Завтра может не быть

      Дни тянулись бесконечно долго. Месяц, отведенный Хьюга на то, чтобы дать ответ чувствам, непонятным и просто зверским младшего Учиха, подходил к концу.       Последнюю неделю Хината могла засыпать относительно спокойно, не просыпаясь утром в объятиях Саске и не видя его лица.       Отвращение понемногу сменялось беспокойством за младшего из братьев. Он казался лишь маленьким мальчиком, что слишком рано вырос. Лицо его по-детски наивное, когда он спит. Хината не раз просыпалась ночью, и он не пугал ее своим видом. Привычное ему раздражение исчезало, а на лице была едва заметная улыбка, когда он прижимал ее ближе.       Но любви в сердце Хьюги не было, она рассыпалась пеплом, когда девушка очутилась в руках брюнета. Она не имела права думать о солнце, теперь рядом с ней луна. Одинокая, с кровавыми разводами, без света звезд.       Хинату тошнило от любого прикосновения Учихи, воротило от того, как он с ней говорил. Казалось, она не верила, что человек способен быть настолько отвратным. Только вот стоит ей взглянуть на другую половину кровати, холодную и пустую, с уже исчезнувшим запахом мужского тела, как тревога росла где-то внутри. Смотреть без чувств на перебинтованные глаза младшего из братьев она также не могла. Она беспокоилась и переживала. Саске был для нее близок, и какое-то чувство да зародилось в ее сердце. Не любовь. Любви нет места на пепелище.       Хината спускалась на кухню каждый вечер, даже после терзаний Учихи. Готовила ужин, наполняла дом с серыми стенами подобием семейного уюта. Куноичи была истинной хранительницей очага, сводящие с ума ароматы заполняли комнаты. Хьюга брала две порции на поднос и поднималась в комнаты братьев.       Они были беспомощны, как слепые котята. Девушка рядом с такими Учиха ощущала себя матерью. Покормить с ложечки, вытереть пот со лба, погладить короткие черные волосы — она полагала, что обязана это делать. Саске и Итачи быстро шли на поправку. Хината изредка говорила с ними, только если соскучится по общению с людьми или если хотелось разрушить тишину дома.       Итачи говорил размеренно и по делу практически всегда. И только спрашивая о самочувствии брата, он вкладывал в голос все переживания. В его голосе слышались хрипы, иногда его грудная клетка сокращалась в приступе кашля, тогда Итачи прикладывал платок ко рту. На ткани оставались бурые пятна крови.       Саске отличался от него. Он не показывал эмоций ни в разговоре с Хинатой, ни когда интересовался здоровьем брата. Почти не заводил разговора, а на вопросы не отвечал. Только благодарил за заботу.       Хината могла убежать из темницы, пока ее стражи не в силах догнать. Но она осталась. Герой больше на нее не взглянет — кому нужна игрушка Учихи?.. Да и оставить их не позволило чересчур доброе сердце.       Утром очередного дня, когда солнечные лучи еще не успели попасть на бледное лицо с растрепанными по нему длинными прядками, Хьюга подошла к кровати. Вены вздулись, окружая область вокруг серых глаз. Зрение, позволяющее видеть сквозь предметы, показало сокрытое.       — Кто здесь?       Занавески развевались под дуновение ветра, а девушка бежала в сторону деревни.       Итачи почувствовал присутствие Хинаты, ее резкое исчезновение и всплеск чакры — тоже.