег…