Бог за 50 баксов

Почему я считаю, что убил свою мать? Потому что я не верю в случайности. У нас нет выбора, мы не можем вторгнуться в высший разум и изменить судьбу, но нам дарована способность творить глупости, чтобы усугубить свое существование. Первая и самая страшная ошибка в моей жизни уже произошла. В минуту путешествия души мамы в сектор распределения, моя жизнь расписалась на секунды вперед, вплоть до самой смерти. Тогда я ещё не понимал этого. Маленький, ничтожный, тупой сопляк. Когда приехала скорая, я продолжал сидеть в каком-то трансе, держа холодную мертвую руку в своих замерзших ладонях. До меня доходил постепенно смысл происходящего. Мама умерла. Умерла, как тот соседский кот, что долго умирал от отравы, подсыпанной ему в корм подростками ради интереса. Умерла, как маленькая перепелка на заднем дворе нашего дома, от сильного удара, из-за сломанного крыла и неспособности поэтому летать. Я видел по телевизору фальшивую смерть в мультиках, где главный герой смешно умирает, а потом воскрешается и продолжает погоню за виновником. Видел смерть в разных фильмах мельком (я был ещё маленьким для таких сюжетов, и мама не разрешала смотреть такое), но не придавал ей значения. И вот, когда она предстала в своей самой уродливой форме предо мною, я тупо смотрел в одну точку, ничего не соображая. Работники скорой помощи пытались забрать тело моей матери от меня. Я стал рыдать, кричать и ещё сильнее держаться за руку самого дорогого мне человека. Несколько человек оттаскивали ревущего ребенка от трупа. -Отпустите меня! Мама! Мамочка!- мои ноги бились в воздухе, когда мужчина стоявший неподалеку решил поднять меня на руки. Глаза щипало от слез. Они болели. Соленая жидкость разъедала слизистую глаз. Горло изнутри жгло от рыданий. Рука тянулась прикоснуться хотя бы ещё раз к ней. Затем я почувствовал укол в руке. Повернувшись, увидел, что человек, по-видимому медработник, вогнал шприц и давлением на него впрыснул содержимое в мою руку. Я почувствовал, что постепенно успокаиваюсь, и мои веки начинают закрываться. Последнее, что запомнил прежде, чем уснуть - это мамин взгляд, в котором ее больше не было. Я убил не только маму, но и не родившегося младшего братишку/сестренку. Очнулся я в своей постели. В своей комнате. Это был мой дом. Родной запах, разбросанные игрушки на полу. Сперва в голову пришла мысль, что все было всего-на всего самым страшным кошмаром, приснившимся мне. Это был сон. Просто сон. Да! Я в этом полностью уверен! Резко вскочив с кровати, в глазах на мгновение очертания комнаты поплыли, а в затылке неприятно давило. Переждав пару секунд неприятное чувство, я вбежал на кухню. Там никого не было. Обернувшись по направлению гостиной, увидел мужа тетки Шерон, Джона Берча. Он встал с дивана и стоял напротив меня, неловко сминая в руках шляпу. Джон опускал взгляд, неловко обводил глазами предметы уюта дома. -Дядя Джон, а что вы тут делаете?- я подошел ближе, впиваясь взглядом в Берча. Душа трепетала перед ужасом, что нашептывал на ухо: «Ал, ты не спишь. Все не сон. Все по-настоящему». Всеми своими усилиями пришлось его затолкать в угол, но он упорно показывался и нашептывал опять. -Алекс…- дядя виновато опустил глаза, ещё сильнее сжимая старую потрепанную шляпу в руках. Наверное, его воротило от того, что он должен был сказать пятилетнему мальчику. -Где мама? «Мама жива. Мама жива. Она просто задержалась где-то, а папа пошел ее искать. Дядя Джон тут, чтобы присмотреть за мной. Так все и есть. Я уверен» Тупой наивный идиот. -Мама…она…- его глаза от нервозности ещё больше забегали по комнате, не желая посмотреть в мои, послышался тяжёлый вздох. Он кинул шляпу на диван и сел передо мной на корточки, положив широкие ладони на мои плечи.- Алекс, твоя мама не вернется. Она… Дядя Джон пытался донести до меня простые предложения, будто я с рождения полоумным был. -Что?- тело выдавало напряжение, а ужас с противным прикосновением понемногу оккупировал меня, вторгаясь в душу. -Твоя мама умерла,- слова вылетели на одном дыхании. Будучи малолетним несмышленым идиотом, я не желал верить в услышанное. Но пришлось. У меня случилась самая настоящая истерика. Дядя Берч пытался меня успокоить. А я кричал, что они все лжецы, звал маму и плакал. Снова почувствовал укол в руке. В глазах все потемнело, и сознание укуталось сном. Похороны были в Рождество. Собравшиеся родственники в нашем доме косились на меня. Они не очень любили мою семью, но старались поддерживать фальшивую скорбь на лице ради приличия. Наверное, они хотели оказаться как можно быстрее за семейным столом в своем доме и поедать запеченного гуся. Простите, но извиняться не стану. Я как будто слышал их мысли, догадывался о них исходя из обронивших взглядов, слышал, о чем они шептались между собой. «Ну что ты на меня уставился, сопляк? Только попробуй зареветь при мне и искать утешения. Я не стану подтирать твои сопли». «Эта Энни Каррингтон. Одни неприятности от нее. Не могла выбрать другой день для смерти». «Вы слышали? Она погибла по вине собственного сына. Какой ужас!». «Наверное, иметь такого ребенка сущее наказание». Завтра мне должно исполнится пять лет. Завтра я должен радоваться, гадать, какие же подарки приготовила мама, заснуть сладким сном, предвкушая поглощения торта на свой День Рождения. Но вместо этого, я чувствовал от оброненных фраз, как в спину врезается нечто тупое, разрывающее, желавшее пробить дыру в груди. Чувство возымело успех. Если вытянуть душу наружу, то можно увидеть зияющую рану, кровоточащую слезами, виной и ненавистью к себе. Я ненавижу Рождество. Я ненавижу День Рождения. Я ненавижу себя. *** С потерей мамы я понял ценность жизни с ней. Прошел год. Целый год. Но я не запомнил его. Ни разу на моих губах не было улыбки. Я старался лишний раз не выпускать из себя ни словечка. Жизнь с родственниками стала для меня невыносимой. Отца мать не смогла больше сдерживать от праздной привычки. Он приходил когда хотел, пил столько, сколько мог и катился все глубже в бездонную яму пороков. Не жалея ни о чем. Он вспоминал про меня, когда мне доводилось попадаться ему на глаза. Тогда отец давал мне подзатыльник, сводил дружбу ремня с моей задницей и орал. Тетка Шерон не одобряла такое поведение Билла Каррингтона, но и ничего не предпринимала. Иногда она заходила, чтобы проверить как я. Но мне кажется, что сестра моей матери просто надеялась в каждый приход обнаружить меня, мертвого от голода. Потому что я ничтожество достойное адского пламени. Потому что я дьявольское отродье. Потому что я дитя, нафаршированное пороками, несущее моральное разложение. Подобное и хуже я выслушивал с очередным ее появлением в нашем доме. Она всячески старалась вдолбить мне это в голову, усугубляя мою вину перед мамой. Что ж, ей это прекрасно удавалось. Луч солнца и радости, что обычно плещется в глазах детей, у меня исчез. Шерон Берч, старшая сестра Энни Каррингтон. Долбанутая на религии и любви к богу. Она пугает адом и слугами дьявола за малейшую оплошность, считая ее высшим проявлением греха. Хотя она сама похожа на одну из прислужников темного ангела. Но если ей сказать такое прямо в лицо, то она выставит перед вами божий крест, проведя сие действие молитвами для изгнания беса из души, а потом, когда вы отвернетесь, непременно забьет осиновый кол вам в спину. Такая женщина взяла меня под свой контроль и воспитывала. Нормальным на моем месте никто не смог бы вырасти. У меня просто не было выбора вырасти адекватным, пригодным для пищи общества, человеком. Шерон заходила три раза в неделю, иногда забирая меня ( без наличия какого-либо удовольствия) к себе домой. С ее помощью, я пошел в школу, не испытывал мучительного голода и не ходил в рванье. Чувствовалась только материальная забота. Про духовную я лучше комментировать не буду. Делала ли она все это ради памяти сестры? Или я ей казался ребенком, захваченным бесами, которого надо исцелить? Не знаю. Но благодарить, как, ни странно, за проделанную надо мной работой, я не стану. Она не сделала в своей жизни то, что просто была обязана сделать. Тетушка не осуществила поступок, который смог бы стать для нее шансом на участие в розыгрыше за билеты в рай. Поступок, который мог поставить метку рядом с ее именем "прожила жизнь не зря" Тетя Шерон не смогла меня по-настоящему спасти. Она, сложив руки, спокойно смотрела, как невинный ребенок младшей сестры душевно разлагается, пытаясь затащить в этот процесс как можно больше людей. Фанатичка веры, текущая только при одном упоминании о боге, винила только меня самого, не принимая тот факт, что у нее был шанс материализовать свои слова о спасении. Общество жалуется на наличие таких, как я и похуже. Но вы сами разрабатываете гниль и грязь для убийства вашей спокойной, мирной и комфортабельной жизни. У всех есть шанс протянуть руку и сказать: "Ты не один. Я спасу тебя" Нет, вы не говорите этого. Потому что за подобные слова нужно отвечать. Придется все брать под свою ответственность и страдать геморроем. Воздвигать человека к лучам жизни. Нет, вы не делаете чудо. Это сложно. Вам необходимо знать, что есть кто-то, кто хуже. Кто-то, кто увяз по полной в липкой, тягучей, с тошнотворным запахом смеси. Вы должны быть проинформированы о таких убожествах. Лицезрев несчастья людей, в вашей душе порхает крыльями гордость, превосходство и презрение. Вы лучше. Лучше этого куска дерьма, который не смог ничего добиться в жизни. Вы счастливее, потому что этот неудачник ревет от безысходности и горя, размазывая сопли и слезы по лицу. Вы чувствуете власть, потому что человек зависит от других людей. Он выполнит порученное вами любое задание. Ваша самооценка зашкаливает. Осознание способности использовать, играть, уничтожать личность собрата слабее вас, вызывает душевный экстаз. Гордыня, она такая. Неужели вы осмелитесь отказаться от подобного подарка? Конечно же, нет.