Хоккей с мячом

Подписывая контракт с «Медведями», Сергей не тешил себя надеждой на быстрый результат. Впрочем, о том, чтобы со следующего матча команда начала выигрывать, разговора и не было. Просто конечную цель Калинин обозначил чётко — Молодёжка. Поэтому и так было понятно: чем быстрее ребята начнут выигрывать, тем больше будет шансов на исполнение главной задачи. Но с победами были проблемы. Если на тренировках иной раз появлялись задатки той игры, которую Макеев хотел видеть у своих подопечных, то в матчах никаких изменений не наблюдалось. Казалось, что парни, под напором волнения и азарта, забывали все наставления, даже сказанные пять минут назад. Они выезжали на лёд и неслись вперёд, нисколько не заботясь об обороне, и моментально расплачивались за свою неосмотрительность пропущенными шайбами. Совершенно безвольное поражение от «Стальных львов» Сергей воспринял как личное оскорбление. Потому что по ходу матча несколько раз чувствовал самую настоящую беспомощность вперемешку с холодной злостью, а это худшее сочетание для настроения тренера на игре. Парни не слышали его, не видели партнёров, действовали наобум. Всё, что он мог, это наклониться к только что сменившемуся игроку и бросить одну – две фразы, причем, без всяких эмоций, только чёткие приказы. Все эмоции Сергей справедливо оставил на потом. Но и эти приказы подопечные игнорировали. Что ими двигало – привычка действовать по наитию, или недостаточный авторитет нового тренера, непонятно было даже ВасГену. Поэтому после матча он не успокаивал Макеева, нервно вышагивающего по узкому медкабинету. Просто молча наблюдал за другом и ждал, когда тот остановится. - Геннадьич, - наконец произнёс Сергей, круто разворачиваясь. – Они же нормальные, здоровые парни, без психических отклонений, не глухие. Ни один даже не попытался сыграть так, как я просил. Ладно, Щукины - молодцы. Хотя от Егора я ждал большего. - Серёж, им нужно время, - устало потёр лоб Василий Геннадьич. – А тебе нужно продолжать гнуть свою линию. Пойдём уже домой? - Да, - кивнул Сергей, словно не слыша предложения Фролова. – Время. Его-то как раз у нас нет. - Ты же сам видишь подвижки, думаю, скоро их прорвёт. Ну и привыкнуть к тебе тоже нужно. - Да что ко мне привыкать! Просто надо слушать и думать, а не махать клюшкой. - Это тебе кажется, что всё просто. Для них непросто. Ты себя в их годы помнишь? - Помню. Я уже к драфту НХЛ вовсю готовился, - неожиданно едко ответил Сергей и тут же выдохнул. – Ладно, пора домой. Подвезти тебя? - Не откажусь. Они вышли из опустевшего спорткомплекса, сели в машину, Сергей начал прогревать мотор, с тревогой вслушиваясь в его чихание. И вдруг Геннадьич спросил: - Колено болит? - С чего ты взял? - слабо возмутился Макеев. - Показалось, что прихрамываешь. - Не выдумывай. - Сходил бы тоже к Сергею Владимировичу, процедуры поделал. - Ещё скажи, в стационар лёг бы полежал. - И полежал – пользы больше… к Даше ближе, - улыбнулся Фролов. Макеев невольно улыбнулся тоже. И сразу отступили недовольный гул трибун, колючие глаза ребят, собственная злость, ноющая боль в колене – на смену им тёплой волной нахлынуло чувство тихой радости, лёгкой дрожью пробирающейся в самое сердце. Когда он приехал к Даше, перед вечерней тренировкой, у палаты был обжитой и в какой-то степени уютный вид. На тумбочке лежала стопочка книг, со спинки стула свисала мастерка с вышитой эмблемой ЖФК «Десна», сумка с ноутбуком расположилась на подоконнике, возле кровати стояли шлёпанцы, почти такие же, в каких дома ходил Сергей, только размером поменьше. Даша сидела на кровати и, подкатав штанину, сосредоточенно осматривала колено. Почему-то, подняв глаза на вошедшего парня, покраснела и поспешно привела одежду в порядок. Невольно он успел увидеть несколько почти зарубцевавшихся шрамов, обрамляющих коленную чашечку. - Угадай, чем я тут занималась? – смущённо улыбаясь и всё ещё краснея, спросила Даша. - Смотрела телевизор, - обведя взглядом стены, предположил Макеев. - Почти. Пыталась понять, есть ли уже какие-то улучшения после первых физиопроцедур. И кто после этого полный дурак? - Ну ладно тебе, - ласково сказал Сергей, присаживаясь на стул, напротив девушки. – Видишь, как здорово ты воспряла духом. - Не воспрянешь тут. Сергей Владимирович меня пугал интенсивной терапией завтра с утра, я морально готовлюсь. Макеев слегка поморщился, вспомнив собственные визиты в «камеру пыток», то есть в отделение интенсивной терапии. Он не сдался только из уважения к Стивену. Хотя в какой-то момент был готов остаться хромым, только бы больше не возвращаться в это царство боли. Хорошо, что у Даши есть за что бороться, хорошо, что у нее есть команда, друзья…есть он, Сергей Макеев, у которого в подобной ситуации не осталось никого, кроме, пожалуй, мамы. Но и она была в тот момент слишком далеко. - Ты в порядке? – чуть удивлённо спросила Даша у замершего Сергея. - Да, в полном. - У тебя, наверное, своеобразное отношение к больницам, - это был осторожный вопрос-утверждение. Он не стал отрицать, кивнул. - Заметно. Боюсь, что через несколько дней я буду с тобой солидарна. - Поживём – увидим. До того момента как в палату заглянула медсестра и вежливо выпроводила Сергея, они успели немного поболтать, посмеяться, обсудить какой-то фильм, обменяться наконец телефонами. - А ты завтра зайдёшь? – совершенно спокойным тоном спросила Даша. В противовес тону в глазах у неё явственно читалась тревога. - Завтра у нас игра. Постараюсь после неё. - Ух ты! Буду болеть за вас! Хотя бы мысленно. «И я за тебя», - едва не вырвалось у Сергея, имея в виду злосчастную интенсивную терапию, но вместо этого улыбнулся и также бессознательно, как тогда на лестничной площадке, наклонился и поцеловал Дашу. На этот раз в щёку, на мгновение сжав её пальцы и почувствовав ответное касание. Посмотрел в синие глаза, убедился, что тревога полностью и безоговорочно капитулировала, а губы тронула улыбка. - Мне нравится твой способ прощаться, - призналась Даша. – Только не удирай больше без оглядки. - А когда я… - удивился Сергей и осёкся, тут же вспомнив когда. Даша уже смеялась в голос. - Даже не знаю, что мне нравится в нашем знакомстве больше - моё феерическое вползание в автобус или твой побег после прощального поцелуя. Макеев чувствовал, как уши у него непроизвольно начали полыхать. Но смущение было добрым, Даша подтрунивала над ним совершенно по-дружески. И после проигранного «Пантерам» матча, выйдя из раздевалки, Сергей услышал краткий писк мобильного телефона. Смс от девушки было лаконичным, но очень ободряющим: «Медведи» - все равно лучшие! Жду тебя». Особенно ободряющим был, конечно, финал смс. Она действительно ждала его, даже когда он приезжал во внеурочное время – слишком рано или слишком поздно, в тихий час или во время обеда. ВасГен просил, конечно, не злоупотреблять знакомством с Сергеем Владимировичем, но Макеев ничего не мог с собой поделать и злоупотреблял самым бессовестным образом. В своё оправдание он мог только сказать, что визиты были краткими. Можно даже сказать – набегами. Приносил книги, фрукты, сладости, делился впечатлениями от просмотренных матчей, так как Даша сказала, что уже начала просмотр прошлогоднего сезона НХЛ, чтобы быть во всеоружии, когда доведётся попасть на матч «Медведей». Им было легко говорить друг с другом обо всём. И Сергей жил с радостным ожиданием того дня, когда они смогли бы поговорить не только о погоде или спорте, но и о других, более важных вещах, чтобы понять, есть ли шанс у такой внезапной и сильной симпатии стать чем-то большим. Поэтому не было ничего удивительного в том, что при одном упоминании имени девушки, он начал улыбаться как мальчишка. - Ты сейчас к ней собираешься? – глядя на часы, уточнил Фролов. - Конечно. Должна же быть хоть какая-то радость сегодняшним вечером. - Ага, можно подумать, если бы парни одолели «Стальных львов», ты бы к Даше не поехал, - улыбнулся ВасГен. – Тебя медсёстры ещё в «чёрную карту» не внесли, как злостного нарушителя режима? - Шоколад творит с женщинами чудеса, - кивнул на бардачок Сергей. ВасГен открыл его и охнул, когда на колени посыпались разномастные шоколадки. - Ты ограбил кондитерскую? – расхохотался он. - Это ещё что. Видел бы ты, что у меня в багажнике творится, - пристёгиваясь, улыбнулся Сергей. Он отвёз врача, подъехал к больнице и пошёл уже проторенной дорожкой, мимо поста, улыбаясь, вооружённый как минимум тремя шоколадками. Однако перед дверью в знакомую 17-ю палату его всё же остановили. Ирина Петровна была единственной медсестрой, которая не поддавалась на макеевское обаяние и уж тем более на сладости. Но зато поддалась на негласную просьбу главврача не препятствовать неизменному посетителю, пусть и нарушающему режим. Именно у неё Сергей и узнавал всё о состоянии Даши. - Приходи лучше утром, - скупо обронила Ирина Петровна. – Мой тебе совет, лучше утром. - Что случилось? – мгновенно заледенел в Сергее страх. - Случилась очередная интенсивная терапия и долгожданная положительная динамика. Будь на месте Сергея кто-нибудь другой, обязательно бы спросил – и что? А ему было достаточно этого, чтобы понять – Даше больно. И больно так, что хочется выпрыгнуть из собственного тела, хочется сломать что-нибудь ещё, чтобы отвлечься другой болью, а ещё лучше – проломить себе череп, потерять сознание, впасть в кому, лишь бы не чувствовать этой ржавой пилы, орудующей в левой ноге. В правой, поправил он сам себя. У Даши травмирована правая нога. - Конечно, дали обезболивающее, но эффект у него нарастающий, нужно время. Опять это чёртово время, некстати вспомнил сегодняшний разговор с Фроловым Сергей. Через пару дней, в лучшем случае, она почувствует облегчение, а до этого момента придётся только терпеть. - Я всё же зайду, - твёрдо сказал Сергей. – Ненадолго. - Пять минут. Впервые Ирина Петровна регламентировала чётко, а значит она действительно была обеспокоена состоянием девушки. Сергей с тревожно заколотившимся сердцем приоткрыл дверь. В палате был сумрак, только через окно проникали бледные полосы синего фонарного света. Даша лежала, отвернувшись лицом к стене. Лежала тихо, Сергей даже решил, что она спит, и хотел было повернуть назад, как вдруг услышал длинный, хриплый стон, закончившийся всхлипом. Он вошёл, бесшумно закрыл дверь и подошёл к кровати. Невесомо положил ладонь на плечо девушки, обтянутое тонкой футболкой, и тихо-тихо сказал: - Привет, это я. Ответа не ждал, так как знал, что сейчас Даше всё равно, кто пришёл и зачем, главное, чтобы не включали свет, не пытались втянуть в беседу, не меняли положение тела. Она длинно выдохнула, опять не сдержав стон. Сергей опустился на корточки возле кровати, начал поглаживать окаменевшее плечо, пытаясь хотя бы немного расслабить затвердевшие мышцы. - Послушай, - также тихо произнёс он. - Болит только нога, ты инстинктивно пытаешься сдержать эту боль, напрягая все мышцы. От спазма боль усиливается. Сергей говорил, а сам водил ладонью по плечу, по руке, по спине, взмокшей от холодного пота. В какой-то момент Даша обмякла настолько стремительно, что он резко встал и перегнулся через неё, так как решил, что она потеряла сознание. Осторожно убрал завесу волос и увидел широко открытые глаза, в которых плескался самый настоящий страх, заметный даже в полутьме комнаты. - Всё хорошо, - спокойно и ласково заверил Сергей. - Думай о том, что боль — это хороший признак, признак выздоровления. Так будет не всегда, но пока что придётся потерпеть. На виске у неё отчаянно билась вена, в такт частому сердцебиению и быстрому дыханию. - Вдыхай медленно и считай до пяти, потом также медленно выдыхай и тоже считай. Помогает отвлечься. Не сразу, но Даше удалось войти в этот ритм, когда-то спасший Сергея от малодушных мыслей о смерти. Ведь в отличие от Даши у него боль вовсе не была спутницей положительной динамики. Она просто была, и надо было учиться как-то с ней сосуществовать. - Перевернись на спину. Плотно сжав побелевшие губы — нижняя кровоточила — она перекатилась на спину и тут же сжала в кулаках скомканное одеяло. Сергей сдёрнул со стула мастерку, скатал в небольшой рулон и подсунул под сгиб правого колена. - Дыши, не прекращай считать, я сейчас. Ирина Петровна ждала его у двери. - Нужен лёд, - без предисловий начал Сергей. - Какой лёд! - возмутилась медсестра. - Ей холод противопоказан. - Немного и ненадолго. Обычная бутылка с холодной водой подойдёт. Ирина Петровна сдалась, принесла требуемое и ушла в кабинет. Сергей вернулся в палату, заменил рулон из мастерки холодной бутылкой, повторил мантру про дыхание и наконец уселся на стул. Через долгих десять минут он увидел, что ладони Даши, до этого судорожно вцепившиеся в простыни, медленно разжались. Он с тайным облегчением взглянул ей в лицо, бледное, осунувшееся, с запёкшейся ранкой на нижней губе, прилипшей ко лбу чёлкой, измученно прикрытыми глазами. - Полегче? - всё так же вполголоса спросил Сергей. - Да, спасибо большое, - сиплым голосом ответила Даша. - Я больше испугалась, чем почувствовала боль, самоконтроль ни к чёрту. Она скривилась, привстала, потянулась к колену и рухнула обратно на подушку, захлёбываясь воздухом, давя очередной стон. - Считай, считай, - затеребил Макеев. - Дыши и считай. Не отвлекайся. Взял её ледяную ладошку в свою, начал растирать в попытке согреть. Через какое-то время Даша вновь обрела способность говорить. - Как вы сыграли-то? - Можно я не буду отвечать? - поморщился Макеев. - Всё равно «Медведи» лучшие, - слабо улыбнулась девушка. - У нас в футболе после проигрыша фанаты кричат: обидно, досадно, ну ладно, ладно, ладно, досадно, обидно, но дальше будет видно. Ничего так, бодрит. - Я запомню, - пообещал Сергей, поднося ладонь Даши ко рту и пытаясь согреть дыханием. - Ещё одеяло принести? - Нет, мне не холодно. Просто состояние такое. Сейчас уже легче гораздо, спасибо. - Не за что. Главное помни, основная боль только в голове, если с ней справиться, то дальше будет легче. Врать не хочу, сегодня и завтра, скорее всего, будет тяжко. Даша тяжело-тяжело вздохнула. - Зато впереди у тебя футбол, - напомнил Сергей. - Вот об этом и думай. В палату вошла Ирина Петровна, включила свет и выразительно постучала пальцем по циферблату часов. - Да, - согласился Сергей, вставая. - Мне пора. - Нет, нет, нет, пожалуйста, нет, - испуганно села Даша. - Я без тебя не справлюсь. От резкого движения её вновь ударило тугой волной боли — она зажмурилась и всхлипнула сквозь накрепко сжатые зубы. Сергей опустился на одно колено рядом с кроватью, обхватил девушку за плечи, сразу же затвердевшие, молча начал потирать их, размеренно считая вслух до пяти, втягивая Дашу в нужный ритм дыхания. Через минуту она расслабленно вытянулась на кровати, пытаясь улыбнуться дрожащими, белыми губами. - Можно я побуду ещё немного? - спросил Сергей. - Совсем немного. - Только бутылку убери, я сейчас принесу валик, - вздохнула медсестра. Сергей благодарно кивнул. - Спасибо, - сказала Даша. - Ты даже представить не можешь, какое большое спасибо. Я бы уже сейчас выла и билась головой об стену. - Неправда, ты у меня сильная, - шёпотом ответил Сергей, бережно убирая потемневшую от влаги прядь с виска и целуя бьющуюся венку. Даша немного привстала, нерешительно обвила руками его шею и прижалась крепко-крепко, словно напуганный потерявшийся ребёнок. И Сергей поцеловал её, как ребёнка, в макушку, в шелковистые волосы, хранящие слабый аромат фруктового шампуня. - Ложись, - он, поддерживая девушку под затылок, опустил обратно на подушку. - Попробуй поспать. Я буду рядом. Сергей устроился поудобнее на твёрдом стуле и взял в руки потеплевшую узкую ладонь. Он был готов сидеть так всю ночь.