Новая жизнь

Вина — змея, которую мы избиваем граблями, Чтобы вырастить в нашей кухне, в пирогах, что мы готовим. Накормите нас ими, чтобы эта змея извивались в наших животах, Закручивая наши кишки; превращая наши позвоночники в желе. Страх зверя кличет его же поблизости… Мы создавали то, что ненавидели, и теперь здесь остался один лишь только страх… И вина. Останьтесь, мы не хотим, чтобы вы уходил сейчас. Войдите в наш дом, не хотите ли остаться? © Marilyn Manson — Wrapped in Plastic

«Они меня бесят. Все. Абсолютно. И какой чёрт меня дёрнул отдать свои ключи Звёздных Духов Юкино перед всей гильдией?! Ах да… Люцифер и Хэйтен дёрнули. Но сейчас все согильдийцы просто заваливают меня вопросами, которые так раздражают и злят. Они слишком навязчивы, слишком надоедливы, слишком глупые. Глупые люди, которые не могут понять даже малейшей сути всего происходящего… Не умеют помолчать тогда, когда действительно нужно, не могут понять! Так сложно принять то, что я не люблю весь этот шум и раздражающие расспросы? Я не знаю, куда мне деваться… Вновь брать задание и уезжать? Мастер сейчас меня не допускает к выполнению заданий на устранение какой-либо гильдии или банды, так как ему пришло множество писем из Совета, в которых были лишь одни претензии и обвинения в том, что я убивала людей. На заданию по переводу письмён или еще чего идти не хочу. Слишком скучно и нудно. Хоть я и люблю читать, но сейчас абсолютно нет настроения и желания. Всё что остаётся на данный момент: либо сидеть в своей квартире, либо выйти погулять в парк или еще куда-нибудь. Второй вариант я откинула сразу — на улице просто пекло. Хоть отчасти я и являюсь Огненным и Морозным Убийцей Драконов, но всё равно не очень люблю такую погоду. А ведь еще даже лета нет… До Великих Магических Игр еще осталось чуть больше трёх месяцев — я не знаю, что буду делать на протяжении всего этого времени. Честно. Остаётся лишь тренироваться перед Играми, еще больше укрепить свою физическую силу и магию, подготовиться морально… На ВМИ я вновь встречусь с членами „Хвоста Феи„…“

***

«Как я и думала — за все три месяца ничего примечательного так и не произошло. Стинг и Роуг вместе со мной всё так же тренировали свою силу, а я так же старательно держала в секрете природу своей магии, сражаясь лишь с помощью косы. Изредка мы выбирались вместе на задания, но они не были интересными или же хоть какими-то продолжительными — возвращались мы в гильдию довольно быстро. Согильдийцы перестали задавать вопросы на счёт моей магии, понимая, что ничего не вытянут из меня. Долго же до них доходил сей факт. А еще Юкино… Да, девчонка узнала обо мне побольше, как и о Леви с Эльзой. С последними она даже смогла не плохо подружиться, но со мной… Она всё еще называла меня „Люси-сан“, относилась, как к какому-то наставнику, учителю, хоть я ничего для неё и не сделала такого… Может, это из-за того, что некогда и я тоже была Заклинательницей Звёздных Духов. Также, Агрия тренировалась в призыве. По моему желанию она не вызывала Духов, когда я находилась рядом, но так… Я не знаю, как они отреагировали на новую хозяйку, но по словам самой Юкино — сносно. Более-менее, по-крайней мере. Им еще нужно привыкнуть к ней и забыть меня. За все эти месяцы я более не получила ни одного ключа Адского Духа. Остался только Бальтазар, Велизар и Василиск. Не знаю, когда смогу встретить их, но всему своё время, как говорится. Кстати об этом… Духи. Всё как и обычно: Хэйтен часто наведывается ко мне, когда я остаюсь одна, но сейчас наши встречи стали более редкими, но не менее интересными и красочными. Нам есть о чём поговорить, но всё же иногда приятно просто побыть в тишине — она не угнетает, нет… Просто мы находимся в одном помещении, сидим около друг друга, отдаваясь с головой царящему вокруг умиротворению и спокойствию. Также, со своими визитами зачастил Люцифер. Большую часть времени он подкалывал меня или же дразнил, что изрядно выводило из себя. Он даже во время моих прогулок шествовал рядом! Даже мой аргумент, что нас могут увидеть члены „Саблезуба“ и что-то заподозрить не подействовал и был обрублен на корню. Его ответ на мои слова просто поверг меня в транс, выйдя из которого я очень сильно хотела зарядить ему кулаком по лицу, но от чего-то не сделала этого. „Если что, то представлюсь твоим парнем“. Мне страшно подумать, что тогда будет. МакГарден и Скарлетт, конечно не свахи, но уже близки к этому. Начнутся обсуждения и лишние переговоры, которые никому не нужны. Особенно мне. Но от чего-то от этих слов на душе стало теплее, а кровь прилила к щекам, выступил предательский румянец, который был хорошо заметен на моей бледной коже. Тогда я лишь молилась всем богам и демонам, что Люц ничего этого не заметил. Если он и увидел это, то виду не подал. Странно это всё. Сколько раз меня целовал Дарк? Два или три раза? Это не так много, но мы не любим друг друга, никогда не любили и не полюбим. Он — демон-обольститель, перед которым не может устоять ни одна женщина или девушка, кроме меня. Это просто заключено в его натуре, в его природе и поведении, вот и всё. Эти поцелуи ничего не значили для нас, они не заставляли кровь бурлить в своих венах, не заставляли яркий румянец выступать на щеках. Моё сердце всё так же оставалось заковано в глыбу льда. Так почему же, чёрт его дери, мне так хреново, когда рядом находится Люцифер?! Мне и хорошо и плохо одновременно… От одного взгляда в его алого цвета глаза меня бросает в жар, корка льда на сердце начинает крошиться, кровь в венах и артериях закипает. Влюбилась? Это полнейший бред и абсурд. Я не могу полюбить, не могу быть любима — это моё проклятье, моя карма, моя суть. Кто полюбит такую, как я? Грязную, опороченную, с черной душой и сердцем. Я убивала, издевалась над людьми, я грешила и врала много, много раз! А он такой же… Он тоже убивал, тоже лгал и упивался криками своих врагов. На нём клеймо, которое не сотрёт даже время. Некогда он был безумным зверем в подчинении жалких людей, которые использовали его, как смертоносную машину для убийств. Он страшнее, хуже меня в сотни раз, но всё же мы почти одинаковы… Две заблудшие, грязные, тёмные души… Но я — человек, а он — демон. Нам никогда не быть вместе — с этим стоит смириться и принять. Это совершенно абсурдно и безрассудно! Я — его Заклинатель, хозяйка и друг, а он — мой Дух, мой подчинённый, моя опора, мой друг и… Мой демон. Но он никогда не услышит этих слов, никогда они не будут произнесены мною вслух, ибо будущее тогда превратится в полнейшую пустоту. Он никогда не будет со мной, не полюбит, а моё сердце скоро вновь обрастёт толстой коркой льда. И я сделаю так, чтобы этот лёд не растаял никогда. Сейчас я, Стинг, Роуг, Минерва и Эльза сидим в одном из купе поезда Белокоготь-Крокас. Да, именно нас выбрали для участия в ВМИ. Начало Июля, до неприличия солнечный день, три часа дня. Даже сегодня я могу встретиться с „Хвостатыми“. О, Дьявол, как же я не хочу этого…» Поезд остановился на станции столицы всего Фиора — Крокаса. Тут было достаточно шумно, впрочем, как и всегда, поэтому ребята поспешили побыстрее выйти в сам город, хотя и были не совсем уверенны, что там будет тише. Мастер Генма еще в гильдии сказал, чтобы члены команды приходили в гостиницу „Орлиный Глаз“ к полуночи. Наверное, снова отборочный тур будет проводиться, как и в прошлом году. Но до двенадцати часов ведь еще довольно-таки много времени, не так ли? Только-только ребята вышли на людную улицу Крокаса, как Стинг и Роуг тут же пропали из поля зрения девушек. Ничего, главное, чтобы к полуночи вернулись в гостиницу. Минерва сразу же схватила Эльзу за руку и потащила в сторону магазинов. Скарлетт хотела схватить еще и Люси, но Хартфелия ловко вывернулась и, хитро усмехаясь, помахала аловолосой рукой. Кто бы мог подумать, что грозная и непоколебимая Орландо — ярый шопоголик? Заклинательница Ада не имела сейчас желания шляться по магазинам одежды или же по кондитерским лавкам, поэтому она направилась в сторону магического рынка, где продавались разнообразные магические вещи, оружие, книги с заклинаниями и алхимические изделия. Крокас был просто огромным городом — его дизайн и вообще расположение привлекали взор, завораживали. Люси не могла сказать, что очень любила яркие цвета, солнце или цветы… Но Крокас всегда привлекал её — она сама даже не знала, чем именно. Два года назад брюнетка бы прыгала от восторга, носилась бы от магазина к магазину, взахлёб разглядывала бы достопримечательности, но сейчас… Сейчас же девушка молча созерцала красоты столицы, обводя здания взглядом, в котором лишь иногда проскальзывали искры интереса. Будучи столицей королевства, Крокас являлся крупнейшим городом, гораздо больше чем королевство в Эдоласе, с огромным количеством зданий в круговом формирование. С правой стороны города располагаются на краю небольшие скалы. Наиболее характерной чертой города является неограниченное количество цветов, украшающих улицы, клумбы, гирлянды — всё это украшало улицы не только во время праздников, но и в простые будние дни. Здания обладали светлыми фасадами и башнями с чрезвычайно остроконечными черепичными крышами, выступающими вверх. Со всех сторон были каменные улицы, некоторые из которых являлись основными, в то время как другие, более изощрённые, состоят из очень больших круглых мозаик, составленных из широких, плоских камней, которые несут цветочные и природные мотивы. По случаю Великих Магических Игр улицы были украшены тросами, на которых были закреплены треугольные флажки, свисающие вниз, чередуя темный и светлый цвет. В центральной части города находилось большое, круглое озеро. В его центре стояла основная достопримечательность Крокаса — Меркурий, дворец короля. На горах к западу, на большой цилиндрической форме камне-образования стояла Арена Магических Игр, связанная с городом длинный изогнутым мостом из камня, а также несколькими башнями. Скоро там будут проходить Игры, которые решат всё… Будет выбрана сильнейшая гильдия всего Фиора, участники смогут померятся силой друг с другом. Люси не знала, чего хочет на самом деле. Желает ли она победить „Хвост Феи“ на Играх? Да, у неё было такое желание. Показать свою силу, свои истинные способности. Хотела ли она отомстить? А за что? Где-то в глубине души Хартфелия жаждала отмщения за все причинённые ей страдания, она хотела отомстить, но… Это желание не выползало из темнейших закоулков её прогнившей души. Брюнетка просто хотела увидеть ту, по вине которой всё и произошло… Она просто хотела посмотреть Лисанне в глаза, может, даже увидеть в них страх или сожаление, отчаяние или безысходность. А что на счёт самой гильдии… Что ж… Волшебница еще давно решила более не жить прошлым, а двигаться только вперёд. Чувства, которые она некогда испытывала к Нацу Драгнилу уже давно угасли, оставляя после себя лишь серый пепел на дне души, дружеские чувства к членам гильдии тоже пропали, как, в прочем, пропали и все остальные… Сейчас сама гильдия и все члены „Хвоста Феи“ были для Люси просто былью, пустым, ничего не значимым местом. Она начала новую жизнь, а в ней более нет места для давних знакомых, для людей, которые бросили её. Брюнетка не собиралась мстить, она более не злилась, —, а может и злилась, но хорошо это скрывала — просто на место всех чувств к этой гильдии пришло безразличие и пустота. Люси зашла в один из оружейных магазинов. Девушка не планировала покупать что-либо, но посмотреть-то хотелось. Брюнетка испытывала некую страсть к холодному оружию, поэтому никогда не отказывала себе в желании зайти в какой-нибудь магазин и поглазеть на различные мечи, катаны и кинжалы. Это пристрастие у неё появилось с того самого дня, когда она научилась орудовать своей косой. Люси не собиралась менять своё излюбленное и верное оружие, но её прямо-таки манило к стойкам с оружием, полкам с красивыми и острыми кинжалами. Для людей женского пола такое странное пристрастие было несвойственным, поэтому продавец странно косился на брюнетку, когда та с видом знающего и разбирающегося в таких вещах разглядывала мечи. Девушка вообще повергла владельца в шок, когда взяла с полки один из кинжалов, покрутила в руках, а потом ловко начала рассекать им воздух, подкидывать, измеряя приблизительный вес. Хмыкнув, она вновь поставила кинжал на полку и пошла рассматривать всё дальше. Хартфелия провела в этом магазине около пятнадцати минут, а вышла она так ничего и не купив. Хозяин сего заведения выругался вслед девчонке, которая столь долгое время оценивающе разглядывала его товар, но в конечном итоге так ничего и не купила. Люси не знала, куда идти дальше, поэтому просто пошла вперёд, куда глаза глядят. Никак девушка не ожидала, что они заведут её прямо в центр города, где как раз проходил фестиваль в честь новых Магических Игр. Тут было очень шумно и многолюдно, что очень разочаровало брюнетку. Она не любила шум. — Смотрите! Это же член гильдии „Саблезубый Тигр“! Она будет участвовать на Играх! Новенькая! — Люси сразу же повернула голову в сторону какого-то парень, который восторженно тыкал в её сторону пальцем, с благоговением осматривая девушку с головы до ног. Волшебница про себя чертыхнулась, бросая мимолётный взгляд на своё плечо с гербом гильдии. К слову, Заклинательница Ада сейчас была одета в довольно-таки странную одежду… Правая штанина короче другой, чуть выше колена, а левая была длинной и заправлялась в высокие сапоги на среднего размера каблуке. На штанах кое-где были вырезаны причудливые узоры, сапоги такого же цвета, как и брюки — тёмно-голубого. Странная майка, у которой один рукав был короче другого, а края были немного разорваны, лоскутки оторванной ткани немного неряшливо свисали вниз. Плечо с гербом как раз таки было открыто на всеобщее обозрение. Хартфелия быстро развернулась на каблуках и молниеносно помчалась в противоположную от ликующей толпы сторону. Фанаты „Саблезубого Тигра“ увязались за ней хвостом, норовя разузнать что-то о новой участнице. Они даже и не подозревали, что „новый“ член „Саблезубого Тигра“ — это девчонка, некогда состоящая в гильдии „Хвост Феи“, блондинистая Заклинательница Духов. Конечно, сейчас она изменилась кардинально, а люди, наверное, даже не знают, что трое членов „Фейри Тейл“ перешли в другую гильдию… Удивительно, что Люси довольно-таки неплохо и быстро бегала даже на каблуках. Понимая, что толпа от неё так просто не отстанет, брюнетка резко свернула в первый же тёмный переулок. Всякие страшилки о маньяках в закоулках города её не пугали — девушка могла за себя постоять. Быстро обежав попавшийся дом, брюнетка ловко забралась на самую крышу, отталкиваясь от выступов и балкончика. Волшебница осторожно посмотрела вниз, замечая, что многие люди с досадой расходятся, а некоторые лишь непонимающе оглядываются по сторонам. Наверх никто не смотрел — это было Люси на руку. Дождавшись момента, когда все уже окончательно разойдутся, Хартфелия вздохнула с облегчением и расслабилась. Брюнетка села в позу лотоса почти что на самом краю крыши и посмотрела на небо. Уже потихоньку начинало смеркаться, солнце заходило за горизонт, окрашивая небо в тёмно-оранжевые, фиолетовые и розовые тона. Скоро оно совсем скроется, а небо приобретёт тёмно-тёмно голубой оттенок. Цвет ночи. И только лишь звёзды и рожок белоснежной луны будет освещать улицы всего Крокаса. Это если не считать искусственного и магического освещения. — Заткнись, дубина! Куда хочу туда и иду! А я хочу в местную закусочную! — Хартфелия тяжело вздохнула, опуская свой взгляд вниз. Она узнала бы этот голос из тысячи, она почувствовала их запах уже несколько минут назад… Драгнил так и не изменился — всё такой же неугомонный мальчишка, который лишь ищет повод сразиться с Греем. Фуллбастер тоже не особо изменился… По-крайней мере, именно такими они запомнились Люси. Далее Хартфелия просто пропускала слова их перепалки мимо ушей, обводя скучающим и безразличным взглядом Лексуса, Гажила, Миражанну и Лисанну, которые находились не далеко от парней. Значит, в этом году от „Хвоста Феи“ будут участвовать Рэдфокс, Драгнил, Фуллбастер, Дреяр и Штраус-старшая. Младшую сестру последней можно откинуть со счетов сразу — она каждому из них заметно уступает в силе. И в который раз Люси убедилась, что чувства её к членам этой гильдии сильно притупились, если и вовсе не исчезли. Ребята, участвующие от гильдии „Хвостатых“ в этом году, не вызывали никаких нежных чувств, ностальгии или радости… Даже злости или ненависти. Всё было не так, как в ванильных книжках, которые давно читала Люси. „Она увидела их, и сейчас… Недавно думая, что все её чувства исчезли, девушка убедилась в обратном. Её переполняли чувства, столь противоречивые, но не менее парадоксальные…“. Бла-бла-бла. Говорят, что за столь, казалось бы, недолгое время невозможно забыть то, что было некогда столь дорого сердцу. Оказывается, что можно. Хартфелия уже перечеркнула себя прежнюю, свою прошлую жизнь, вычеркнула из памяти абсолютно всё, что было некогда. Поэтому-то сейчас её „не переполняли противоречивые чувства“. Было лишь безразличие и прозрачная капелька злости. Шрам на руке неприятно заныл, заставляя девушку перевести взгляд на блондинистую макушку Громового Убийцы Драконов. Нет, всё-таки она просто обязана отомстить ему за это клеймо, которое осталось у неё на всю жизнь. Взгляд брюнетки скользнул по фигуре Штраус-младшей. Люси стало немного даже жаль эту девчонку… Сейчас её судьба посностью в руках Хартфелии, ведь у последней есть неопровержимые доказательства виновности пепельноволосой. Интересно увидеть выражение её лица, когда она увидит Люцифера, стоящего около Заклинательницы Ада. Сейчас Люси вполне может отмолчаться в стороне, оставить всё, как есть, или же растоптать жизнь Лисанны, уничтожить её. Брюнетка пока еще не знала, что сделает. Внезапно, Лексус дёрнулся и резко посмотрел вверх, прямо на тёмный силуэт Хартфелии. Люси горько ухмыльнулась, коря себя за неосторожность. Она забыла об остром нюхе и слухе Убийц Драконов. Девушка поняла, что убегать сейчас будет, как минимум, глупо… Она вызовет подозрения, а „Хвостатые“ подумают, что за ними ведётся слежка их врагов, поэтому сразу же понесутся с кулаками. Дреяр прищурился, окликнув остальных членов гильдии. Все синхронно подняли взгляды на девушку, которая не сдвинулась с места, и лишь оскал на её лице виднелся на бледном девичьем лице. Лёгкий порыв тёплого ветерка развеял её волосы, чёлка открыла глаза с гетерохромией. — Кто ты?! — Голос у Лексуса, как и прежде — слишком басистый, громкий и грубый. Конечно, они её не узнали… „Хвостатые“ явно не ожидают увидеть на Играх давних согильдийцев… И потом, Люси сильно изменилась внешне, да и характером тоже. Убийцы Драконов не почувствуют знакомого запаха — он изменился, как и аура брюнетки. Да и в лучах закатного солнца силуэт девушки темнее обычного, черты лица не разглядеть с положения членов гильдии „Хвост Феи“. Люси ничего не ответила на поставленный вопрос, тихо размышляя: выдать свою личность сейчас или же подождать до начала Игр? — Спускайся, зараза! Смахнёмся! — Драгнил, как всегда… Хартфелия тяжело вздохнула и плавно соскользнула с крыши, тихо приземляясь на землю, словно кошка. Девушка выпрямилась в полный рост, гордо вскидывая подбородок. Она заметила, как кулаки Нацу начали немного полыхать огнём. Брюнетка устало потёрла переносицу, шумно вздыхая: — Я не собираюсь с тобой драться, Драгнил. По-крайней мере, сейчас. — Голос брюнетки звучал тихо, ровно и спокойно. Ребята удивлённо посмотрели на неё, но девушка могла поклясться, что они не узнали её. — Мы обязательно встретимся на Играх. Не знаю — на арене ли или нет, но мы пересечемся. — Волшебница круто развернулась на каблуках, уже зная, что за ней никто не пойдёт. Не смотря на бунтарский пыл некоторых членов „Хвостатых“, на них произвели впечатление её слова. — До встречи, „Хвостатые“. — Девушка специально махнула им правой рукой, даже не оборачиваясь лицом. У неё за спиной послышались тихие вздохи. Девушка ухмыльнулась. Узнали. До Нацу и Грея доходило дольше всех, но и они потом вспомнили об обладательнице шрама на тыльной стороне правой ладони. Лисанна до хруста костей сжала кулаки, но в её глазах отобразилась толика страха. Она вернулась, она вновь может всё испортить беловолосой. Но даже Штраус-младшая почувствовала магическую энергию, исходящую от Люси. Она, без всяких сомнений, сильно изменилась, стала сильнее. А что самое страшное: Лисанна даже представить не могла, что на уме у Хартфелии. Остальные „Хвостатые“ лишь молча проводили силуэт девушки мрачными взглядами. Что они сейчас почувствовали? Сожаление? Может быть… Жалость? Нет. Быть может, они бы и пожалели девушку, но весь её вид показывал, что она далеко не несчастная овечка. Злость? Ненависть? Быть может, они злились… Особенно Миражанна — она еще помнила о том инциденте. Дьяволица как-то даже неосознанно приобняла сестру за плечи, всё еще смотря в ту сторону, куда только то ушла брюнетка. … А чувствовали ли они вину? Да? Или же нет? Вина — это змея, которая должна съедать человека изнутри… Она мучает его, а к вине присоединяется еще и совесть, проснувшаяся так не вовремя. Вину не могут чувствовать лишь эгоисты, которым плевать на всех окружающих, кроме, конечно же, самих себя. Можно чувствовать вину перед кем-то или же винить какого-то другого человека. „Кто угодно, только не я“. Так чувствовали же „Хвостатые“ вину перед своим давнишним товарищем и согильдийцем? Или же они винили её во всём произошедшем? Увы, но однозначного ответа на этот вопрос нет и не было. А Люси шла по направлению к солнцу, которое уже почти спряталось за горизонтом. Розоватые лучи осветили лёгкую ухмылку на её лице, в глазах горела решимость и жажда исполнить своё обещание. Они обязательно встретятся на ВМИ — в этом нет сомнений.

***

В гостинице „Орлиный Глаз“ было довольно-таки тихо. Обычно, в таких заведениях стоит шум и гам. Наверное, это из-за того, что они только сегодня приехали в столицу, все пошли исследовать город, опустошать разнообразные магазины и свои кошельки. Еще целых четыре часа до полуночи, поэтому время еще есть. Желание ходить по городу у Люси совсем пропало, поэтому девушке ничего не оставалось, как остаться в своём номере и дожидаться начала Отборочного Тура. — Чего грустим? — Люси тяжело вздохнула, прикрывая глаза. Они, наверное, чувствуют, когда девушка остаётся совершенно одна. Брюнетка грузно рухнула в одно из кресел в номере, подперев голову рукой. Из-под полуопущенных век она посмотрела на пришедшего демона и покачала головой. Со стороны послышался тихий вздох. — Да угадаю: ты с кем-то поссорилась или же встретила „Хвостатых“, так? — Ты сама проницательность, Люцифер… — Голос Хартфелии звучал чрезвычайно устало и тихо. Она не чувствовала усталости на улице, а сейчас на неё нахлынула сильная слабость и сонливость. Из-за долгой дороги в столицу Фиора? Из-за длительной прогулки? Или же из-за столь не приятной встречи? Люси не знала, по какой именно причине она так вымоталась. Может быть, из-за всего разом. Дух присел на подлокотник кресла, на котором сидела девушка, и шутя потрепал её по голове. Люси недовольно поморщилась, но ничего не сказала. — Ага. Но также, я не привык видеть тебя в депрессии. Это… Навевает неприятные воспоминания. — Парень поморщился, вспоминая их первую с Люси встречу. Тогда брюнетка была в глубокой депрессии, даже пыталась покончить со своей жизнью, но так и не смогла. Сейчас же демону было противно и неприятно вспоминать те времена. А ведь всё это произошло отчасти из-за него самого. — Не заставляй меня давать тебе хороший пинок, чтобы ты пришла в себя. — А я из себя и не выходила… — Хартфелия зевнула, прикрывая рот рукой. Глаза немного заслезились, веки тяжелели, а слова девушка начала лениво растягивать, говоря всё тише и тише. — И в депрессию не впадала… Просто устала. — Брюнетка могла поклясться, что краем глаза заметила, как улыбнулся Люц, заметив блеск кольца на её пальце. Да, девушка носила его подарок, никогда не снимала и дорожила им. — Ну тогда от чего же такое меланхоличное расположение духа и вялое настроение? — Рука демона покоилась на макушке волшебницы, но она не убирала её и ничего не говорила на этот счёт. Люцифер даже сам не заметил, как его пальцы начали зарываться в мягкие чёрные локоны, аккуратно перебирая волосы, мягко массируя голову. Хартфелия жутко тормозила и в таком состоянии плохо соображала, но одна она знала точно: ей определённо приятны действия Духа. Губы девушки тронула лёгкая улыбка, глаза окончательно закрылись, а сама брюнетка чуть ли не мурлыкала. Люц в этот момент смотрел куда-то в сторону, поэтому ничего этого не заметил, а его движения пальцами были скорее какими-то неосознанными и спонтанными. — Кто-то ведь совсем недавно говорил о том, что откинет тени прошлого и будет жить лишь настоящим, не оборачива… — Люц запнулся, когда почувствовал, как головой Люси прислонилась к его боку и тихо засопела. Хартфелия, наверное, даже не вспомнит об этом, когда проснётся… Люцифер аккуратно убрал руку с макушки девушки, удивлённо оглядывая свои ладони и тонкие пальцы. Парень ухмыльнулся, поняв, что только что делал. Это совершенно невинные действия и прикосновения, о которых девушка потом и не вспомнит, но… Казалось, будто тело демона против его же ведома повиновалось потаённым и скрытым желаниям, которые он хоронил в самых тёмных закоулках своей мёртвой души. Брюнет вновь аккуратно опустил руку на голову волшебницы, опять пальцами перебирая шелковистые локоны. Сейчас можно, сейчас он может позволить себе, ибо девушка слишком устала, чтобы сопротивляться или кричать на него. Не то, чтобы его бы это остановило, но… Это его слабость. Для Принца Ада, сына Самого Сатаны не положено быть или же хотя бы казаться слабым. Но ведь ничего же не случится, если он позволит себе такую маленькую слабость без лишних свидетелей? Всего лишь один раз… Один-единственный раз…

***

— Здравствуйте все, дамы и господа! Многоуважаемые волшебники и члены участвующих гильдий! — Люси резко открыла глаза и подскочила на месте. Она обернулась в сторону маленьких часов, висящих на стене, и недовольно поморщилась. Уже двенадцать часов ночи, а её никто не разбудил. С удивлением Люси заметила, что спала не сидя в кресле, а на своей кровати, укрытая тёмно-фиолетовым мягким одеялом. Девушка улыбнулась, догадываясь, что именно Люцифер перенёс её. Брюнетка помнила всё обрывками, но пока решила не углубляться в воспоминания, поэтому, быстро надев на ноги те же сапоги, в которых и ходила весь день, — к слову, одежда на Хартфелии была всё та же — волшебница быстрым шагом направилась в сторону общей комнаты, если можно так сказать. Да, все члены их команды оказались именно там, а на вопрос Люси, почему они её не разбудили, остальные лишь передёрнули плечами и ответили, что сами только что встали, они тоже до этого момента спали. — Это странно, не находите? — Эльза вскинула бровь, скрещивая руки на груди. — Все так сразу уснули… Я думала, что лишь мы с Минервой почувствовали резкую и неожиданную усталость, как только вернулись в гостиницу. — Орландо кивнула, этим жестом подтверждая слова аловолосой. Кажется, Стинг хотел что-то сказать в ответ, но его прервал голос ведущего, маленький силуэт которого сейчас высвечивался на огромном экране-лакриме, плывущей прямо по воздуху поперёк главной площади, перед окнами гостиниц. — Вы, верно, задаётесь вопросом: как смогли все разом уснуть до полуночи? Это всё из-за специального сильного заклятия сна, которое предварительно было наложено на все гостиницы, в которых поселятся члены участвующих гильдий. — Тыквачок развёл руками под недовольными выкриками команд. — Так было надо. Это часть отборочного тура! А он заключается в следующем: выбраться из гостиниц. Внешне они не изменили своего вида, но внутри добавились коридоры, путанные дороги и препятствия. Это всё было сделано в то время, пока вы спали. Назовём это… Вынужденным расширением. — Человек-тыква захихикал, уперев руки в бока. — Выигрывают шесть команд, которые первыми смогут найти выход. Внимание! Должны прийти все участники команды! Если кто-то потеряется и не явится к выходу вместе со всеми, то команда будет дисквалифицирована. Удачи вам, участники. Она вам пригодится. — Лакрима пропала, а на секунду в номере гостиницы „Орлиный Глаз“ воцарилась тишина, но она длилась не долго. — Делов-то… Сигануть с открытого окна и мы победили… — Стинг залез на балкон, собираясь сигануть вниз, но его вовремя поймал за шиворот Роуг. — Чего?! Это же очевидно! — Чени осуждающе посмотрел на напарника, отрицательно качая головой. Блондин недовольно хмыкнул, но всё-таки слез с балкона, выжидающе посмотрев на друга, скрещивая руки на груди. — Слишком просто, Стинг, не находишь? — Брюнет взял в правую руку горшок с маленькой фиалкой и сбросил с балкона. Все ребята проводили взглядом падающее растение. Когда, казалось бы, горшок должен был разбиться о землю, он… Исчез. Просто-напросто исчез! Но на мгновение „Саблезубые“ увидели, как асфальт в том месте немного почернел, а до слуха Убийц Драконов донёсся неприятный хлюпающий звук, похожий на бульканье или же всплеск. Эвклиф сглотнул. На месте того горшка мог оказаться он сам. — Интересно, а человек, упавший туда тоже исчезает? Или же его „выплёвывает“ в каком-нибудь другом месте? — Скарлетт задумчиво прикрыла глаза, игнорируя вопросительные и недовольные взгляды остальных ребят. — Я не имею никакого желания проверять это. Пойдёмте. — Минерва махнула рукой в сторону единственной двери, которая ранее вела в длинный коридор, вдоль которого было размещено множество дверей в номера. Сейчас же ничего не изменилось, а ребята, переглянувшись, пошли туда, где не так давно должен был быть выход на улицу. Им надо было спуститься на первый этаж, а потом лишь завернуть налево, попутно обогнув ресепшн. Да, наивно было предполагать, что выход будет на том же месте — сейчас там была лишь голая стена карамельного цвета, как, в прочем, и все стены в гостинице. Предварительно прощупав эту стенку, — чтобы убедиться не иллюзия ли это — команда направилась опять на второй этаж, ведь на первом более ничего не было, а наверху еще множество не проверенных комнат. Зайдя в первую же попавшуюся, ребята так и застыли в ступоре. Сейчас комната представляла собой огромное каменное помещение, по обе стороны которого были расположены клетки и пыточные оборудования. Тут было сыро и влажно, а вокруг царил полумрак. С потолка капали капли воды, а по каменным плитам бегали жирные крысы, откуда-то со стороны слышался мышиный писк. — Нет… Этого не может быть… — Тихий, но испуганный голос Скарлетт вывел всех из ступора. Аловолосая попятилась назад и резко развернувшись, пошагала в сторону двери, но лишь врезалась в шершавую каменную стену. Дверь, через которую они сюда попали пропала. Пути назад нет. Титания прислонилась спиной к стене, прикрывая глаза и тяжело вздыхая. Почувствовав на себе удивлённые взгляды команды и лёгкое прикосновение Стинга к её плечу, аловолосая тихо пояснила: — Это… Моё воспоминание. То, что я старалась всеми силами забыть. Они что-то сделали с нами, пока мы спали — это точно… Порылись в мозгу каждого из нас и вырвали самые неприятные и страшные воспоминания. — Девушка ударила кулаком по стене, скрипнула зубами от досады. — А сейчас заставляют пережить всё это вновь. В этом нет сомнений… Люси впала в оцепенение от этих слов. Если отборочный тур состоит в том, чтобы переступить через себя и пройти вновь все свои давно позабытые кошмарные воспоминания, вновь оказаться в прошлом… Все они: Стинг, Роуг, Эльза, Минерва… Они увидят прошлое Хартфелии, увидят все её страхи и пороки. Она не могла этого допустить! Хотя… Кому брюнетка врёт? Люси не хотела вновь пережить весь тот Ад, через который прошла некогда. Казалось, будто организаторы этого соревнования решили задавить участников морально. Но делать было нечего… Единственный способ выбраться из всего этого — пройти до конца. Брюнетка покрепче сжала кулаки и заскрипела зубами. Она стала сильнее, она сможет побороть себя и сможет остаться в своём уме. Пройдёт это испытание до конца. Девушка подошла к Эльзе, которая стояла на месте в оцепенении, не в состоянии нормально идти вперёд. Вокруг мечницы столпились остальные ребята, Минерва аккуратно дёргала подругу за одежду, тихо говоря ей, что надо идти, перебороть себя. Роуг просто стоял в стороне, не зная, чем может помочь, а Стинг что-то тихо нашептывал аловолосой, успокаивающе приобнимая её за плечи. Хартфелии на какое-то мгновение даже противно стало. Брюнетка раздраженно хмыкнула и резко дёрнула мечницу за руку. Эвклиф злобно уставился на Заклинательницу, даже было попытался что-то сказать, но уничтожающий взгляд разноцветных глаз остановило его. Нет, Стинг готов был в любой момент вступиться за любимую девушку, но сейчас понимал, что его слова не действуют на неё. Может быть, хоть Хартфелия чем-то поможет? Хоть ему и казались её способы довольно-таки варварскими и грубыми. — С каких это пор ты стала такой размазнёй, Скарлетт?! — Брюнетка хорошенько встряхнула ошарашенную Титанию за плечи. — Кто всё время раскидывался пафосными фразами в давнишние времена?! Кто некогда был одним из сильнейших магов гильдии „Фейри тейл“?! Кого на поле боя боятся все враги?! Я помню тебя такой! Несломленной, сильной и волевой мечницей! — „А еще когда-то считала верной подругой и товарищем, который не бросит лучшую подругу в беде…“ — чуть было не вырвалось у Люси, но девушка воздержалась от этого. Брюнетка всё еще таила обиду на Эльзу за тот давний случай, когда она стояла и молчала вместе с Леви в стороне, но сейчас не время бередить старые раны и напоминать еще и об этом. — А кем же ты стала теперь, Скарлетт?! Плаксивой девочкой, которая так легко поддаётся отчаянию, так быстро опускает руки! — Люси сжала плечи Титании, а потом резко отпустила, от чего аловолосая пошатнулась и чуть было не упала — Стинг успел подхватить её. Парень угрожающе зарычал, злобно смотря на Хартфелию, но последняя даже не обратила на него внимания, прожигая яростным и надменным взглядом слегка растерянную Эльзу. — Ты меня разочаровала, Титания! Люси обернулась спиной к ребятам, злобно фыркая себе под нос и сжимая кулаки. Роуг смотрел ей в спину удивлённым взглядом. Парень не ожидал такого внезапного порыва с её стороны, хотя… Это было неожиданностью для всех. Минерва лишь стояла в стороне, открывая и закрывая рот. Все слова пропали, на лице читалось недоумение. Она мало общалась с Люси, но Эльза немного рассказывала ей о Хартфелии. С её рассказов Орландо поняла, что Заклинательница сильно изменилась, но сейчас… Дочь Мастера „Саблезуба“ точно не ожидала, что та давнишняя слабенькая блондинка изменилась до такой степени. Стинг же прожигал спину волшебницы уничтожающим взглядом. Парню было достаточно уже то, что кто-то посмел накричать на его девушку, поэтому блондин молчать не стал и на этот раз: — Хартфелия! Что ты себе позволя..? — Нет, она права. — Эвклиф осёкся на полуслове, когда услышал голос аловолосой. Эльза выпрямилась в полный рост, гордо вскидывая подбородок. В глазах засияла решимость и уверенность, а страх и отчаяние частично пропали. Они стали почти незаметными. Девушка попыталась спрятать эти эмоции поглубже, она переступала через себя. — Ты права, Люси. Во всём. Что-то в последнее время я совсем расклеилась… Твои слова подействовали на меня отрезвляюще. Спасибо. — Скарлетт слабо улыбнулась. Люси лишь немного повернула голову, смотря на ребят боковым зрением через плечо. — Оставь свои благодарности при себе — мне они не нужны. — Довольно-таки холодно отозвалась Хартфелия. От её тона по спине некоторых пробежались мурашки, но Титания осталась стоять ровно, а на её губах улыбка стала еще шире. Вечно Хартфелия грубит и огрызается, скрывая лёгкую улыбку от всех остальных, как и сейчас. — Пошли дальше. — Люси двинулась вперёд, а остальные последовали за ней. Стинг что-то недовольно промычал себе под нос. Парень был не доволен тем, что его слова не произвели никакого эффекта на любимую, а вот грубость и угрозы обнаглевшей брюнетки сразу же подействовали. Это немного огорчало его. Идя мимо клеток, ребята замечали сидящих в них заключённых, руки которых были закованы в странноватого вида кандалы с алыми вставками. В каждой темнице было по несколько людей. Краем глаза Люси заметила, что Эльза старается не смотреть по сторонам и смотрит строго вперёд. Дойдя до самой последней камеры, ребята заметили тупик. Скарлетт отважилась оглянуться вокруг, а потом обернулась в сторону правой клетки. Там, на холодном каменном полу сидела маленькая девочка в коротеньком грязном платьице. Короткие алые волосы рассыпались по плечам, а сама девчушка сидела, обняв колени руками и уткнувшись в них лицом. На её руках были кандалы, такие же, как и остальных заключённых. Скарлетт присела на землю напротив железных прутьев клетки, а потом просунула между ними руку, намереваясь дотронуться до макушки девочки. Но её ладонь лишь прошла сквозь малышку, а Эльза лишь грустно хмыкнула и встала с земли. Маленькая Эльза была в камере одна, её плечи немного подрагивали — она плакала. Старшая Скарлетт почувствовала, как на её плечо опустилась мужская рука. Аловолосая дотронулась до ладони Стинга и легонько сжала её. — Это был первый день моего пребывания в Райской Твердыне. Маленькая напуганная девчушка, не знающая, что от неё хотят, почему её посадили в клетку, как зверька… Почему сковали цепями и кандалами. — Эльза говорила тихо, но не отводила своего взгляда от девчушки в камере. — На следующий день меня заперли в камере вместе с несколькими другими детьми… Симон, Сё, Волли, Миллианна и Жерар… — Скарлетт замолчала, переводя дыхание. Вдруг, картинки вокруг начали меняться, иллюзия этого воспоминания сменялась другой. Люси горько усмехнулась, смотря, как каменные стены помещения сменяются светло-голубыми кристаллами. Смерть Симона. Второе печальное воспоминание Эльзы. Скарлетт до крови закусила нижнюю губу, сжала кулаки, но взгляда не отвела. Она должна выдержать это. Люси, Роуг и Минерва просто стояли в стороне, ничего не говорили, а Стинг находился прямо за спиной аловолосой, держа свою руку на её плече. Мечница тоже не отпускала его ладонь, не отвергала поддержку любимого человека. Вскоре, это воспоминание сменилось третьим. Ребята оказались в просторной комнате с огромной кроватью, застеленной алым шелковым постельным. Всё выглядело довольно-таки богато и роскошно. Ребята заметили, как на щеках Скарлетт появился лёгкий румянец, а она сильнее сжала руку Стинга. Дверь в комнату открылась и в неё буквально ввалилась пара. Жерар и сама Эльза. Парень неистово целовал девушку, грубо сжимая её плечи, от чего она тихо мычала ему в губы, а сама она ногтями царапала его спину, сильно сжимая его руки. — Лучше не смотрите на это, ребята. — Тихо прошептала Скарлетт, безуспешно пытаясь скрыть страх, омерзение и румянец на щеках. Минерва с сожалением посмотрела на свою подругу, но всё-таки отвернулась от этой сцены. Роуг тоже молча повернулся спиной, становясь рядом с Орландо. Закрыть уши, чтобы не слышать звуков не выйдет — это не поможет. Люси тоже кивнула и отвернулась, не желая смотреть на всё это и еще больше ранить и смущать Скарлетт. Брюнетка скрестила руки на груди и прикрыла глаза, тяжело вздыхая. Эльза благодарно улыбнулась, хоть и очень слабо, а потом повернулась лицом к Стингу. — И ты не смотри, прошу… — Эвклиф кивнул и закрыл глаза, сжимая Эльзу в тёплых объятиях. Никто сейчас их не видит, так почему бы и не позволить себе такую вольность? Блондин уткнулся носом в макушку Скарлетт, а та лишь сильнее прижалась к его торсу спиной. Она не отвергала поддержки, не в этот раз… Она нужна была ей, как никогда. А Стинг лишь скрипел зубами от досады и горечи, когда до его слуха доносились крики девушки из воспоминания, её болезненные выкрики «Нет! Не надо!„… Её стоны и тихие всхлипы. Стинг поставил себе за цель: когда-нибудь он найдёт этого Жерара и прикончит своими руками. Никто не смеет заставлять Эльзу плакать. Только не сейчас, когда она стала его девушкой. С этого момента он — её опора, а она увидит, что ей тоже нужен человек, который может защитить от чего угодно, который любит её. Вскоре, роскошные покои сменились коридором, исполненным в светло-карамельных тонах. Он был не очень длинным и довольно-таки узким. Замкнутое пространство без окон, но свет исходил от нескольких магических ламп, свисающих с потолка. Здесь было абсолютно пусто, три голых стены без украшений, дверей или же хоть каких-то картин… Но вот перед ребятами было пять дверей, одна из которых была уже открыта, но за ней была лишь бетонная стена. — И что же мы имеем? Четыре пути… И мне кажется, что за каждой из дверей сокрыто три самых плохих воспоминания кого-то из нас. — Минерва тихо выругалась себе под нос, но потом продолжила: — На сколько я поняла, владелец воспоминания не должен отводить свой взгляд. Он должен переступить через себя, смотреть страхам прямо в глаза. — Девушка расправила складки своего тёмно-синего платья и выпрямилась. — Интересно, а можно ли сразу в несколько дверей войти, разделившись? — Стинг и Роуг переглянулись, а потом одновременно дёрнули ручки сразу двух дверей, но ни одна не открылась. — Ясно, лишь в одну комнату… Как я понимаю, идти сразу же должны все… Пойдёмте тогда дальше. — Орландо взялась за ручку ближайшей двери. — Готовы? — Дождавшись кивка со стороны всей команды, она дёрнула ручку на себя. Только-только ребята вошли в комнату, как дверь за ними пропала. Они оказались в каком-то лесу. Небо было светлым и ясным, много зелени и деревьев, вокруг летают красивые бабочки и птицы. Со стороны послышалось, как Эвклиф тихо выругался. Все сразу же посмотрели на него, но парень лишь мрачно кивнул и пошел вперёд. Пройдя немного дальше, ребята увидели огромного белоснежного дракона, а около него сидел мальчик со взъерошенными блондинистыми волосами. Мальчик обнимал дракона за лапу и просил не покидать его, на что огромный ящер лишь грустно фыркал и, кажется, немного улыбался. — Это был день, когда Вайсология попросил меня убить его… Он был болен и умирал, поэтому хотел, чтобы я избавил его от мучений. — Стинг скрипнул зубами. Эльза встала около него и взяла за руку, успокаивающе сжал её. Минерва и Роуг ничего не говорили. Последний же лишь мрачно глядел на развернувшуюся перед ним картину. Без всяких сомнений, среди его кошмарных воспоминаний тоже будет момент, когда Скиадрам попросил парня убить его. Люси же прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Ей всегда нравились драконы. Это благородные существа, могущественные и прекрасные создания. Девушка даже немного отвернула голову в сторону. Он не могла смотреть на то, как убивают дракона. Это слишком… Жестоко. Даже для неё, чья душа уже давно канула во тьму. Пожалуй, Хартфелия считала, что драконы — единственные существа, которые не заслуживают смерти. Вскоре, лес сменился обширной поляной с пожелтевшей травой, без деревьев и цветов. Неподалёку виднелся всё тот же светловолосый парнишка, который со злостью сжимал кулаки и с ненавистью взирал на еще одного мальчишку, позади которого собралась целая „банда“ таких же хулиганов. Маленький Стинг использовал „Кулак Светлого Дракона“, пытаясь ударить своего противника по лицу, но тот ловко уворачивается и хватает блондина за руку, заламливая её тому за спину. — Тогда Вайсологии уже не было со мной… Все парни издевались и насмехались надо мной, на них даже не действовали заверения, что я — сын и ученик дракона. — Эвклиф горько усмехнулся, неотрывно смотря на избиение. — Но мне было плевать на это тогда… Это не самое страшное, что произошло в тот день. — Он слабо кивнул в ту сторону, где только что маленького Стинга избили. Хулиганы, громко смеясь и переговариваясь, ушли, оставляя побитое и израненное тельце лежать на сухой траве. Слух Убийц Драконов уловил тихие всхлипы и шепот: „Лектор…“. Только сейчас ребята заметили, что недалеко от побитого мальца лежит еще кто-то. По фигуре и тёмно-малиновому цвету стало ясно, что это Лектор — иксид Стинга. Мальчик хватался руками за желтую траву, впивался ногтями в землю, пытаясь подтянуться ближе к другу. Ноги более не держали, тело ныло и болело, а синяки и ссадины неприятно саднили. Блондин дотянулся к котёнку, беря его на руки. Он прислонился спиной к ближайшему большому булыжнику, вытягивая ноги вперёд. Мальчик тихо всхлипнул, тихо повторяя имя своего друга. Он прижал котёнка к своей груди, прижимаясь щекой к макушке иксида. — Тогда я перепугался до смерти за Лектора. Он мог умереть, но бьющееся в груди сердце давало понять, что еще не всё потеряно. — Стинг тяжело вздохнул, облизывая пересохшие губы. — Нас тогда спас один фермер, так кстати решивший выйти работать на поле, которое находилось не далеко от этой поляны. Одна картина сменилась другой. Теперь ребята стояли в лесу, а точнее — в роще, которая находилась посреди тугого кольца высоких деревьев. В этом воспоминании Стинг уже был взрослым. Парень злобно ругался себе под нос, разбивая кулаки о кору одного из деревьев. Кожа покрывалась царапинами и ссадинами, коричневый цвет дерева приобретал странный тёмно-бордовый оттенок из-за смешения с алой кровью. — Тогда я уже вступил в „Саблезубый Тигр“. Мастер был строг ко мне, поэтому всегда посылал с тобой, Роуг, на сложные задания. Ты, наверняка, помнишь, как одно из них мы провалили… Тогда мне здорово досталось, как и тебе. — Эвклиф взъерошил левой рукой и так непослушные волосы, устало прикрывая глаза. — Тогда Лектора и Фроша забрали от нас на целый месяц… Я места себе не находил, волновался за друга, как и ты. — Чени лишь мрачно кивнул на слова Эвклифа. Да, он прекрасно помнит те дни… Вскоре, команда вновь оказалась в знакомом коридоре, вот только и вторая дверь была открыта, а за ней виднелась лишь холодная бетонная стена. Минерва сглотнула и, кивнув напарникам, дёрнула за ручку третьей двери. В лицо каждому из них сразу же начал дуть сильный порывистый ветер, руки и открытые участки тела Скарлетт и Орландо покрылись гусиной кожей, а волосы начали развеваться во все стороны, падать на лицо. Одежда немного начала промокать от хлынувшего ливня — холодная вода заставляла обнимать себя за плечи и немного подрагивать. У Люси был иммунитет к холоду, но одежда неприятно прилипала к телу — это было не очень приятно. Хартфелия скользнула взглядом по своим напарникам, по выражению их лиц пытаясь понять, чьё это воспоминание. Вечно бесстрастное и безразличное лицо Роуга исказилось в гримасе отвращения и боли. Да, это воспоминание Чени. Кивнув друг другу, ребята пошли дальше, пытаясь отгородиться руками от порывистого и холодного ветра. Капли дождя больно били по голове и попадали в глаза, загораживая обзор, одежда уже промокла окончательно. Через несколько секунд в поле их зрения появилась фигурка какого-то мальчика. Он тоже шел по грязной дороге, пытаясь укутаться в тоненький и рваный плащ, но его всё время сносило с плеч ветром. Внезапно, паренёк упал на колени, прямо в грязную лужу, вода в которой неприятно булькнула и обрызгала мальчика с головы до пят. Послышался тихий всхлип и то, как тихо чертыхнулся брюнет себе под нос, ударяя маленьким кулачком по луже, еще больше разбрызгивая воду. — Я с детства был сиротой… — Подал голос старший Роуг, смотря на эту картину, даже, казалось бы, не замечая порывов ветра и капель дождя. — Родителей своих я почти не помню — воспитывался в семье богатого и скупого человека. Ко мне относились, как к отребью, использовали, как слугу и раба. — Чени небрежно убрал длинную и мокрую прядь волос со своего лица. — Не в силах более терпеть этого, я сбежал. Как видите… Вот чем это обернулось для меня. — Парень кивнул в сторону своей уменьшенной копии, которая всё так же сидела в луже грязной воды и тихо всхлипывала, проклиная себе под нос всех на свете. — Тогда меня спас дракон, который нашел меня под самое утро. Скиадрам стал мне настоящим отцом, спасшим меня от голодной или же холодной смерти, воспитавший меня и обучивший магии Убийц Драконов. Брюнет прикрыл глаза, рукой взъерошив мокрые волосы. Внезапно, картины вокруг начали меняться… Сейчас они находились в какой-то пещере, стены и потолок которой обросли странноватыми светло-голубыми светящимися камнями, что дарило мягкий и красивый свет в пещере. Одежда и волосы всех ребят высохли, будто бы только что они не находились на ветру и под дождём… Посередине пещеры находилось прекрасное озеро, около которого на земле лежал огромный чёрный дракон и тот же мальчик с чёрными, как смоль волосами. Люси не удержалась и глубоко вздохнула, пробегаясь взглядом по пещере. Тут было очень красиво, освещение завораживало глаза, а в озере так и хотелось искупаться или же хотя бы подойти поближе и провести рукой по кристально-чистой воде, вызывая на ней рябь. Команда позволила себе подойти немного ближе, чтобы слышать, о чём переговариваются дракон с пареньком, но сделали они лишь два шага вперёд — далее их остановил сам Роуг. — Лучше не идите ближе… — Парень тяжело вздохнул, опуская руку вниз. — История с моим драконом чем-то схожа с историей Вайсологии. Скиадрам тоже был смертельно болен, он попросил меня убить его, чтобы избавить от мучений. — Брюнет устало потёр переносицу, прикрывая глаза. — На последок он сказал мне, что всегда будет рядом со мной, будет следить за мной… — Парень кивнул в сторону дракона и маленького себя. Сейчас Скиадрам показывал пареньку на его сердце — старший Роуг тоже поставил руку на своё. — … В моём сердце. Следующее воспоминание сменило предыдущее так же быстро, как и исчезло… В этот раз Роуг сидел в какой-то полутёмной комнате, опустив голову, злобно скрипя зубами. Нынешний Чени пояснил, что это был тот день, когда у него и Стинга Мастер отобрал иксидов. Роуг волновался за своего друга, проклинал Генму всеми известными ему проклятьями. Видимо, Эвклиф и Чени слишком похожи друг на друга — у них почти что одинаковые страхи, схожие плохие воспоминания и чувства… Так или иначе, но три двери уже открыты. Остались еще две. Минерва и Люси переглянулись — воспоминание кого-то из них двоих за четвёртой дубовой преградой. Девушки кивнули друг другу, а потом Орландо аккуратно открыла дверь. Люси прикрыла глаза и тихо вздохнула, а вот вторая волшебница чертыхнулась себе под нос. Её очередь. Команда оказалась в комнате, исполненной с светло-голубых тонах, с небольшой кроватью, полками для книг и креслами. На ковре, около кровати, сидела маленькая девочка в светлом платье, её тёмные волосы были заплетены в две петельки по обе стороны головы, они напоминали забавные ушки какого-то сказочного существа. Всё бы хорошо, вот только девчушка плакала, обнимая свои колени. Над ней возвышался грузный мужчина с белоснежными волосами и бородой. Он скрестил руки на груди и грозно смотрел на свою дочь. — Минерва! Ты — никчёмная и слабая мошка, которая совершенно не способна ни на что! Даже слабенькое заклинание сотворить не можешь! — Голос Генмы был грубым и слишком громким. Маленькая Орландо вздрогнула и поёжилась от такого тона. Да что уже греха таить? Члены команды заметили, как вздрогнула и теперешняя Минерва. — Бездарная плакса! Только и знаешь, что лить слёзы! — Мужчина пнул девчушку — она взвизгнула, прикрывая голову руками и пуще прежнего заплакала, заваливаясь на бок. Мастер лишь презрительно хмыкнул и, развернувшись, вышел из комнаты, не забыв громко хлопнуть дверью. Старшая Минерва ничего не говорила и не объясняла — всё и так понятно. Она лишь скрипела зубами и до хруста костей сжимала кулаки. Девушка неотрывно сверлила ненавистным взглядом спину отца, внутри у неё всё бурлило от злости и обиды. Отрезвило её лишь прикосновение руки к плечу — Эльза успокаивающе потрепала её за руку, взглядом давая понять, что сейчас Орландо не одна. Последняя лишь благодарно кивнула и слабо улыбнулась. Картины вновь сменились другими — сейчас перед ними была всё та же Минерва, просто старше где-то на год-два… За спиной девчушки стоял отец, сверля ей спину выжидающим взглядом. Темноволосая выставила руку вперёд, целясь на большой дуб перед собой. Около её ног крутилась маленькая собачка, весело лая, поддерживая тем самым свою подругу. Девчушка улыбнулась, краем глаза следя за питомцем. Он был тёмно-коричневого цвета с чёрными пятнышками по телу и таким же тёмным пятном на носу. Маленький хвостик рассекал воздух, махаясь из стороны в сторону. Забавный и милый щенок, который на тот момент был единственным другом Минервы. Девочка сосредоточилась, легко шевеля пальцами вытянутой руки. Около её ладони образовался маленький шар, который красиво переливался всеми оттенками голубого, синего и фиолетового. Через мгновение он оторвался от ладони и молниеносно понёсся в сторону дерева. Кору пробило насквозь, но дуб лишь опасно накренился в сторону, ибо его переломило не окончательно, и лишь через несколько секунд дерево со скрипом свалилось на землю. Маленькая Орландо отдышалась, вытирая рукой со лба появившуюся испарину, а потом довольно улыбнулась, с надеждой с глазах смотря на своего отца. Генма сначала молчал, а потом лишь презрительно фыркнул и сказал: — И это всё, Минерва? — Улыбка пропала с лица девочки, лицо исказила гримаса страха и боли. — Этого не достаточно. Не стараешься совсем! Ты меня разочаровала, Минерва! — Генма уже было развернулся, чтобы уйти, но щенок, крутившийся около ног подруги, залаял и злобно зарычал. Мастер вновь развернулся, а его губы скривились в злобной ухмылке. — Или же на тебя так пагубно действует присутствие других мошек? Что ж… Это можно исправить. — Маленькая Минерва испуганно пискнула, переводя взгляд полный страха и отчаяния на своего друга — маленькую собачку. Последняя тявкнула и прижала уши к голове, медленно пятясь назад под злобным взглядом Генмы. Он вытянул правую руку вперёд, накапливая в ладони белую энергию. — Нет!!! — Это прокричали одновременно обе Минервы — нынешняя и из воспоминания. Вот только маленькая действительно кинулась к своему щенку, а вот старшая остановилась, вспомнив, что ничего сделать не сможет. Это только её воспоминание… Как бы хотела Орландо-старшая отвернуться, когда белый луч попал прямо в бедного щеночка. Но она не сделала этого. Как бы она хотела закричать от обиды и отчаяния вместе со своей меньшей копией, но не делала этого, закусывая до крови нижнюю губу. Как бы она не хотела заплакать от горечи и боли, но сдерживала слёзы, чтобы не казаться слабой и не возвращаться в прошлое вновь. Маленькая девочка подбежала к обмякшему тельцу щенка, проливая горькие слёзы… Она упала около него на колени, раздирая их в кровь, шепча себе под нос тихое: „Нет… Нет… Рокки…“. Маленькие ручки прижимали тело к своей груди, гладили по гладкой и шелковистой шерстке, но щенок более не лаял, не двигался, его маленькое сердечко прекратило стучать навсегда. А отец даже не обернулся лицом к дочери, не утёр её слёз, не сказал более ни слова, оставляя за собой лишь следы на песке и убитое им животное вместе с подавленной дочерью. Воспоминание сменилось другим, но Минерве было всё равно… Она впала в какой-то транс, глаза покраснели, но слёз не было. Рядом с ней стояла Эльза, держа за руку, а на её плечо опустилась ладонь Стинга. Роуг и Люси остались позади, даря лишь свою безмолвную поддержку. Кто знал, что у грозной и непоколебимой Минервы такое тяжелое детство? Каждый знал о нраве и характере Генмы, но чтобы так из собственной дочерью… Сейчас же ребята стояли в знакомом кабинете Мастера Генмы. На коленях у его ног сидела уже взрослая Орландо. Она опустила голову, нервно перебирая пальцами подол своего тёмно-синего платья. Мужчина грозно смотрел на неё, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, на котором он восседал. — Ты провалила задание, Минерва… Что скажешь в своё оправдание? — Его голос с годами ничуть не изменился — всё такой же басистый и грубый. Белесые глаза метали молнии, он не знал жалости даже к собственной дочери. Последняя же лишь еле заметно поёжилась, но ничего не ответила ему, даже не подняла взгляд. Генма презрительно фыркнул — в своей манере. — Ты вновь разочаровала меня, Минерва. — Мастер поднялся с кресла, огромной горой возвышаясь над сидящей на коленях дочерью. Он щелкнул пальцами и какая-то сила швырнула Орландо-младшую в сторону, девушка тихо охнула. Разбитая и униженная, она подняла взгляд полный ярости на своего отца, который с не меньшей ненавистью взирал на неё. — Ты более не имеешь права зваться моей дочерью. — Генма всегда издевался надо мной… — Вдруг сказала нынешняя Минерва. Её голос звучал слишком хрипло, монотонно и бесцветно, что заставляло мурашкам пробежаться по спинам всей команды. — В самом начале я не отличалась особой силой и выдержкой… Я была слаба, что не подобает отпрыску „Великого Мастера Генмы“. Он подвергал меня жестоким тренировкам, иногда избивал, стыдился моей слабости, а я… — Она сглотнула и провела языком по пересохшим губам. — Я старалась, но в первое время ничего не выходило. Честно, он был отвратительным родителем. У меня нет ни одного светлого воспоминания, связанного с ним. Я всегда ненавидела своего отца, как и он меня. Через мгновение воспоминание рассеялось — они оказались в печально знакомом коридоре с одной-единственной закрытой дверью. Орландо, наконец, немного пришла в себя благодаря поддержке со стороны Эльзы, Стинга и Роуга. Даже та же Люси легонько похлопала её рукой по спине. Хартфелия не умела жалеть, она не любила это чувство. Жалость. Поэтому девушка ничего не хотела говорить, не успокаивала словами и не жалела Минерву, хоть в душе и поселилось некое горькое чувство сожаления. Собственные проблемы стали какими-то эфемерными… Ну увидят напарники её горькое прошлое, и что? Никому из них не было легко, но они пережили всё это вновь, не побоялись показать остальным, открыться. Но только вот Люси не знала, как они отреагируют на её собственное прошлое? За этой дверью может быть что угодно, как она объяснит всё? Поймут ли её напарники? Это было ей неведомо. У той же Минервы тяжелое и горькое прошлое, но она отважилась сделать это. Люси сильная, поэтому она тоже пройдёт через всё, что уготовила ей судьба, переживёт всё, выдержит вновь осуждающие взгляды или же недоверие. Она и до этого держалась своеобразным особняком, поэтому ничего такого случится не должно. Глубоко вздохнув, Хартфелия подошла к последней двери, медленно поворачивая ручку. Стинг, Роуг, Эльза… Они уже давно жаждали узнать о брюнетке хоть что-нибудь. Так сейчас настал этот момент, когда они увидят собственными глазами, почувствуют всё то, через что прошла Люси. Дверь со скрипом отворилась, впуская в комнату членов команды, а потом тут же исчезла. Что-то было не так, как ранее… Сначала перед ними была пустая комната, которую даже Люси не помнила, а потом всё вокруг начало кружиться, картины были размыты и не чётки, один образ сменял другой. У некоторых даже голова закружилась от этой карусели, но потом всё нормализовалась. Заклинательница Ада горько усмехнулась, с узнаванием смотря на печально знакомое помещение гильдии „Хвост Феи“. Опять придётся пережить тот роковой день… Эльза тяжело вздохнула, сжав кулаки. О, она тоже прекрасно помнила те времена. Вновь картина заплаканной Миражанны, злого Эльфмана и несчастного Нацу, который с сожалением смотрел на сидящую перед ним молчаливую блондинку. Вот он, не услышав от неё и слова, круто развернулся на месте и вышел из гильдии. Потом волшебница сорвалась с места, побежала в лазарет, но через минуту вышла оттуда, вставая на балкон гильдии, громко заверяя всех, что она не виновна. Когда же Лексус молнией выжег девушке знак гильдии на ладони, нынешняя брюнетка потёрла место со шрамом. Скорее по-инерции, чем из потребности. Эвклиф, Чени и Орландо много слышали о том случае, но они представляли себе это не так… Скарлетт закусывала нижнюю губу, она чувствовала вину, которая, подобно змее, скручивала все её органы, ломала позвоночник и мучила, медленно убивая изнутри. Остальные же с некой жалостью посмотрели на двух девушек, бывших членов „Фейри тейл“. Люси раздраженно фыркнула и злобно кинула через плечо: — Вот только жалость свою оставьте при себе. — Она небрежно убрала упавшие на лицо локоны черных волос за спину. — Я не заслуживаю жалости и ненавижу это чувство. В этом вы убедитесь очень скоро. — Брюнетка скрипнула зубами, гордо вскидывая подбородок. Было очевидно, что среди её плохих воспоминаний будет и это унизительное изгнание из гильдии. Ну, первое испытание она прошла успешно. Какое же из множества плохих моментов её жизни будет дальше? Одна картина сменилась другой, но она заставила ребят застыть в недоумении. Вокруг была сплошная тьма, под ногами, над головой, со всех сторон… Хартфелия тяжело вздохнула. Она помнила, что это за место и поняла, что один из её секретов сейчас раскроется перед четырьмя людьми, которым было бы лучше не знать этого. Люси прошла немного вперёд, а остальные медленно плелись за ней. Недалеко начало виднеться тусклое свечение от клетки, около которой стояла Люси из прошлого. В клетке тоже сидел кто-то, но сейчас был виден лишь тёмный силуэт, но они двое о чём-то переговаривались. Команда остановилась не далеко, чтобы слышать разговор. — …Как тебе моя личная тюрьма? Моя клетка? — Некоторые ребята в ужасе отшатнулись, когда до их слуха донеслись нотки стального, жуткого голоса, а из тени вышла девушка, внешне очень похожая на саму Хартфелию. Вот только безумная улыбка искажала её лицо, два красных глаза прожигали тело, добираясь до души. Одежда была странной и отличалась от одеяний настоящей Хартфелии. — Нравится? Скоро это станет твоим прибежищем, милая. Твоей тюрьмой. Настоящая Люси бесстрастно смотрела на развернувшуюся перед ней сцену из прошлого. Да, ей было немного страшно и больно вновь переживать всё это, но в первый раз было куда страшнее и более горько. Она чувствовала затылком и спиной, как ошарашенно вытянулись лица всей её команды — даже безразличный ко всему Роуг был в шоке. Брюнетка тяжело вздохнула. Без всяких сомнений, ей придётся хоть немного прояснить ситуацию, чтобы не мучить напарников. Назад уже не повернёшь, а просто отмолчаться, как всегда, не выйдет. — Зачем ты притащила меня сюда? Чего тебе нужно? — Все ребята, кроме самой Люси, немного вздрогнули. Впервые они слышали нотки такого явного страха и ярости в её голосе, впервые они видели испуг на её лице. Но вот нынешняя Заклинательница Ада лишь поморщилась — какой же не приятный голос у неё был на тот момент. Шипящий, полный животного страха и ярости. — А-то ты не знаешь, дорогуша… Я непременно завладею твоим телом — это лишь вопрос времени. Очень скоро ты сломаешься и будешь не в силах сопротивляться. И уж поверь — я воспользуюсь даже малейшей твоей слабиной, а клетка даст трещину. И тогда мы поменяемся местами — эта тюрьма станет твоим изолятором и вечным прибежищем. — Даже настоящая Люси немножко вздрогнула, когда бледная рука с длинными когтями просунулась между прутьями клетки и схватила черноволосую девчонку за горло. За своей спиной Люси услышала, как кто-то приглушенно охнул и сглотнул. Девушка усмехнулась: она могла поклясться, что этот „кто-то“ сейчас схватился за горло. — Да кто же ты такая, черт тебя дери! — Я — это ты. — Нынешняя Хартфелия немного поморщилась. Она уже и отвыкла от этого стального голоса с примесью маниакальных, безумных и насмешливых ноток. Ада уже давно не показывала себя — это было довольно-таки странно, но и приятно, ведь Люси могла немного передохнуть и насладиться спокойным сном ночью. — Я — сгусток всех твоих пороков и грехов. Я — твоя тёмная сторона. Я — зверь, живущий внутри тебя с самого начала, вскормленный твоими собственными негативными эмоциями, тёмными чувствами и порочными мыслями. Я — твой личный ночной кошмар. Я — демон твоей души, тёмная сторона твоей сущности, часть тебя самой. Я — та что несёт смерть, безумие и хаос. Я — это сильная часть тебя, сильнее, чем ты сама. И имя мне - Ада. — Когда демон начал душить черноволосую девушку, то воспоминание вдруг начало меркнуть и сменяться другим. Люси усмехнулась и устало прикрыла глаза. Её напарники пока не задают вопросы — наверное, они ждут третьего „шоу“, а уже потом начнётся… За спиной Хартфелии послышались вздохи, когда пришла очередь третьего воспоминания. Люси открыла глаза и заскрипела зубами. Период после „смерти“ Хэйтена. Хоть Хартфелия уже и знала, что с голубоглазым всё в порядке, но вновь переживать те дни было… Как минимум, тяжело. Сейчас перед ними „проигрывалась“ та сцена, когда Люси шла на очередное одиночное задание по уничтожении банды. Некоторые из её напарников отвернулись, не в силах смотреть на те зверства, жестокие убийства… Море крови, трупов, а в самом центре стоит девушка с огромной косой в руке. Её руки, лицо, одежда… Всё в крови, а губы искривились в злобном оскале. Вскоре, воспоминание рассеялось, а команда оказалась в знакомом коридоре, вот только в нём появилась еще одна, более огромная, чем предыдущие, дверь. Напарники брюнетки всё еще не вышли из какого-то оцепенения, а девушка медленно направилась в сторону появившейся двери, напоследок кинув через плечо холодное: — Так скажите же: Достойна ли я жалости?

***

Люси хотела придушить ведущего человека в костюме тыквы. Но он был слишком изворотлив, да и рукоприкладством заниматься не очень хотелось. Поэтому девушка просто плюнула на всё это и оставила его в покое, устало плетясь в сторону своей комнаты, а её напарники — за ней. Конечно, они прошли отборочный тур. Третьими, конечно, но прошли. Было два часа ночи, поэтому все устали, но не до такой степени, чтобы просто свалиться с ног. Люси тяжело вздохнула, резко оборачиваясь к команде, члены которой выжидающе смотрели на неё. — Люси, что это было такое во втором воспоминании? — Эльза вышла немного вперёд. Хоть ей и не очень хотелось ворошить прошлое после всего произошедшего, но настал момент поставить все точки над „ё“. Остальные тоже хотели узнать подробности произошедшего, хоть самим было не очень приятно после этих испытаний. Хартфелия тяжело вздохнула, потирая переносицу. Деваться некуда, придётся хоть немного объясниться. — Хотите узнать, что это был за монстр в клетке? — Люси вскинула бровь, скрещивая руки на груди. — Так вроде бы она и сама всё рассказала. Внутри меня заперт демон, которого сдерживает лишь мощная магическая печать и клетка. Если я подам хоть малейшую слабину, то она вырвется на свободу, завладеет моим телом и будет сеять в мире хаос и разруху. Тогда, когда умер Хэйтен, а я дралась с тем некромантом… — Брюнетка посмотрела на Стинга и Роуга. — Тогда я поддалась ей и выпустила наружу. Вы видели, какого её безумие и жестокость. — И… С каких же пор она появилась? — Роуг вышел из тени, заинтересованно оглядывая Хартфелию. — Сколько же времени ты сдерживаешь её? — С тех самых пор, как мой правый глаз приобрёл алый цвет. — Девушка забрала чёлку со своего глаза, демонстрируя его цвет напарникам. Горько ухмыльнувшись, она повернулась к ним спиной, собираясь уже, наконец, уйти к себе в комнату и поспать, но на мгновение всё же остановилась и через плечо сказала: — И… Должна предупредить. Если мои оба глаза приобретут кровавый оттенок… Бегите. Не вступайте в драку и не храбритесь. Просто бегите подальше от меня. Брюнетка ушла, оставляя своих напарников стоять посреди гостиничного коридора. Завтра опять тяжёлый день, который может преподнести новые сюрпризы. Люси была уверена, что вопросы на этом не закончатся, но сегодня ей это было не важно. Главное, что в этот момент никто ничего более не говорил ей, поэтому девушка могла спокойно лечь и провалиться в глубокий, такой сладостный и спокойный сон.