Куда приводят мечты

- Ох, бедненький! Всего перемотали! - папа залетел в палату и, упав на стул, жалостливо посмотрел на меня. - Сенечка, как ты? - Потрясно... Я не могу ни вздохнуть, ни повернуться из-за того, что сломал парочку ребёр. Не могу нормально помыться, потому что в этой больнице такое не предусмотрено. Да я даже есть нормально не могу... А ты всё это время не то что зайти, так даже и не позвонил. Вы... После того, что было, вы и видеть меня не хотите, да? Правильно... Не заслужил.       После этого какой-то напряг повис в воздухе. Я буквально чувствовал его кожей. Нам есть что сказать друг другу. Вот только... Хотелось бы замять и жить как раньше. Для этого придётся снова врать. - Я, ну... В общем, хочу... Понимаешь? Вы, мои родители, и я... Извини, - я замолчал. Мыслей много, а говорить сложно. Это мешает собраться... - Не хочу что-то вспоминать и оправдывать себя. Я только хотел извиниться перед тобой и перед папой. Кстати... Где он? - В машине остался. Он тоже переживает. - Он меня ненавидит... - Нет, ты что! Нам очень тебя не хватало. - Пап, скажи ему, что это были не наркотики! Ну, может быть, и да, но... Это Ник, он сам дал. А я не знал. Он нормальный, правда. Просто... Так нужно было. Видишь же, со мной всё в порядке. Так что... Я не знаю. Просто скажи. - Всё, ладно... - улыбается, гладит по волосам. - Хорошо. Кто такой Ник?       Я виновато посмотрел на него с надеждой ничего не рассказывать про Ника. - У вас что-нибудь с ним было? - о, ну всё... "Да, пап. Он бы мог стать отцом моего ребёнка, не случись та авария. А так, всё обошлось выкидышем. Но всё нормально. Он ничего не знает, и вам лучше тоже не стоит", - я бы мог сказать так, и папа лёг бы со мной рядом. Он бы этого не пережил. Но... - Да, было. Не переживай. Только ничего не говори папе. - А смысл? Он и так знает. Ты уже взрослый мальчик. Всё же понятно. А ещё запах... Сигаретами его не собьёшь. - А ты... Что ты думаешь обо мне? - Честно? - папа сейчас улыбается. - Ты очень плохо вёл себя. Возомнил, мол, "я уже большой, и мне на всех плевать". Ты совсем ничего не рассказываешь. А я всегда беспокоюсь о тебе. Наверное, даже чересчур... Теперь всегда предупреждай о том, куда собираешься идти, ладно? Ты уже взрослый, но всё равно... Держи нас с отцом в курсе событий. Если так хочешь погулять, скажем, по-взрослому, то либо познакомь нас со своим парнем, либо просто дай его номер. - Он не мой парень. Мы, вроде, встречаемся... Или нет... - Это как? - Просто... - а как я ему ещё могу объяснить? Я не считаю Ника своим парнем, потому что не люблю. Ну, конечно, в их время всё было по-другому. - Тебе звонили из универа? - Да. Я предупредил, что ты в больнице. - Пап, их это не волнует. У меня сессия, вообще-то... Как я сдавать-то буду? - Сдашь. Отдохни пока. - Забери меня домой. К тому времени, когда меня отсюда выпишут, лето уже давно будет. Я должен подготовиться и сдать! - Знаешь, сыночка, когда ты ночами пропадал на гульках со своими наркоманами, тебе похрену на эту сессию было. - Они не наркоманы, а танцоры! Поверь, я всё понял. Только забери меня отсюда. Забери меня домой, пожалуйста! Я всё успею. Я сдам. - А нет, мой дорогой, пусть тебя здесь ещё повоспитывают. - Ну па-ап... - хочется сидеть, раскачиваться и ныть о том, чтобы меня забрали. - У меня сессия! Тебе пофиг, что ли? - В своё время тебя это не волновало. Успокойся и выздоравливай. Потом поговорим, - как бесит это его спокойствие. Ладно... Как же тяжело его уговорить. Подобрать нужные слова... Я выдыхаю, закрываю глаза. Тихо... - Мне жаль. "Мне жаль" - самое типичное, что он может сказать для поддержки! Что ж, отлично. И я себе сочувствую. - Пока, сынок... - целует в лоб. - Дома тебя не хватает. - Так забери! В чём проблема? - Я не разрешаю, - голос Макса и его фигура со сложенными на груди руками - в дверях моей палаты. - Ха... А чего так? Выписывай меня. - Не буду, - у меня уже глаз от его поведения дёргается. - Очень был рад повидаться, а теперь извините, но вашему сыну нужен покой. До свидания, - под мой прифигевший взгляд и со своей фирменной улыбочкой провожает папу, а затем садится на кровать и невозмутимо начинает проводить свои процедуры с бинтами.       Как-то не по себе. Этой ночью он разговаривал со мной. Я не мог заснуть, переживал, как будто чувствовал, что папа придёт. Он умеет слушать. А я не умею молчать. Так и рассказал ему всё, о чём переживал. А Макс, оказывается, неплохой. Хотелось ему довериться... - В тот день, знаешь... - я заговорил на свою излюбленную тему. Было где-то три часа ночи, и он был на дежурстве. – Это был мой день рождения. А Тёмыч ещё постоянно подкалывал за то, что я всё ещё девственник. Вот я и решился... Всё было спланировано. Типа я напьюсь и подкачу к первому попавшемуся альфе. Но я надеялся, что после этого что-нибудь да склеится. - Но ты вёл себя не совсем, как девственник, хех... - Я часто смотрю "такие" фильмы. Романтические... - Про любовь, да? - Ахах... Ну типа. Впечатляет, правда? - Да, ты меня впечатлил... - он сощурил глаза и коварно посмотрел на меня. Сарказм, да. Ни о каком коварстве там и речи не было. Мы просто прикалывались. – Хотя, я мало что помню с той ночи. - А ты мне сказал, что помнишь всё... - Ты милый, и я не хотел тебя обижать, - обидно, ничего не скажешь... - А сейчас ты мутишь с кем-нибудь? - А что? У тебя же Ник есть. - Когда мы встречались с Ником, то я не чувствовал ни любви, ни счастья. Был только страх, что кто-то узнает. Потом только родители узнали. И тогда стало пофиг. Это были пустые отношения. Наша пустота... Только не говори ему. А то он считает, что это всё по-настоящему.       В эту ночь мы делились секретами и обещали никому ничего не рассказывать. Макс теперь знает про меня всё, а я узнал, что у него никогда ещё не было серьёзных отношений. Я помню, как сказал ему, что уже очень хочу спать. Прямо очень. Но продолжал что-то рассказывать. Историю из детства, вроде... Голос затихал, речь плыла... А последнее, что я помню, перед тем, как вырубиться, - это то, как меня погладили по волосам и поцеловали в лоб. Было приятно. Очень. - Макс, вчера я... - начал я, когда он, сменив бинты, начал меня переодевать. - Наверное, много чего лишнего наболтал. Даже стыдно немного... - Ничего страшного. Я тоже позволил себе кое-что. - Ты поцеловал меня.       Он передёрнулся от такого заявления и покраснел. Сразу замялся. - Ещё чего! Тебе это приснилось. - Да нет же, в реале было, - на самом деле я не знаю, приснилось мне или нет. Я просто хочу постебаться над ним. - Мы сейчас гулять? - молчание. Он натягивает на меня джинсы, затем обувает кеды. - Макс? - также молча сажает в кресло и выкатывает в коридор. – Ну, так... Куда мы? Хотя... Знаешь, что я хочу? - Что? - Погоняем на каталках? - я аж загорелся этой идеей. - Сень, я - взрослый, адекватный человек. Что обо мне коллеги подумают, когда мы с тобой на каталках гонять будем? - Да всем пофиг. Они посмотрят - забудут. Ты боишься, что они подумают о твоём поведении, так? Но им пофиг. Бояться нечего. Погоняем? Не здесь, на улице. - Посмотрим. Пошли в столовую. - Я не буду есть вашу больничную хрень. - Да нормальная у нас еда. Ну, если есть не будешь, тогда мы не будем гонять на каталках.       На завтрак мне пришлось есть салат. А я ненавижу овощи. И ещё творог... Он реально издевается, не иначе. Зато Макс пообещал, что поможет мне подготовиться к сессии и будет возить на каждый зачёт. Вот это уже радует. Если я сдам сессию, то снова заполучу уважение и доверие отца, а тогда всё будет нормально. Не так, как раньше, конечно, но вполне терпимо. - Только это... Особо не гони, ладно? - попросил я его, когда мы уже стояли на импровизированной линии старта. - У меня только одна рука. - Так-то ты сам напросился. Выкручивайся, как хочешь. У меня две руки, так что всё, я тебя уделаю, - он улыбнулся уголком губ и опустил руки на колёса. - Ага, и это говорит взрослый и адекватный человек... Щас! - не предупредив его о старте, я быстро закрутил колесо и поехал вдоль дорожки. - Нечестно так! - кричал он мне вслед. - Да человеку с одной рукой всё можно! - блин, боюсь, что эта рука скоро устанет и он меня по-любому обгонит.       Так и есть, метров через двадцать, а может, немногим больше, я совсем выдохся. Плюс ко всему, со сломанными рёбрами больно глубоко дышать. И я старался не дышать совсем. Стало только хуже... Каждый вдох отдавался болью по всему телу. Одной рукой я впивался в ногу, а другой обхватил себя за туловище. Я дышал осторожно, тихо, опустив голову, чтобы спрятать лицо от Макса. - Круто погоняли, да? Сень, ну ты бы хоть чуть-чуть башкой своей крашенной думал, а? Ладно рука, пусть... А рёбра? Вот чудила. Погоняли на каталках, блин. Знаешь, так неинтересно, когда знаешь, что выиграешь. - Через две недельки посмотрим, что ты скажешь, засранец. Я обгоню тебя, понял? - почти восстановив дыхание, я посмотрел на него. - Через две недели у тебя сессия. Тогда будет не до гонялок. - Вот сучонок, всё-то ты знаешь... - Что ты сказал? - В палату меня отвези.       Но сначала Макс отвёз на место своё кресло, а только потом меня. В коридоре мы встретились с Ником. Он сидел напротив двери в мою палату, сжимая кисти рук между коленками, и смотрел в пол, опустив голову. Какой-то подавленный, что ли... Невесёлый. Не такой, как всегда. Размышляет о чём-то. Первая мысль, что пришла в голову, - он обо всём узнал. И я уже представлял наш разговор. Типа: "Извини, я ничего не помню. Но готов взять ответственность". А за кого ответственность? За умершего неделю назад несуществующего для нас малыша или за его нагруженного сессией папашу? М-да... - Ник, - я тронул его за плечо. - Что случилось? - А, да ничего! - наигранно заулыбался. - Соскучился. В гости пришёл. Тебя вот жду. О, да вы гуляли, я посмотрю. Хорошо... На улице классно, - фальшивая радость, скрывающая ревность. Кого он обманывает? - Эм-м... Зайдём, поговорим? Только без него, ок? - он мотнул головой в сторону Макса.       Как-то страшно становится... Узнал? А если и так, то... От кого? Макс куда-то уходит, а Ник, закатив меня в палату, закрывает дверь и жалюзи. Затем берёт стул и садится напротив. Выглядит каким-то подозрительным... - Нельзя закрывать вид в палату, вообще-то. - Ну... У всех на виду тоже неприлично будет. Извини, что два дня не приходил. Просто категорически нельзя было показываться на улице. А то всё, жопа мне, Сенька... - С пацанами поссорился? Вы выигрыш конкурсный не поделили, что ли? - А, да с этим проблем вообще не возникло. Тут в другом дело... - он оглядывается по сторонам, нервно покусывает губы. - Понимаешь ли, проснулся я, значит, позавчера и, вроде, нормально всё, как всегда. А у нас как раз репетиция с парнями важная должна была быть, ну, а я всё налажать боялся. Говорю себе, типа, всё получится, хорошо всё будет. Внушаю это потихоньку. Умылся там, позавтракал, все дела, и тут... Прикинь, в дверь звонок! А я ещё удивился: мол, кто это, в рань такую? Но открывать не спешу. Стою под дверью, думаю. Сразу отложил вариант с хозяином квартиры, потому что списывали с меня деньги в этом месяце уже. Далее пошёл вариант с ребятами из группы. Но нет, предупредили бы они. Соседи? Да, вроде, и повода нет... Краны все закрыты, никого я не затопил. А те, что там, всё звонят и звонят, а потом как давай в дверь ебашить! Ты представляешь, как я тогда зассал? Это пиздец, Сенька... - Я понимаю, - я закивал и посмотрел ему в глаза. - Дальше что было? - А я такой, как ни при делах: "Кто там?" А они, я по голосам понял, что их двое было, как давай меня крыть. Цитировать не буду, а то невежливо всё это. Я им говорю через дверь: "Что вам надо, ироды?" Спокойно говорю, представь. А сам... Кирпичей, блять, чуть не наложил. Они всё своё гнут, падлы... "Открывай, - говорят. - Иначе трындец тебе". Я согласился, но посоветовал им угомонить нервишки-то свои. Ага, так меня и послушали... Как только я дверь открыл, один меня к стенке прижал, а другой ножичек вытащил и к шее поднёс. И вот тут я уже мысленно со всеми прощаться начал. А они - ребята здоровенные, знаешь ли. Говорю им: "Пацаны, ну чего вы так? Мы же с вами не в девяностых живём. Может, давайте потихонечку всё разрулим?" Не вышло. Короче, что тут рассказывать, сам посмотри, - он поднимает футболку, и я вижу синяки и кровоподтёки по всему телу. - Ну нифига они тебя... - я, вот честно, охренел просто. Шок. Осознание - не до конца. - За что?! - Да за таблетки, - он поморщился. - Сроки-то вышли, а бабла у меня нет. Ну вот, главный чувак извергов тех и послал. Я реально тогда думал, что сдохну. Думал, что печёнку выплюну. Ну, как видишь, живой пока. Попинали, пару царапинок оставили и свалили, пока я валялся в отключке. За деньгами приходили они. Да как они ещё рёбра мне не переломали... А то, вон, лежал бы тут, с тобой рядышком. - Слушай... Сколько тебе осталось? Ну, то есть, сколько времени у нас есть? - У нас? - он заулыбался. - Ух ты, так мы вместе? Один ты меня не кинул, друг. Ах да, время. Неделя - это максимум. Может, меньше... В первый раз я от них так серьёзно огрёб. Так, значит... - отводит взгляд, трёт рукой шею. Видно, что чувствует себя неловко. - У тебя есть, где взять деньги? - Ну, да... - о боже. Что я сейчас скажу... - Я найду. Они тебя больше не тронут, - ну, что сказать... Герой хренов. - Сейчас я в настолько хреновом положении, что... Я всё отдам, правда! Обещаю, Сень... - он взял меня за руку и просидел так пару минут, смотря в глаза и счастливо улыбаясь. Прямо весь светится. Конечно, я же тут только что шкуру его пообещал спасти. После он встал на колени, между моих ног. - Да ну, Ник... Ты чего? Встань. - Слушай, а ты здесь, где перевязано, что-нибудь чувствуешь? - просовывает руку под футболку, начинает гладить грудь, затем кое-как протискивается пальчиками под бинты. - Похоже, твой докторишка сегодня плохо постарался... - он усмехнулся и принялся тереть пальцем сосок. Я отвернулся и, закусив губу, откинулся на спинку. - То есть, ты всё чувствуешь? - Да, я ведь не совсем парализованный... - А здесь? - обхватывает пальцы руки, той, что в гипсе и, потянувшись к шее, проходится по ней губами, а после целует в висок. Затем его лицо - напротив моей ширинки. Не убирая руки от соска, касается губами живота и ведёт вниз, скользя кончиком языка. Горячо и влажно. Отпустив мои пальцы, он принялся расстёгивать ширинку. Осторожно выдыхаю, закрываю глаза... Хочется замурчать. Я уже почти отвык от таких ощущений. - Так, а почему жалюзи в палату закрыто? - Макс, ну ты... Говнюк. - Я не понял, детвора, а вы что здесь устроили? - он подходит к Нику, берёт его за шиворот, а тот и не спешит подниматься. Так с ненавистью на него смотрит, усмехается. А я чувствую, как краснею. - Руки убрал от него. - Не стану, - сильно нажимает Ник. - Я сказал, руки убрал. - Хах... А с чего бы? Он - мой. А ты выйди. Не кажется, что ты третий лишний? - Кажется. Вот жду, пока ты уйдёшь. Я последний раз говорю: убрал от него руки. - Ладно, я уберу... - достаёт руку, поднимается с пола. - С тобой типа бесполезно спорить, да? Тогда я поговорю о том, чтобы Сене сменили врача. - Детьми такие вопросы не решаются. Извини, но для тебя сегодня приём окончен. - Да блин! Ты задрал уже! Какие, нафиг, дети? Хватит уже. Видишь? Ухожу я, ухожу. Пока, Сень, - он помахал рукой и вышел в коридор, как можно более громко хлопнув дверью.       А я что? Я вообще здесь ничего не решаю. Меня же здесь, как сказал мой папа, воспитывают. - Бинты сменить нужно. - Ты утром менял. Нафиг так часто? - Он зашёл в палату, не вымыв руки. Начал трогать тебя. Сам посуди, там микробы. - Да ты просто занудный.       Макс уложил подушки, затем перенёс меня на кровать, снял футболку, бинты. А дальнейшее его действие я просто не знаю, как воспринимать. То ли радоваться, что у него что-то по отношению ко мне имеется, то ли напрягаться. Он провёл рукой по моей груди и, коснувшись соска, сказал: - Чтобы вот так тебя больше никто не смел трогать, ясно?