Куда приводят мечты

      Каждое движение приносит не то боль, не то разочарование. Приступить к этому вот так сразу... Нет, я не был готов. Кончик мокрой кисти не скользит плавно, как должен, а дрожит от напряжения в неразработанной после гипса руке. Как только Макс привёз меня в универ, я, дождавшись, пока он вернётся в машину, ушёл в туалет и самостоятельно избавился от этого дурацкого белого камня, благодаря которому срастаются мои кости. Чёрт. Макс меня убьёт. Пока резал гипс, сломал свой ножик для заточки карандашей.       Благо, передвигаться я могу теперь сам. Тяжеловато, правда, да и дышать приходится осторожно и маленькими вздохами.       Казалось, что время длилось вечно. Тишина давила, напрягала, вместе с непрерывно тикающими часами на запястье препода. Движения совершенствовались, краска стекала по листу, капая на пол. А рука наконец привыкла к кисти, пока пыталась создать красивые разводы драпировки сложного натюрморта со стеклом, гипсовым Аристотелем и тремя блестящими сосудами. О зачёте, который перенесли на десять дней вперёд, я узнал за двое суток. Тогда Макс принёс мне альбом и маленькую акварель. Я сидел на подоконнике и рисовал рукой, заключённой в гипс, всё, что видел из окна второго этажа: деревья, силуэты гуляющих больных и кошек. - А ты красиво рисуешь, не смей бросать, - говорил мне мой доктор. - Пока не закончишь, я не уйду, - и нравилась мне его настойчивость. И это внезапное помутнение, возникшее между нами, похоже, мне тоже нравилось.       Заливка грязно-синей акварелью. Я перевёл три листа, чтобы подобрать нужные цвета, но этот снова не тот. Внутри всё кипит, хочется сломать карандаши, но... Схватившись за мольберт, я глубоко вздохнул и, ощутив, как заболела рука от напряжения, вспомнил слова, которые никогда не забуду: « …не смей бросать». Надо успокоиться и преобразовать то, что ещё можно исправить. Никогда не поздно что-то да исправить.       Спустя пять часов отведённых на зачёт по живописи моя работа выглядела более-менее достойно. А, впрочем, всё иначе. Я всегда принижаю свои способности. Кости ныли, пальцы болезненно дрожали. Уж лучше бы рисовал в неудобном гипсе. С такой рукой завтрашний рисунок я точно не вытяну.       Попрощавшись со всеми, я поднялся на этаж выше, а потом долго шёл по коридору, бегая глазами по дверным табличкам. То ли от быстрой ходьбы, то ли от накатившего волнения, но сердце у меня отбивало бешеный ритм. Я остановился у двери, табличка которой призывно гласила: «ПРОФКОМ». Постучав, отхожу к окну. Через пару секунд из-за двери показался высокий блондин с белым конвертом в руке. Он красивый, этот альфа. Насколько я знаю, сейчас он мутит с Тёмычем. - Привет, Сень, - поздоровался он и вручил конверт. - Я не представляю, нафиг тебе всё это надо, но ты же прекрасно понимаешь, что это статья, да? - А я не знаю, чего так тебе Тёмыч наплёл, - я спрятал конверт под ремень и попытался непринуждённо улыбнуться, хотя внутри осело давящее напряжение. - Но мне это по приколу, понял? Не переживай. - Ладно, - что за взгляд... Меня подозревают? - Но будь осторожней. - Обязательно. Спасибо за деньги, - да, деньги... Фальшивые банкноты, искусно напечатанные цветным принтером.       Когда я увидел Макса у машины, волнение только усилилось. Намного. Так, что заболел живот и заледенели руки. Мне неприятно, стыдно. Я не хочу этого делать, потому мне самому уже нравится Макс, но... За удовольствие приходится платить. А спасать шкуру Ника так вообще дело первой важности. Хотя, я бы с большим удовольствием отмотал время назад и вправил бы себе мозги. - Я не понял, - он недовольно посмотрел на мою руку, а после взял её и стал осторожно поглаживать от локтя до кисти. - Ты с ума сошёл, самостоятельно гипс снимать? Там же ничего срасти не успело! Так не больно, да? - продолжает гладить. Я киваю. - А так? - стал надавливать большим пальцем на кожу, под которой находились всё ещё хрупкие после аварии кости. Я стиснул зубы и отвёл взгляд. Да, мне больно. - Я тебе без обезболивающего обратно вправлять буду, - усмехнулся он, потянулся ко мне и прикоснулся губами к виску, затем прошептал: - Не расстраивай меня. Скажи, что всё вышло красиво. - Даже не представляешь как, - соврал я и прерывисто выдохнул. Нервы, блин, ни к чёрту. После того, что я сегодня сделаю, я перестану заслуживать к себе такое отношение. - Ты напряжён. Что случилось? - его рука зарылась ко мне в волосы, а губы провели линию к щеке, оставляя нежное касание. - Просто устал, я провёл за мольбертом пять часов. Макс, ну не перед универом же...       Он резко прижал меня к себе, я опустил подбородок ему на плечо. Мы стояли около двух минут, обнимаясь. Я буквально чувствовал кожей, как он мне доверяет. От этого на душе стало ещё паршивее. С сегодняшнего дня я перестану заслуживать его доверие. Я перестану заслуживать Макса. - Я могу долго так простоять, - говорит он, и в голове всплывает та косая, хитрая улыбка. Но, вспомнив про руку, всё же отпускает. Уверяя меня в том, что завтра я смогу рисовать. На обезболивающих, не важно как, но выдержать неделю сессии я обязан.       Перед тем, как мы тронулись, альфа достал аптечку и туго перемотал мою руку эластичным бинтом. Всю дорогу до больницы я молчал, сидя на заднем сидении его машины. На заднем, а не рядом с ним. Периодически ловил на себе взгляды Макса через зеркало. Каждая минута подтверждалась растущим внутренним напряжением. Непривычно, находясь с ним, ощущать эту скованность. - Кофе хочешь? - спросил он, снова обратив взгляд на меня через зеркало.       Чёрт. Да по мне же видно, что что-то не так. Быстрей бы этот день кончился. - Нет. - А кушать? - и тут я практически каждой клеточкой ощутил, насколько я маленький по сравнению с ним. Макс заботится обо мне даже больше, чем папа. Я люблю, когда он рядом. Но сейчас меня это напрягает, как и всё вокруг. - Давай заедем в супермаркет, - попросил я, а потом, неожиданно для себя, вдруг обнял его вместе со спинкой водительского кресла, прижимаясь щекой к шероховатой поверхности. - Хочешь что-то определённое? - Я выберу, - мои руки стали цепляться за ворот его футболки. Почему-то именно сейчас мне захотелось побыть этим «маленьким». - Сень, ты мне мешаешь, прекрати. Что случилось? - Ничего, просто устал, - я упрямо пялился на Макса через зеркало.       Он сделал мне замечание, чтобы я не смотрел на него так. Тогда я, взяв пачку сигарет из бардачка, открыл окно и стал курить. Не прекращая. Пока мы добрались до супермаркета, количество сигарет уменьшилось на десять. Макс ненавидит, когда я курю при нём. А я люблю курить. И выводить его этим. Буду наслаждаться, пока всё не кончится.       В павильонах супермаркета я нарочно медлил, выбирая, что купить. Хотелось оттянуть то время, пока всё хорошо настолько, насколько это возможно. У кассы, когда наконец подошла наша очередь, Макс достал из сумки бумажник и вынул оттуда карту. Вот чёрт... Облом. Но, на моё счастье, или же наоборот, аппарат, списывающий деньги с карточки, оказался нерабочим. И тогда случилось то, что я вообще не ожидал. Это просто везение какое-то, не иначе. Макс отдал мне карту, сказал код от неё и велел побыстрей уматывать к ближайшему терминалу.       Общая сумма на карте была, скажем, немалая. Но я-то знал, кому и сколько должен отдать. Пока что рано использовать тот конверт. Я снял деньги, спрятал их в карман джинс вместе с картой и пошёл обратно к супермаркету. - Зачем там много? - спросил он, когда я отдал деньги. Все, что снял. - Мелких купюр не было, - улыбаясь, я внимательно следил за его руками.       Они оплачивают покупки, а остальные деньги кладут в бумажник. Волнение исчезло, и, кажется, я стал одержим его кошельком. А это, наверное, нервное. Уже хотелось как можно быстрее отдать деньги Нику и всё забыть, как страшный сон.

***

      На пути к больнице я не терял надежды попасть в пробку или чтобы прокололось колесо, и пришлось бы его долго менять. Всё, что угодно, лишь бы оттянуть этот чёртов момент. Но ничего этого не было. Дороги были почти пустые и чистые, а шины - самые прочные.       Макс остановил машину на больничной парковке, вышел и помог выбраться мне. А я в тот момент думал о том, что буду делать, если не пристанет какой-нибудь возможности порыться в его сумке. И от мысленного преставления внутри всё сжималось. Я же пообещал Нику найти деньги. Зачем, спрашивается, обещал, если у меня самого их нет?       В палате Макс только кинул пакеты с сумкой на кровать и сразу же повёл меня на рентген, который показал, что мои кости не повредились, пока я рисовал, и ничего вправлять не требуется. Оставалось только наложить новый гипс, чем и занялся знакомый моего врача альфа-травматолог. Макса кто-то позвал, и он ушёл.       Я сидел на кушетке в небольшой комнате, освещаемой ярким неоновым светом. Сидел, кусал губы, теребил край простыни и, наблюдая за белой спиной врача, который готовил гипсовую смесь в тазике, мысленно представлял каждое действие моих рук во время предстоящего процесса. Кража. Нет, соглашаясь дать деньги Нику, я на это не подписывался. Не смогу сделать это. Если бы это была чья-нибудь другая сумка, то ещё возможно, но она же ЕГО. Боже, ну почему сейчас нельзя ничего исправить? Даже по отношению к незнакомому человеку это аморально, что уж говорить о том... кто тебе небезразличен?       С отсутствующим выражением лица я смотрел на руки травматолога, считая слои повязки. Их было восемь. И все они по очереди высыхали за считанные минуты. Времени ещё много. Ник придёт только ночью. Мне перебинтовали руку, и я, поблагодарив, побрёл к палате.       Там было пусто, пакеты с сумкой так и остались на кровати. Все мысли сконцентрировались на Максе. Я разложил продукты по полочкам холодильника и сел на подоконник, скрестив ноги. Не буду пользоваться возможностью его отсутствия, лучше просто подожду. Открыв окно, я стал вдыхать воздух, пропитанный майским солнцем. И выдыхать, конечно же, но вдыхать, кажется, больше. Или глубже. Ощущая, как поднимаются рёбра, отдаваясь болью.       Похлопав по карману, я нащупал пачку сигарет, потянулся к зажигалке на подоконнике. Вдыхаю - едкий дым обволакивает горло, скребёт глотку. Грудная клетка болит. Затем - до фильтра, гуляя взглядом по пустому больничному двору. Кончик выпадает из ослабевших пальцев. Всё пропахло табаком, но это, правда, немного расслабляет, избавляя от душевного напряга. Шелест деревьев и бумаги пачки сигарет. Тянусь ко второй, приближаю ко рту. Внезапно моё запястье обхватывает чья-то рука. -Брось.       Пальцы, вздрогнув, выпустили сигарету. Прислушавшись, можно было распознать её падение на асфальт. Я испуганно оборачиваюсь и сталкиваюсь с голубыми глазами альфы, что смотрят на меня сверху-вниз. - Я только одну успел... Где ты ходишь? - Я на работе, вообще-то, сейчас буду проводить операцию. Зашёл забрать у тебя мои сигареты, которые ты стащил из машины, - а я думал, что кража ещё только впереди. А нет, оказывается, уже успел. - Да я клептоман просто, - отшутился я, переведя взгляд на окно. Мне уже в глаза смотреть ему стыдно, что говорить о том, что будет после. - Ты уже уходишь? - Да, - его пальцы вцепились в моё плечо, затем резко развернули, и тут же я ощутил, как Макс накрыл мои губы коротким поцелуем. - Не смей больше совать в рот всякую дрянь, понял?       Я, растерявшись, кивнул, и он вышел. Это был первый поцелуй с той самой ночи. Провожу пальцем по губам. Моя обида на него давно забылась, да и поцеловал он меня явно не просто так. Не то чтобы я сильно этому обрадовался. Счастлив, скорее так. Блуждаю взглядом по комнате в поисках чего-то, но натыкаюсь на его чёртову сумку. Захотелось набрать Ника и послать его со своими проблемами. Пусть где хочет берёт эти деньги, но я... Нет, не должен. Он ведь не послал меня, а помог. Как мог, правда, но это сути не меняет.       Чёрт. А всё-таки придётся... Я не хочу терять Макса и уже мысленно разговариваю с ним, оправдываясь, умоляя простить и всё вернуть. Его чёрная сумка. Молния. Резко вниз. Боже, нет. Не могу этого сделать. Нет. Я сел на кровать и ощутил всю эту безысходность. Ненавижу себя за то глупое обещание. Так я просидел минут десять, блуждая глазами по лабиринту бетона между синими плитками пола. Изнутри словно что-то съедает... Кажется, это проснулась совесть. Впервые за два с лишним месяца. Вовремя, блин.       Который раз тянусь к сумке и замираю в воздухе. Не знаю зачем, но, похоже, на что-то надеясь, звоню Нику и спрашиваю его, не нашёл ли он деньги? Тот резво отвечает, что, мол, я — дружище, который его не бросил и его последняя надежда. М-да... Во влип. Он, конечно, хотел ещё со мной поболтать, но я бросил трубку. Вот же блин... И почему, именно когда я соглашался на это, не зашёл Макс?       Я сфокусировался и попытался заблокировать в себе совесть, эмоции и личные чувства. Я считал и на каждую цифру мои руки за что-то брались. Да, делали руки, которые я, опасаясь, завернул в полиэтиленовые пакеты. Мысли же, возникающие при процессе, я нарочно блокировал и переводил на Ника. Я их ненавидел. Но больше всего я ненавидел себя. Стыдно, страшно и... Как же хотелось порвать и сжечь те фальшивки, что я клал в его бумажник, отсчитав нужную сумму настоящих. А после лежал, изучая потолок и чувствуя ненависть в душе и горечь в горле. Хочется закурить... Что будет, когда я отдам деньги Нику? Их уже нельзя будет вернуть. А что будет, когда обо всём узнает Макс? Он будет меня ненавидеть.       Я слонялся без дела по палате в поисках завалявшейся пачки сигарет, побил подушку, хотел и стену, но из-за шума соседи могли бы позвать санитаров. Вдруг мой взгляд упал на зеркало, которое висело над раковиной. Подхожу ближе, вижу своё отражение. Хочется разбить. Не зеркало. Себя. В палате нельзя. Не хочу ещё больше расстраивать Макса.       Вот чёрт... Что я делаю? Зачем всё это? Можно было перетерпеть...       Иду в туалет, закрываю дверь изнутри, становлюсь перед зеркалом, опираясь руками на раковину. Несколько минут смотрю на собственное отражение: на безразличные глаза, сжатые губы и растрёпанные красные волосы. Бесит. Рывок - и левая рука крепко впечатывается в отражающую поверхность, сопровождая за собой громкий звук бьющегося стекла и оставляя ярко-красное пятно. Зеркало трескается, рассыпаясь осколками. Они ударяются о раковину, затем, звеня, скачут и разлетаются по белому кафелю. На удивление, в дверь никто не ломится. Рано ещё, да... Плевать, боли я не чувствую. Полощу руку под краном, подставляя напору холодной воды разбитые костяшки, затем сметаю ногой стекляшки к стене и иду обратно, к себе. Иду и понимаю, что, увидев мою левую руку, Макс всё же расстроится. Нифига я не могу быть нормальным...

***

      Часов до восьми вечера я бродил по больничному двору в наушниках, нарезая круги. У кого-то - у санитара, кажется, - попросил сигарету. Не дал, приняв за несовершеннолетнего. Когда шёл по коридорам больницы, нарочно завернул к туалету. Приоткрыв дверь, заметил, что там уже всё убрано и в свете яркой лампы белеет голая стена. Такими последствиями отдавалось моё прошлое: кража, разгром в больничном туалете и побитые костяшки. Я, кажется, стал ещё хуже, чем был до больницы. Намного хуже. Совсем, видать, испортился...       Чёрт, Макс... Навстречу идёт. И тут не притворишься, что не заметил. Я машинально прячу левую руку в карман толстовки и натягиваю подобие приветливой улыбкой. - Ну как, не помер пациентик там, не? - спрашиваю, сверля глазами пыльные мыски своих кед. - Да нормально всё прошло... А ты откуда? Гулял? - Ага... - я чувствую, как он касается пальцами моего подбородка, хочет поднять его, пытаясь обратить внимание на себя. А я стою тут, как ни в чём не бывало, и разыгрываю идиота. - Сень, ну глянь на меня хотя бы, и руки из карманов вынь... - ему всё-таки удаётся оторвать мой подбородок от шеи, а я бегаю глазами по коридору, цепляясь за стенды. - Чего ты? - Не-ет, ничего... Пойду я, слушай, - хочу сделать шаг, но он не позволяет. Украл деньги, разбил зеркало, так ещё и врёт стоит... Стыдно. И жутко палевно. - Прикинь, мне тут доложили, что в туалете кто-то зеркало разбил, - улыбается уголочком рта и лукаво щурит глаза, смотря на меня. Подозревает, что ли... - Правда? И кто это? - я принял самый серьёзный и заинтересованный вид. - Не знаю, но по крови на осколках можно определить, - да сегодня не день, а сплошное попадалово! Лишь бы он не попросил вынуть руку, лишь бы он не попросил... - Хочешь, поедем сегодня ко мне? - Нет, не могу. - Почему? То ты ноешь, чтобы тебя забрали, то вот так отказываешься. Что с тобой сегодня? - Просто лучше не сейчас, мне кажется... - я замялся. Нику надо передать деньги, вот почему. Деньги Макса, блин... Пока я тут комедию ломаю, совсем отвлёкся. - Я просто переночевать зову. - Я понимаю, но... Нет, не сегодня, - ломаться перед таким, как Макс? До чего же это тупо. - А ты что, уже домой?       Он расстроенно посмотрел на меня и кивнул. Мы зашли в палату. Меня охватило просто паническое волнение. А когда Макс открывал свою сумку, чтобы проверить пропущенные на телефоне, я даже сглотнул. Хотелось взять и молча вернуть ему деньги. Без вопросов. Вернуть, извиниться, обозвать себя придурком и поехать к нему. Всё обошлось спокойно. Проверив телефон, он сунул его в карман, а сумку повесил на плечо. - Ты не передумал оставаться? - Нет, - уже сто раз передумал, чего уж там. И вместо того, чтобы поехать, стою сейчас и во все глаза высматриваю Ника в освещённом фонарями больничном дворе. Ощутив, как Макс подобрался ко мне со спины, я замер. Он обнимал меня, сцепив руки на животе и опустив подбородок на плечо. Я видел наше отражение в оконном стекле. - Спокойной ночи, лис... - он поправил мне чёлку и, чуть наклонившись, стал тереться кончиком носа о щёку, а после поцеловал где-то у виска.       Люблю, когда он так называет меня. Этим вечером, скорее всего, это было в последний раз...       Макс ушёл. Я, выключив свет в палате, присел на подоконник и стал провожать его взглядом до парковки. Шёл девятый час, а звонков от Ника не было. Когда он собирается приходить — неизвестно... Чтобы хоть чем-то себя занять, я стал копаться в телефоне, пересматривая фотки. С Ником - много, и где мы в клубе — тоже... С Максом, жалко, нет.       Вдруг в мою ногу вцепилась чья-то рука, просунутая через открытое окно. Я оцепенел, чувствуя, как по спине пробежал холодок. - Сень... - до боли знакомый измученный голос. - Помоги, а.       А вот и Ник пожаловал. Никакого желания с ним разговаривать, а уж тем более помогать у меня не возникло. Но пришлось. - Чего ты через окно? Как это вообще? - По лестнице. Висит же рядом с твоим окном. Правда, подпрыгнуть высоко пришлось. Прикинь, сначала на подоконник...       Я понимающе закивал и протянул ему конверт: - Бери и уходи.       Ник несколько секунд благодарно смотрел на меня, а затем придвинулся ближе и коснулся моей щеки. Секунду я думал, что он меня поцелует. Отвернувшись, я двигал конверт, пока не натолкнулся на его ладонь. - Бери деньги и проваливай. - Ты чего? - чувствую, как он, притянув конверт к себе, опустил свою руку на мою. - Обиделся на что-то? - Видеть тебя не хочу. Уходи, - говорю, спрыгивая с подоконника. Я около минуты чувствовал его взгляд, прикованный к моей спине. Затем Ник глубоко вздохнул и послышалась его возня с лестницей. Через какое-то время он уже спрыгнул на землю.       Падаю на кровать - та, в свою очередь, чуть качнулась и скрипнула. Глаза привыкали к темноте, а я, обхватив ладонями ступни, раскачивался из стороны в сторону. Мысли под глухие удары пульса дробью отдаются в голове: «Украл-украл-украл-украл». Стыдно. Стыдно перед Максом.

***

      Следующим утром, как обычно, меня будил Макс. По привычке, я долго ломался, зарывался в подушки лицом, толкаясь рукой в воздух, будто искал его, затем, плюнув на всё, укрывался с головой одеялом. Только мысли скоро вернулись на место. Я всё вспомнил. Макс, конверт, Ник, которого я выгнал... - Всё, хватит уже, - ощутив, как его рука забралась под одеяло и пальцы забегали по шее, я дёрнулся — он щекотал меня.       Путаясь в одеяле, едва ли не падаю на пол. Меня спас стул, на котором сидел Макс. Когда увидел его лицо, десятки чувств смешались во мне: доверие, страх, ощущение полной беззащитности, холодком пробежавшее по спине, какая-то нотка печали, волнение, страсть, вроде бы... Отчего-то так к нему тянуло, но мысли вчерашнего дня всё перекрывали. - Ты на зачёт опоздаешь, - ещё и зачёт сегодня... Потрясно. Интересно, Макс оплачивал сегодня что-нибудь?       Перед тем, как оторвать башку от его колен, я глубоко вздохнул и грустно посмотрел на него. Невольно я представил себе самого себя, но только его глазами. Стало противно и паршиво. Будь я на его месте, то оттолкнул бы меня, не задумываясь. Такого вечно нестабильного, со скачущим пульсом и настроением. Меня и самого уже достала эта неадекватность. Только я привык. Привык существовать так, как есть.       Я умылся, почистил зубы, быстро собрался. Одеваясь, как обычно, с его помощью. И всё молча. С давящим внутри напряжением, я ждал, пока Макс заговорит о деньгах. - Слушай, - наконец заговорил он, присаживаясь на край кровати. - Ты ведь не соврал тогда, когда сказал, что я у тебя первый? - Ты что, сомневаешься до сих пор? - Нет, просто, я... Это странно, что у такого омеги, как ты, с такой внешностью и таким сногсшибательным запахом, никого до меня не было. - Странно, да... Но факт, - я опустился рядом с ним. - Просто у меня какая-то альфапатия всегда была... - Альфапатия? Интересно, да... А как тогда с таким, как Ник, связался?       Времени оставалось ещё много, поэтому я рассказал ему про Ника, начиная со столкновения на лестнице, потом - про танцы, клуб. Рассказывая ему по новой, кажется, повторяюсь... Всё остальное было известно. Ссоры с родителями, таблетки... Как я вообще те два месяца жил? Вспоминая об этом сейчас, так не по себе становится - стыдно. - А деньги? Где ты брал деньги на таблетки? - смотрит на меня в упор.       И вот здесь меня невольно передёрнуло. Я почувствовал, как на секунду изменился в лице. Макс это заметил. - Ник никогда не просил деньги, - выдавил я, переводя взгляд и сглатывая ком в горле. - А у него они откуда? - Понимаешь, он... Конкурсы, баттлы - все дела... - Таблетки — дорогое удовольствие. - Я же говорил тебе, зачем принимал их. Что ты снова... - Да-да, я это знаю. Но ведь когда-то ты должен был заплатить за таблетки. Сень, скажи мне, только честно, ладно? - резко прижимает мою ладонь к матрасу, наклоняется ближе. - Зачем ты подложил в мой бумажник фальшивые деньги?       Я замер и молча уставился на него. Надо срочно что-то ответить. Правду, да... Но почему-то мне не хочется всё спихивать на Ника. Несколько жутко напрягающих секунд я молчал. Даже не нервничал. Внутри всё просто оборвалось. - Я понимаю, это всё влияние Ника. Ты ведь не сам на это решился? Но почему ничего не сказал мне? Чего молчал-то? Если так нужны были, мог бы мне сказать - я бы дал. Я же, в конце концов, понять могу... Ник тебя заставил, да? - Нет... То есть, не совсем, - заикаясь, я начал объясняться. - Это его заставили. А у него - нет. И, кроме того, избили ещё, дали что-то вроде последнего срока... Я когда увидел его, не смог отказать. Он говорил, что его все кинули, один я остался. Так жалко стало... Я не знал, где возьму деньги. Просто сказал, что они будут. - А мне почему ты ничего не сказал? Я бы дал, раз такое дело-то... Просто поговорить можно было. Зачем всё это было придумывать с фальшивками? Почему ты ничего не рассказал мне? - Да я тупо испугался... Не знал, что делать, в общем. И не хотел этого, выбора не было... Так получилось. Самому от себя паршиво. Извини... Я отдам, когда мне Ник отдаст. Если отдаст, конечно... - Если отдаст, да... Ничего. Нужно было просто поговорить со мной, и всё. - Да, я понял... Извини.       Не так страшен чёрт, как его кличут. Немного не в тему, конечно, но разговор, которого я так боялся, состоялся. Больше всего я боялся, что Макс после этого перестанет ко мне хорошо относиться. А он всё понял. Просто взял и понял. Минут десять мы сидели и молчали. Он смотрел куда-то в пол, покусывая губы и ломая мне пальцы левой руки. - Теперь ты злишься на меня? Ненавидишь? - Что? - он дёрнул плечами и обеспокоенно посмотрел на меня. - Что ты такое говоришь вообще? Как я могу злиться на тебя? Наверное, на твоём месте и в твоём возрасте я поступил бы так же. Я же понимаю, что это всё Ник и его дрянное влияние. Он не оставил тебе выбора, а ты хотел спасти его шкуру. Не мог же ты оставить этого мудилу в такой ситуации? Это понятно, да... Ты особенный для меня, и... Я не хочу злиться и кричать. Я просто хотел поговорить с тобой. Рассказывай мне всё, ладно? Незачем прятаться, мы же с тобой не чужие люди... Я хочу говорить с тобой, понимать, чувствовать. Мне бы хотелось больше узнать, насколько ты мой... - Макс... - Это нормально, если я сейчас скажу, что люблю тебя?