Куда приводят мечты

      Серый потолок, тусклый свет и странный запах. Чьи-то шаги, голоса рядом переговариваются шёпотом. Не понимаю, почему так всё болит... Я несколько минут молча смотрел на спину альфы в белом халате. Наконец он обернулся, улыбнулся мне и присел на край кровати. О боже... Быть не может, Макс... Нет-нет, мне он мерещится. Наверное, из-за наркоза. Или я просто не очнулся. - Ну, здравствуй... Вот никогда бы не подумал, что увижу тебя, да ещё и в таком состоянии. Как себя чувствуешь? - я бы хотел проснуться, но это уже не сон.       Пытаюсь что-то сказать, а выходит несвязно. Отчего-то не получается совладать с собственным языком. - Тебя сбила машина. Сюда привезли вместе с каким-то парнем. Кстати, он тебя сейчас ждёт и с ним двое каких-то ребят, но это не так важно... У тебя было сильное кровотечение. Ещё сломаны пара ребёр и рука. Всё в порядке: ходить сможешь. Также небольшой, но довольно глубокий, порез на щеке. Здесь тоже не переживай: заживёт и будет практически ничего не видно, - он замолчал, опустил глаза, будто что-то обдумывая, затем, улыбнувшись, продолжил: - Надеюсь, ты не забыл, как меня зовут? С этого дня я буду твоим лечащим врачом. А сейчас... Могу я пустить твоих друзей? Они волнуются. - Ладно... - я стараюсь лишний раз не смотреть на него. М-да... Привыкнуть будет сложно.       Первым ко мне зашёл Тёмыч. Он тихо поздоровался, сел рядом и взял за руку. На днях мы сильно поссорились. Тогда он в очередной раз пытался поговорить со мной, а я включил истеричку и грубо его послал. Слишком грубо... А теперь дико стыдно. Он извинился первый, а затем стал рассказывать свои переживания по поводу меня на протяжении этих двух месяцев. Теперь я не стал его перебивать. Попросту был не в состоянии... Да и интересно посмотреть на своё поведение с его слов.       Чуть позже зашёл Женька. Вот это я понимаю, лучший друг... Сразу же накрыл и прочистил мозги оскорблениями. И правильно, потому что нехер со мной сюсюкаться. Потом они пожелали удачи в срастании костей и пообещали приходить каждый день. Я улыбнулся. Как же радует, что они не отвернулись от меня.       Следующим был Ник, который сразу пустился во все тяжкие обвинения в свой адрес. На что я успокоил его, сказав, что это было моё решение. В основном, я принимал наркотики именно перед созданием чего-то нового: картины, граффити... А потом, когда препод начал хвалить, совсем крышу снесло. Я, как безумный, сидел ночами на кофе и таблетках и писал всё новые работы.       И только потом, выслушав их всех, я понял, насколько ошибался: в словах, в действиях - во всём. Ошибался в своей жизни все эти чёртовы два месяца. Да и мысль о родителях не давала покоя: они уже в курсе, но их нет. Тогда, получается, они настолько не хотят меня видеть, что даже не придут навестить? Теперь стало по-настоящему стыдно. Я хочу извиниться перед ними. Знаю, что это не исправит всё то, что я натворил, но ничего больше я сделать не могу.       Макс будет моим врачом... Парень, который, скажем, совсем не лучшего обо мне мнения. А ведь именно с того самого дня всё пошло под откос. Противно от самого себя становится... Чувствую, что скоро снова накроет. Только здесь оторваться не на ком. Никто не будет выслушивать мои истерики. «Спокойно... Не нужно снова сходить с ума».       Я лежал, смотрел в потолок и ждал. А потом, незаметно для себя, заснул. Когда проснулся, за окнами уже было темно, а рядом со мной сидел Макс. Он прикасался влажной ваткой к моей щеке, к тому самому порезу. Больно и жжётся. Я прикусил губу и отвёл взгляд. - Не дергайся, - закончив обрабатывать, он приклеил пластырь. - Мне очень жаль, правда... - Меня? - И тебя тоже, но... Там, внутри, - забравшись рукой под одеяло, он приложил ладонь к моему животу. - Ребёнок... Он был совсем маленький. Но уже жил, дышал, чувствовал тебя. И вдруг... Вчера он умер. Там, внутри тебя, был мёртвый ребёнок... - К-к-какой ребёнок?.. - от его слов меня затрясло. - Мой... Ре... Ребёнок?.. - Да. Мы не смогли ничего сделать... Мне жаль. - Ребёнок... - Извини, я... Я не знаю, что сказать. У тебя был выкидыш, и... Мы сделали всё, что могли. Тогда тебя спасать нужно было, а он, ребёнок... Всё произошло сразу. - Я не знал... Не знал про ребёнка. - Как не знал? Ты был не в курсе своей беременности? Ему было всего семь недель... А ты... Ты не знал? - Да... - Да уж... Зря я тут распинаюсь. Ты даже не знаешь, от кого залетел. Не думал, что ты настолько... Настолько грязный. А что ещё можно было от тебя ожидать? От обычной клубной шлюхи? - он презрительно усмехнулся, поднялся и пошёл к выходу. - Да что ты вообще знаешь? Ты уже второй раз называешь меня так, а сам! Ты... Ты ничего не знаешь! - Не знаю? Просто я верю только фактам. Ведь то, что я вижу, правда. - Не знаешь... Ты не знаешь. - Что, неужели вспомнил, с кем трахался семь недель назад? Ты прав, я этого не знаю. - Он... Он тоже. Не знает... - чувствую, как слёзы подкатываются к горлу. Ещё не хватало разреветься, чтобы окончательно перед ним опозориться. - Тогда, всё это... Я не знал, что он мне дал. Он сказал, что мне понравится. Коктейли, таблетки... Я не помню, что было после них, - я всхлипываю, комкаю в руках одеяло. - Это только потом так вышло, что... - Таблетки? - снова подходит ко мне. - Да ты ещё и принимаешь... - Да я только потом понял, что это было! Нет, не всегда... Только тогда, когда срываюсь. Когда что-то не получается, я начинаю психовать и срываюсь. Потом получается красиво. Очень красиво. Препод хвалил меня: обещал отправить работу на конкурс, а если я выиграю, то буду учиться в школе искусств. Я хотел... Я очень хотел там учиться. Так получилось... А Ник. Он тоже не помнит, что тогда было. Он тоже пил эти таблетки. Я и понятия не имел, что забеременел! Иногда тошнило, да... Но я думал, что это из-за таблеток и кофе. - А кто этот Ник? - он садится на кровать, внимательно смотрит. Можно подумать, что и сочувствует. - Он танцует. Они там, на улицах, с группой... Он хотел, чтобы я поступил в школу, поэтому и давал таблетки, чтобы всё было красиво. - Рисуешь, да? Что, совсем так туго было, так ты подумал, что наркота тебе поможет? Охренеть... Да куда же ты ввязался? - Я никуда не ввязывался! Просто… Так вышло... - Так вышло? Ты вообще ничего не понимаешь, да? Ребят, да я смотрю, вы слишком заигрались. Какие вам дети? Сами ещё зелёные, блин... Ты хоть немного улавливаешь, насколько это всё далеко зашло? - Я только хотел поступить, и всё... Мне было пофиг, как я этого добьюсь. А когда родители всё узнали, так они сразу... Все эти серьёзные разговоры, промывание мозгов. Я часто огребал от отца за свои выходки. Я уходил, сутками не бывал дома, а когда возвращался, то он начинал по новой. Нет бы, спокойно поговорить, помочь как-то... - Да ну, быть не может... Ладно, поступление, хорошо: в это я ещё могу поверить. Но, прости, танцы, наркотики и, наконец, то, что родители на тебя ничем повлиять не смогли. Что же это за родители такие? Всё-таки он твой отец и не должен сразу же гнать кулаками из дома. Знаешь... Своим нытьём про якобы тяжёлую судьбу моё мнение о тебе ты уже не исправишь. - Пошёл вон. - Что? - Я сказал: в жопу иди!       Вот же, блин... Он так и не изменился: как был гадской сволочью, так ей и остался. А я - так вообще. Придурок. Открылся, выговорился... Переживания тут свои изливал. Да кому они нужны, мои переживания? Так сильно, как я, их никто не расценивает. И с проблемами - так же... Всю эту муть с наркотиками всё равно решать придётся мне.

***

      Шли дни. А я лежал здесь, в этой проклятой палате. Сам не знаю, зачем рассказал Максу всю эту глупую историю про меня и наркотики. Да и всё равно он не поверил. После этого я думал, что мне сменят лечащего врача. Надеялся. Но нет. Странно, что он не отказался от меня как от пациента. Приходил, перебинтовывал руку, ставил уколы и уходил. И всё молча. Но зато, блин, с улыбочкой. Держит статус милого доктора.       Каждый день приходили Женька и Тёмыч, иногда они брали с собой Антоху. Принесли мне ноут и разные вкусняшки. Ник тоже приходил. Мы болтали, он показывал мне новые видео с флэшмобов и баттлов. Я не рассказал ему про выкидыш. Я и сам старался меньше думать об этом: нормально перенести смерть своего ребёнка, о существовании которого ты даже и не знал. Это как вообще? Сначала был шок, затем осознание... Медбратья, что приносили таблетки, успокаивали меня разговорами об этом. Вроде, всё было спокойно... Пока.       На шестой день моего пребывания здесь я проснулся и за окном, что ведёт в коридор, увидел своих родителей. Они разговаривали с Максом. Отец, как всегда, серьёзен, а вот папа заметно волновался. На все их вопросы мой врач кивал, качал головой - в общем, держался спокойно. Зато я – наоборот: сердце бешено колотилось, заболела голова и мысленно я уже понимал, какой пиздец меня ждёт через несколько минут. Странно... Его не произошло. Родители ушли, а Макс зашёл ко мне: - Я говорил с твоими родителями. - Я знаю. И что они сказали? - Поинтересовались твоим здоровьем, всё внимательно выслушали. И ещё передали одежду и еду. - А они... Ты говорил им про выкидыш? - Я думал об этом. Решил, что раз ты ничего не знал о ребёнке, то им и подавно не следует этого знать.       Макс просто спас меня, не иначе: лишних переживаний и разборок только не хватало. Слава богу... Я облегчённо откинулся на подушки. Но тут же стиснул зубы от боли: грёбаные рёбра... - Больше тебя ничего не интересует? - Когда они заберут меня отсюда? - Честно? Я не знаю... - покачал головой и, как видимо, уходить не собирался. На пару минут повисла напрягающая тишина. - Сень, я хотел извиниться... Прости, что не поверил тебе. Твои родители всё подтвердили, когда я спросил о синяках на тебе. Не знал, что всё так серьёзно, правда... Извини, - садится на кровать и виновато смотрит. - А они не сказали, почему их так долго не было? - Нет... Мне действительно стыдно за то, что вёл себя так. - Хочешь прощения, да? Хорошо. Знаешь, мне тут чьи-то слова вспомнились... Захотелось переделать их под себя. Своими извинениями моё мнение о тебе ты уже не исправишь. - Ладно... Я всё понял.       Дальше он, как всегда, перебинтовал руку и обработал рану на щеке. Уколы мне наконец делать перестали. А потом Макса кто-то позвал и он ушёл. А я, положив ноутбук на живот, стал досматривать сезон сериала. Всё же есть в этой больнице один плюс - бесплатный вай-фай. Но не успел я посмотреть и пары серий, как ко мне в палату снова заглянул мой врач. Впереди себя он катил инвалидное кресло. Я поставил на паузу и, вытащив один наушник, как идиот, уставился на него. - Ты уже всю неделю закрытый сидишь. Вот я и подумал: может, ты хочешь прогуляться? - он мило улыбнулся и выжидающе посмотрел на меня. - Тебе заняться, что ли, нечем? Иди, вон, с другими пациентами погуляй. - А я не хочу с другими. Ну чего ты... Пойдём. - Я не в состоянии куда-то идти сейчас: сам же видишь. Кроме того, ко мне через час друзья придут. - Вот и поболтаете с ними на улице. Тебе нужно дышать свежим воздухом, - он подходит, тянет ко мне руки. - Мне и окна достаточно, - отодвигаюсь от него, закрываюсь ноутом. - Всё, Сень, хватит... Дай мне посадить тебя в кресло. - Да не могу я на улицу в таком виде выйти. Если хочешь пойти гулять, то приведи меня в порядок. - Ха, так вот в чём проблема. Сразу бы и сказал.       Сначала я выбирал, в чём выйду. Специально, подольше. А когда он одевал меня, нарочно стонал, будто мне реально больно. Укладывал волосы я сам, левой рукой, а Макс всего лишь держал зеркало. Затем он взял меня на руки и осторожно усадил в кресло. - Подожди, - сказал я, когда он уже катил меня по коридору. - Вернёмся. - Зачем? - Я хочу кушать мороженое, когда гуляю. Поворачивай.       Снова вернулись в палату, где он достал мороженое из холодильника и услужливо протянул его мне, сделав ещё при этом круговые вращения рукой в воздухе и поклонившись. Надо же, какие манеры... Хотя. Дураку понятно, что он так прощения просит. А я этим пользуюсь. Пофиг. - А тут здорово... - протянул я, вдыхая воздух и осматривая больничный. Пахнет совсем по-летнему.       Мы ездили по асфальтированным дорожкам. Я рассматривал гуляющих пациентов и вдыхал запах цветущих абрикосовых деревьев. А ещё насчитал четырёх кошек. Макс что-то рассказывал, что-то смешное - увлечённо, в красках. Такой добрый стал - прямо не узнать. Походу, сильно его затронули мои отношения с родителями. Вскоре он затих и дальше мы наматывали очередной круг молча. - А скажи... Это из-за меня? Из-за меня ты таким стал? - Ха... Не льсти себе. Это было вполне обдуманное решение. - Хочешь сказать: обдуманное решение, но "под кайфом"? - Верно... - Кстати, меня вот мучает мысль: как ты так умудряешься держаться, что тебя до сих пор не ломает? Всё-таки два месяца на таблетках... Либо ты как-то держишься, либо просто стараешься не раскалываться при других. Или твой дружок тебе доставляет? - Ничего он мне не доставляет. Какие-то странные наркотики, по-моему... Привыкания не вызывают. Я же говорил, что принимал только тогда, когда накрывало. - А когда результаты конкурса известны станут? - Скоро уже, в июне. Мы типа так и будем круголя давать? Покатай меня по городу. - А ничего, что я на работе? - Меня это не волнует. Да и ты сам гулять меня позвал. - Вообще-то, тебе нельзя быть вне территории больницы, а мне ещё перед заведующим придётся оправдываться... - я чувствую, как он сомневается. Но он согласится. По-любому согласится. - А ты дофига правильный, я посмотрю... Взрослый такой. - Всё, хорошо-хорошо... Поехали. Как-нибудь потом откачу.       Когда он катал меня по улицам города, проходящие мимо люди та-ак смотрели. Кажется, их всё это умиляло... Думают, типа любовь и прочая чушь, мол, парень заботится о своём милом больном омежке. А меня бесили их взгляды, но потом я и сам не заметил, как стал рассказывать Максу о танцах, школе искусств, своих работах. Даже пообещал показать ему их. На обратном пути к больнице мы случайно столкнулись с Тёмычем и Женькой. - А вы опаздываете, чуваки,- улыбался им я, наблюдая за лицами. Они охренели просто... - Мы вот здесь прогуляться решили с доктором... - А-ха... Заметно, - первый отошёл Женька. - Не часто на улицах встретишь такую пару, - Тёмыч, придурок, хитро улыбается. - Чтобы я этого больше не слышал, ясно? Мы просто гуляем.       Женька попросил Макса взять меня на себя, на что тот вежливо ему отказал. Так и ехали обратно: мы - впереди, а парни - позади. Обида на слова Макса за эти дни стихла. Да и видно по его сегодняшнему поведению, как он старается исправиться. Хотя я по-прежнему не доверяю ему, погулять было приятно. Я бы погулял так ещё разок.       В палате я попросил пока не перекладывать меня обратно на кровать. Мы, как всегда, болтали и что-то весело обсуждали. Сегодня, на удивление, долго... До позднего вечера. Пока не разогнали по домам санитары. Времени было десять и здесь не обошлось без помощи Макса. Это он дал разрешение сидеть до ночи. А позже, около полуночи, зашёл пожелать спокойной ночи. Вежливость, манеры... С этим он явно переигрывает.       Проснувшись на следующее утро, мне в нос ударил запах свежих цветов. Я открыл глаза и заметил на прикроватной тумбочке вазу с тюльпанами и нарциссами. Как же они пахнут - просто офигенно... Я вытащил из вазы один цветок и на столешницу выпала записка: "С добрым утром, лисёнок. Увидев тебя таким счастливым на улице, не смог не порадовать этим замечательным букетом. Искренне верю, что сейчас ты так же улыбаешься, как вчера. До встречи. Макс." "Эх, Макс... А ведь это уже не простая вежливость, да? По мне, так это стопроцентное палево. И да, ты прав: я улыбаюсь".