Бог за 50 баксов

В глазах стояли слезы, но я пока сдерживался. Что за наказание мне придумал Билл? Мысли об этом гнал прочь. Толку от размышлений мало, когда ты знаешь, что твоё тело сейчас исполосуют гематомами, и ближайшие полчаса ты будешь чувствовать только боль. Но команда раздеваться мне была непонятна. Пока. Неловкими заторможенными движениями я принялся стягивать грязную футболку, пропитавшуюся запахом моей блевотины. -Пошевеливайся!- рявкнул отец. От страха тело плохо слушалось. Руки не знали, какие пальцы задействовать, чтобы расстегнуть джинсы. Билл злился. И злить его ещё сильнее не стоило. Бросив одежду рядом с собой, я смотрел на потрескавшийся кафель, стоя в одних трусах. Взгляд иногда бегло задевал ноги отца, а потом возвращался к полу. Нервничая «ломал» пальцы рук. -Полностью раздевайся, идиот! Я непонимающе посмотрел на деятеля правосудия. Гримаса его физиономии заставила меня без лишних вопросов снять оставшийся клаптик ткани, прикрывающий кожу. Ночь была холодная, и окно стояло нараспашку. Воздух, лишенный тепла, заставил тело покрыться гусиной кожей. Билл подошёл к краю ванной и открутил змеевик от неё. Затем он включил на всю холодную воду в кранике, и звуки хлынувшего потока затопили комнату. Вот тут до меня начало доходить. Мозг, придавленный страхом и паникой, анализировал по шкале от 0 до 10, как долго я смогу сдерживать крики от такого предмета. Я привык к тому, что меня лупят, чем попало и уже не особо реагировал. Но хромированный змеевик от ванной с наконечником для душа-это уже совсем другая пьеса. Билл отошёл от меня где-то на метр. Кончик орудия наказания волочился по полу, а ручку для душа мой отец держал в руке. Язык прилип к нёбу от сухости во рту. Мелкая дрожь принялась бегать по моим натянутым нервам маленьким марафонцем. Ноги слабо удерживали тело на месте. «Он же не станет меня бить этим? Не станет ведь?» - только и билось в голове. Станет. С большой охотой вотрет кусочки хромированной шланги мне в кожу. Как в замедленной съёмке я видел полёт железной, блестящей на свету змеи в воздухе. Её жало оказалось достаточно больным. Первый удар пришелся от левого плеча до противоположного конца живота. Моя оценка 10. Долго мне не вытерпеть. Полоса от змеи начала гореть и краснеть на животе. Я только крепче стиснул зубы. За первым ударом пошел второй. За ним третий, четвертый, шестой, десятый. Я сбился со счёта. Билл сопел и старался изо всех сил. Это было видно по лицу. Бьюсь об заклад, он даже вспотел. По моим щекам катились размытой дорожкой слезы, а губы были искусаны в кровь. «Не рыдать. Только не рыдать. Не издавать крика. Я уже не сопливая девчонка. Я должен быть сильным. Эта сука не дождется от меня крика о пощаде». Отец будто читал мысли в моих глазах и бил ещё сильнее. Когда он меня бил по ногам, приходилось скакать на одном месте от укуса змеевика, словно ты под пулями. Если удар приходился на живот или в бок, нужно было ставить блок руками. А вот с задницей и с пока маленькой штуковиной, что болталась между ног, дело обстояло немного сложнее. Не всегда удавалось прикрыть зад, но руки были всегда на чеку, когда приходилось защищать достоинство любого мужчины, хоть и маленького. Изо рта вырывались глухие стоны боли, вперемешку с желанием заткнуть рыдания внутри себя. Не знаю, сколько прошло времени, но ещё немного и я точно начну молить его прекратить. Благо, не пришлось этого делать. Атрибут ванны с гулким звуком упал на кафель. Я лежал на полу. Отец подошёл и поднял за волосы, запустив в них пятерню толстых неопрятных пальцев-сосисок. -Ещё раз посмеешь меня опозорить, щенок, и это покажется тебе наилучшим наказанием из всех. Обоняние носа уловило противный запах изо рта. Пришлось на время закрыть доступ кислороду. Отец швырнул меня обратно и вышел. Я лежал, боясь пошевелить конечностью. Укусы змеевика начали жечь огнем. Когда на тебя беспрерывно замахиваются очередной порцией ударов, следующий взмах перекрывает боль предыдущего. Но когда оставляют в покое, тебя обволакивает вакуумом из одной боли. Я даже не смог сконцентрироваться, чтобы понять, которая часть физического меня пострадала больше. Слезы продолжали бежать по щекам и рыдания вырвались наружу с истеричной икотой. Холодный кафель кое-как остужал пылающие красные полосы с проступающей на них кровью. Больно. С немалыми усилиями мне удалось забраться в ванную. Закрыв слив, вода понемногу заполняла пространство ванной. Я лежал в ней, обняв себя руками. Ледяная вода почти накрыла мое тело полностью. Плевать, что я могу заболеть. Лишь бы прекратило все гореть. В уши забежала прозрачная жидкость, от холода которой я мгновенно покрылся дрожью. Снаружи всё было тихо, чего не скажешь о моей голове, в которой взрывались мысли, словно созвездия. Обидно. Впервые я почувствовал, что во мне зарождается гнев на отца. Не на себя. Тот случай научил лишь двум вещам: надо оттачивать свой навык воровства и реже появляться дома. Я нашел временное пристанище. Это была заброшенная постройка с шестью этажами. До нее идти пешком около часа. Для меня подобный дом был идеальным. Только пришлось выбрать самый проверенный и безопасный угол дома. Не я один позарился на него. Были тут и бомжи, и такие, как я, и люди, которые именовались «продавцами счастья», и многие другие. Каждый из них жил своей жизнью и заботился только о себе. Никто не вторгался в существование другого. Ценная и незаменимая черта. Я выбрал для жилья небольшой угол полуразваленной квартиры на пятом этаже. Пробирался незаметно и выбирался также. Там была половина моих вещей, книги, одеяло, вода и немного еды. Маленький рай, к которому я не намерен был подпускать кого-либо. Всё вошло в привычное русло. Почти. Новость о том, что я маленький воришка, разлетелась со скоростью мысли. Добывать еду стало сложнее. Шерон знала, что я недоедаю, но от этого ничего не изменилось. Она говорила, что иногда поголодать и полезно. Особенно для духа. Чревоугодие было смертным грехом, и я должен был проявить силу воли и смирение. В такой момент хотелось её придушить. Неуместно было вещать подобные наставления, когда желудок находился на грани припадка. Случай с копченым мясом она мне не простила. Напоминала о нем при каждой встрече, чтобы устыдить. Толку от этого не было никакого. Совершенно. В школе было тоже сложно. Со мной и так никто не разговаривал, а с легкой подачи родителей школьников, их дети, к моему ужасу, начали шептаться за моей спиной. Все прятали свои вещи и свирепо проводили взглядом, если я проходил мимо. Сидеть рядом с вором отказывались. Вокруг меня образовалось пустое пространство. Люди переполнены ложью и лицемерием уже с детства. Эти малолетние говнюки корчат из себя святош, когда сами частенько подворовывают и постоянно врут. Козлом отпущения сделали меня. Подобное меня мало расстраивает. Только больно уж неприятно. Однажды, выйдя из здания школы, наблюдаю картину, характерную для всех школ Америки. В подобных городишках это в порядке вещей. Так подростки меряются силой и определяют, кто круче и кто вправе встать на верхушку иерархии среди школьников. Они предсказуемы и тупы. Одно то, что они избивают ботаника потому, что он умнее и слабее их, говорит о многом. Противопоставить я им ничего не могу. Сам от щепки не отличаюсь. Школьники старше меня на два-три года. Приходится импровизировать и орать, что сюда идёт директор. Успех. Они, как шавки поджав хвосты, умчались со скоростью света, запихнув всю невъебенность их уникальной личности себе в зад. Груша для издевательств осталась лежать на асфальте на потеху всем. Люди, которых я видел пять дней в неделю, проходили мимо, искоса смотря на парнишку в очках. Нужно было прекратить это бесплатное жалкое зрелище. Поэтому я подошел и протянул ему руку. Он был удивлён и растерян, смотря на руку помощи, предназначенную ему. Наверное, ботаник разуверился в людях и не предполагал, что есть кто-то, кто поможет ему. -Спасибо, - тихий робкий голос. Мальчишку звали Ник Дилсон. Он учился со мной в одном классе и был ужасным ботаником до мозга костей. Да, способность быть невидимкой у него напрочь отсутствовала. В классе все считали его выпендрежником, а он просто любил учиться. Вечно таскал с собой толстенные тома книг под мышкой. С ним практически никто не общался. В этом у нас было сходство. Ник убрал темные пряди челки, что лезли на глаза, и смущено смотрел на меня, не зная, что сказать. У меня никогда не было друзей. Потому что они мне были не нужны. Я считал их бесполезной вещью. Кое-кто может сказать, что я просто-напросто боюсь ощутить наличие ещё одной душевной раны, переживать предательство и боль. И я отвечу "да". Боюсь. У людей патологическая тяга обгадить своими поступками и словами жизнь другого человека. Я не ищу друзей, но Ник Дилсон напротив - отчаянно ищет их и нуждается в дружбе. Ник, которого удостоили статуса "неудачник" в прослойке общества, принадлежащей подросткам, был одинок и старался изо всех сил подружиться с кем-то. Ник, носящий очки с большими толстыми линзами, видящий мир исключительно чистым, отфильтрованным от грязи, не смотря на то, как к нему обращались. Ник, вечный жизнерадостный оптимист поверил, что я тот друг, которого он так искал. Радоваться или плакать - я пока не решил. В голове прокручивались десятками варианты, как сказать ему о своих жизненных принципах, но ничего не выходило. Жалость ли сподвигнула меня принимать его попытки сблизиться со мною или я сам принял решение обратить на Ника внимание? Затрудняюсь ответить. Это было некое новшество в моей жизни. Ботаник сумел занять крошечное пространство в моем мире, но приблизится к моему прошлому и настоящему я ему не дал. Предосторожность. Толку от нее нет, но все же. В неполные девять я приобрел друга. Ещё одна страница жизни перевернулась, дав мне возможность скоротать время в компании чудика. Не скажу, что новость заставила танцевать меня до умопомрачения от радости, но этот парнишка заставлял улыбаться. По началу, он садился рядом на уроках, ходил за мной, думая, что я его не замечаю. Однажды, нам поручили сделать совместную работу на уроке. Все дети разбились на пары. Я как всегда мыслями находился вне здания, как вдруг чей-то голос оторвал меня от созерцания пейзажа за окном. -Алекс, - Ник смущенно смотрел в пол, держа руки за спиной,- ты не против, если мы будем вдвоем? Честно признаться, я был немного обескуражен. Кто-то впервые захотел работать со мной. На лице застыло удивление. -Нет, конечно. Неожиданно для самого себя я ответил ему. После моего ответа на меня радостно посмотрели большие темно-зеленые глаза. С того момента он искал причину подсесть ко мне и заговорить. Кажется, Ник поставил себе за цель расколоть мой панцирь. Под такой настойчивостью долго я оборону держать не мог и, в конце концов, сдался. Порой мне хотелось раскрыть ему свою душу, рассказать те маленькие секреты, что связывают и укрепляют дружбу двух людей, но я не мог. На тот момент моя жизнь была пресыщена серостью и одиночеством. Хоть Ник и был моим другом, он не был лучшим. Я коротал все свободное время вне дома. Большую часть досуга проводил в лесной полосе, которая была позади железной дороги. Чтобы ощутить природу полностью, приходилось идти к ручью, подальше от звуков проезжающих поездов. Там было ещё одно мое тайное местечко. Тетка Шерон и отец не особо волновались из-за моего отсутствия. Точнее, им было плевать. Но Билл все равно при встрече огорошивал ремнем, пинками и криками. Терпимо. Казалось, что такая жизнь меня устраивала и это продлится до того момента, пока я не отправлюсь странствовать по миру. У меня появился друг, я сам выстроил свой маленький рай, который называл теперь домом. Ник приглашал меня к себе домой. Когда я приходил к нему, то хотел оказаться на его месте хотя бы на пару минут. Чета Дилсонов была приятной парой. В их обществе было комфортно, и ты ощущал, что становился членом семьи с каждым приходом. Мистер Честер работал в университете профессором математики, а его жена, Кэт, работала в адвокатской конторе. Ник был просто обязан вырасти умным с таким подходом воспитания. Родители его любили и поощряли, но в тоже время были строги. После обеда, приготовленного его мамой, мы шли в комнату Ника и делали уроки. Хотя большинство времени мы дурачились. Ник много чего интересного рассказывал, когда я оставался у него ночевать. Разные страшилки, придуманные фантастические истории на ходу. Я сидел на кровати в темноте и смотрел на его лицо, освещенное одним источником света - из окна. Я ловил каждое слово, что вырывалось из его рта, представлял мир Ника своими глазами и не понимал, почему у него не было друзей. Я удивился, когда узнал, что он хочет стать антропологом. Этот ботаник лучше смотрелся бы в свете миров фантастики и родителем немыслимых изобретений, чем человеком, который ищет кости древних наших предков и скелеты динозавров. Но желания и мечты у всех разные. Как я уже сказал, жизнь была мною расписана. До шестнадцати лет я знал, что и как будет. В шестнадцать я планировал открывать для себя незабываемые приключения. Увидеть мир под другим углом. Забраться на вершины самых далеких и высоких гор, переплыть все океаны и моря, постичь культуру других диаспор, ухватить от жизни самые яркие воспоминания. Меня переполнял юношеский максимализм. Я хотел, чтобы жизнь казалась мне игрой, в которую нужно выиграть. Но в итоге, за подобные мечты и мысли, она меня поимела. Да, я получил свои воспоминания, только не того содержания. Мне исполнилось десять лет. Я не помню, с какого именно момента судьба напомнила мне, что я всего лишь очередной винтик в системе, и что это она распоряжается мной, а не наоборот. В один из вечеров я узнал, что отца уволили с работы из-за неподобающего поведения. Его начальник просто ангел терпения. Не каждый будет держать ленивую хамскую пьяницу у себя в автомастерской. В городе образовался поток безработицы. Что здесь процветало - так это криминал. Если бы Билл захотел влиться в подобную сферу заработка, то его в первый же день где-нибудь пристрелили бы. Итак, он стал сидеть дома. Иногда перебивался коротконедельными заработками, которые тут же просеивал за выпивкой и шлюхами. Узнав об увольнении Билла, тетка Шерон лишь поморщилась, но денег не давала. Ситуация усугублялась с каждым днем. Солнце, что светило над моим небом, и так яркостью не отличалось, так теперь и тучи вознамерились заслонить его полностью. Пришел час, когда меня заметили, и с тех пор способность невидимки утратила свой смысл. Я забежал домой сменить одежду и принять душ. Надеялся, что никто не заметит моего отсутствия или присутствия. Я был наверху, когда Билл явился, огласив свое прибытие громкими звуками и бранью внизу. Спускаться туда у меня желания не было. Подождать пока он заснет? Или спрыгнуть со второго этажа, сломав при этом ногу? Я выбрал первый вариант. Если бы мне не пришлось тогда идти домой, ничего не случилось бы. Если бы только я смог застыть на одном месте, не выдавая ни малейшего признака жизни. Если бы удалось выбраться раньше из дома и не встретиться с ним. Мы жалеем о не свершенном чуде в прошлом, пичкая себя сожалениями по классическому варианту "если бы". Прошлым является прошедший год, месяц, неделя, час, секунда. Будущее окрещено неизвестностью, настоящее - совокупностью прошлого и будущего. Но мне жизнь представляется темным туннелем, где с собой нет ни факела, ни одной гребаной спички, чтобы понять каким путем двигаться дальше. В наличии есть лишь жалкие догадки, что будет потом. Как слепой, я ориентируюсь на звук и ощущения, царапая руки и ноги в кровь при падении на острые камни. По грохоту не трудно было догадаться, что Билл зол и пьян. Стараясь тихо передвигаться по комнате, я собирал чистые вещи в рюкзак. Направляясь к кровати с очередной вещью из шкафа, я споткнулся об машинку, которой перестал играть ещё в шесть лет и упал. Злая усмешка судьбы, названная случайностью. Я начинаю соображать, только приземлившись на пол. Несомненно, он услышал мое приземление, так как в доме наступила краткосрочная тишина. Затем раздались тяжелые быстрые шаги на лестнице. Внутри зарождалась щекотка паники. Мне некуда бежать. Негде спрятаться. -Алекс! Маленький сукин сын! Я больше боялся не самих ударов от отца, а само их преддверие. Стоять стало тяжело. Тело плохо слушалось меня. Дверь в мою комнату резко распахнулась. Билл тяжело дышал от прогулки по ступенькам. Он смотрел на меня не как прежде. Злоба и до этого была, но такая чёткая ненависть во взгляде впервые читалась. Пример для сравнения трудно подобрать, на что это походило. Он стоял напротив меня. Я застыл, не смея отвести взгляд. Отец стал приближаться с искаженным лицом от гнева. -Чёртов ублюдок, - процедил он сквозь зубы и сжал до боли моё плечо. Кажется, у него был трудный день, и он решил вымести всю злость на мне. С кем не бывает. Такие случаи возникали часто. Только сейчас все было по-другому. Взмах рукой и я упал, держась за щеку, набирающую жар. Почему-то именно сейчас я вспомнил ссору Билла с мамой на кухне, когда она начала гаснуть после того дня. Отец принялся бить меня ногами, приговаривая про себя с каждым разом: -Помойная шавка! Если бы тогда твоя мать не...- удар ноги пришелся куда-то в печень и я крякнул. - Лучше бы ты сдох! Пинки ногами прекратились. Я подумал, что на этом все и закончится, но ошибся. Билл расстегнул свои штаны, выпустив ремень с петель наружу. Двигаться было больно. Все саднило. Что он хотел сказать? Он винит меня в смерти мамы после стольких лет или у него просто запоздалая реакция? Соображать было трудно, но дело совсем в другом было. Билл начал стягивать с меня штаны с трусами спешными движениями, будто от этого зависела чья-то жизнь. Я попытался вырваться, но после поцелуя головы с полом понял, что лучше смириться. -Ты такой же выродок как и твоя мамаша-потаскуха! -Не смей так о ней говорить! Не смей! Сколько можно говорить о ней гадости? Вспышка неконтролируемого гнева ничего мне не дала. Попытка защитить человека, которого уже нет ни к чему не привела. Мне просто заехали кулаком в физиономию. В глазах отразился целый космос звездочек. -Закрой рот, тварь! Против силы не попрешь. Пока я был дезориентирован, мои руки заломили и скрепили ремнем. Голова гудела от боли. Маленькие части щепок от деревянного пола вгонялись занозами в тело. Сознание начало интенсивно возвращать меня в действительность после того, как я почувствовал дискомфорт в заднице. Что-то пыталось проникнуть в место, предназначенное только для одной опции, при этом оно удваивало свою силу. Сфокусировав взгляд, обзору представился навивающийся надо мною отец. "Что-то" - оказалось его рукой. Мерзко. Казалось все не правдой, не по-настоящему, но ощущения говорили противоположное. Собственный отец, хотя он больше походил на донора спермы, насиловал собственного сына. Грязно. Его член пристроился сзади, готовясь к резкому проникновению. Но ничего не вышло. Я орал и бился ногами. Билл пытался заткнуть меня, но пальцы, пытающиеся прикрыть рот, были прикушены. -Сволочь! Зло крикнув на меня, он вновь ударил. С края рта текла небольшая дорожка крови. Обидно. -Отпусти меня! Прекрати! Отпусти меня! Я орал до хрипоты, но это не спасло. Резкий толчок внутрь. Боль, что я почувствовал в тот момент, заставила кричать до срыва голоса. Если не можете представить её в полной мере - идите на кухню, возьмите скалку и засуньте её себе на сухую в зад. Примерно так я себя почувствовал. Мне не пришлось это долго выносить. Я потерял сознание. Перед погружением в темноту, перед глазами маячила ублюдская рожа со стекающими слюнями изо рта, что вгоняла в меня член, сопя от удовольствия. Больно.