Бог за 50 баксов

-Ты славный парень, Алекс, — огромная ладонь треплет меня по голове, превращая волосы в жертву урагана.- Передай Райту, чтобы сегодня зашел ко мне после семи. Я киваю в ответ, принимая из рук очередной бумажный пакет. Больше полугода приходится работать на Нормана. Не скажу, что все в ажуре, но терпимо. Стиву больше не нужно мне помогать. Теперь я и c закрытыми глазами узнаю свою «территорию». Подворотни, закоулки, лица шлюх, конкурентов, других дилеров — все пришлось запомнить. Во многих случаях память спасала меня от непредвиденных ситуаций. Работа действительно оказалась несложной. Немного сложнее было её скрывать. Одно дело заниматься передачей товара летом, другое — делать это во время учебного процесса. Хоть я на учёбу и плевал, приходилось все же ходить в школу. Тогда Райт менял расписание и часто приходилось работать до полуночи, а иногда и ночью. Билла все устраивало недолго. Пятьдесят баксов в день было недостаточно и из-за него приходилось унижаться перед боссом, просив поднять зарплату. Благо, что у Нормана было неплохое ко мне расположение, бизнес шёл более-менее удачно, и мне начали давать по сто баксов в день. Конечно же, этому ублюдку было их мало. Ему всегда будет мало. Сам бы он ни за что в жизни на прямую не заикнулся бы о деньгах Норману. Скорее кишка от страха лопнет перед его кабинетом. Поэтому, от все больше возрастающего недовольства и понимания очевидного, на моём теле вновь принялись расползаться причудливые синяки разных цветов. На этот раз убегать я боялся. Билл больше меня не пытался изнасиловать, но каждый раз душа вынуждена была от страха разрываться на мелкие фрагменты, когда он прикасался ко мне ударами своих конечностей. Я ненавижу его. Иногда, лёжа на полу, будучи посыпаемым гневом Билла, я надеялся, что входная дверь откроется войдёт Шерон, которая меня спасёт. Вот только она почему-то не приходила. Ни одного раза с того времени. У меня не было к ней симпатии, больше того — хотелось, чтобы тётка исчезла, но теперь, находясь в таком положении, порой я ждал с надеждой её прихода. Вера в чудо. Детская наивность. Затем, обманутая долгими ожиданиями в столь юном возрасте, она продолжает жить в дальнем закрытом сундучке, подпитывая память образами боли той давности, и давая пищу росткам обиды, недоверия, замкнутости и комплексам. Проще говоря, мы начинаем взрослеть благодаря сбрасыванию покрывала наивности с души. Пока нас не поимеют морально — мы не повзрослеем. Интересно то, что есть среди взрослых те, что до сих пор живут ею и остаются лохами. Сколько не пытайся доверять людям, они все равно рано или поздно окунут твоё девственное доверие к ним в чан с дерьмом. Искренне удивляюсь, что находятся кадры, способные доверять вновь и вновь, не смотря на то, что внутри все перегажено чужими поступками и чего-то светлого уже не ожидаешь. А моментами сносишь любые грешки всего одному человеку. Только когда-нибудь ты достигаешь точки предела и все бросаешь. Даёшь себе слово, что с этой минуты не позволишь себя наебать, но все же в какой-то период жизни опять возвращаешься к точке отсчёта. Это похоже на своего рода зависимость. Многие скажут, что у этого парня нет характера. Он просто полная размазня. Ничто. Некоторые приплетут сюда его «огромное сердце». Но, в конце концов, мы нихрена не поймем, пока не прочувствуем, а когда окажемся в подобной ситуации — запутаемся ещё больше. Человеческие отношения - самая сложная для понимания вещь в этом мире. Если посмотреть со стороны, все кажется довольно-таки просто. Только никому не уготована судьба просто стоять и подпирать стенку, затягиваясь очередной сигаретой. Придёт и наш черед, когда стоящие позади нас будут так же цинично критиковать наши действия. *** Подойдя к двери кабинета Райта я услышал как тот с кем-то громко разговаривает по телефону. -Плевать. Ты ведь и сам в курсе, что среди нас завелась крыса. Это только вопрос времени. Если порох загорится, то от нас не останется даже зубов для опознания тела. На том конце провода кто-то ответил. За все время нахождения здесь я ни разу не слышал столько гнева в голосе Нормана. -Мне глубоко насрать как ты его найдешь! Главное, чтобы ты быстрее избавился от дерьма, пока мы не задохнулись в нём. Помни, что твой зад тоже будет гореть. И никому не смей проболтаться о сделке. Судя по звуку, трубка телефона с сильным лязгом оказалась на своём месте. У босса назревали проблемы. А это значит, что у всех нас проблемы. Можно только подозревать о масштабе назревающей катастрофы. Наркотики — шаткий бизнес. Норман не был наркобароном, хоть у него и водились крупные суммы. В конце концов, он являлся мелкой сошкой с не очень заметными перспективами. Его партнёры стояли более прочно в таком болоте. Одна из главных причин выбывания из игры — это крысы. Они повсюду. Везде. Их никто не видит и не может сразу обнаружить. Крысы проникают в любую систему и уничтожают все, перегрызая тонкую нить жизни тем, кто так рьяно лелеял свою прелесть, запирая её в сейфы. Крысой может оказаться любой. Даже самый верный пёс. Сколько не угождай людям они будут считать все твои грешки и промахи, а потом, облачившись в гадкого грызуна, изгадят тебе все планы на безоблачное будущее. Даже самая незначительная причина может повлиять на вашу жизнь. Поэтому все ходят под подозрением. Все следят друг за другом, ожидая шанса выпендриться в своей неиссякаемой верности хозяину. Такие ещё хуже. Я стучу в дверь, и мне разрешают войти. -Привет, Ал. Как работа сегодня? На лице нет и следа того, что Райт погряз в чем-то липком и вонючем. Губы растянуты в легкой улыбке, но глаза остаются холодны. Я достаю блокнот с заднего кармана джинс и пишу: «Все как всегда. Большой Боб сказал, чтобы вы были у него после семи». После прочтения моих кривых каракуль, мужчина берет из моих рук пакет и рассматривает содержимое. Удовлетворенный, он кивает. -Хорошо. Сегодня я даю тебе пятьдесят баксов. Сейчас не лучшие времена настали. Мерзкий холодок с легким касанием прошелся по позвоночнику. Билл будет не доволен. Норман пристально посмотрел на меня, обдумывая что-то в уме. -Алекс, у меня к тебе будет маленькая просьба. Я вопросительно посмотрел на него. -У нас завёлся человек, который говорит другим то, чего не следовало бы распространять. От тебя нужно только подслушивать, о чем треплются в барах и, если будут какие-то подозрительные личности, незаметно следить за ними. Сможешь? За хорошую работу я дам тебе надбавку. А вот и мой шанс проявить себя. На просьбу не слишком смахивает. Да и лёгкой она не кажется. Норман не может принимать отказы. Необходимо, чтобы он на свои прошения всегда слышал «да». За время работы я это давно уяснил. Поэтому я вновь берусь за выведения танцующих букв на бумаге: «А если я так и не смогу найти того, кого вы ищете? Я толком не знаю, какую именно информацию искать.» -Ничего страшного не произойдёт. Если услышишь намеки на какие-то баснословные сделки, заварушки, намеки на перегруппировку в районе — сразу доложи мне. В ответ только киваю. Может, я тоже под подозрением? Или он просто меня испытывает? Мне ещё не довелось нигде облажаться. Хотелось бы и дальше иметь удачу за пазухой. Оказавшись дома, ноги побуждали немедленно убежать прочь. По телу уже закономерно разлилась сковывающая тело волна липкого страха. Толкнув дверь внутрь, я вошёл. Билл видимо только вернулся. Он был на кухне, открывая неизвестную по счёту бутылку пива. Заметив меня, на его лицо обозначился оскал. Сделав пару шумных глотков, Билл задал предсказуемый вопрос: -Деньги принёс? -Мистер Райт дал только пятьдесят долларов. Он сказал, что… Договорить я не успел. Меня отшвырнуло от удара. Сегодня у меня разбита губа. В последнее время у него не было привычки бить по лицу, но, по всей вероятности, ему очень нужны были деньги. — Не лги мне, ублюдок! Ты их себе прикарманил! -Вовсе нет! — прижав ладонь к опухающей щеке и губе, мои глаза выражали чистую искренность и призывали поверить мне, но все напрасно. -Мелкая тварь! С последними словами цепкие руки подняли меня над полом за ворот одежды и припечатали к стене. Ноги болтыхались в воздухе, надеясь найти точку опоры. -Ты, сукин сын, смеешь мне лгать! -Я говорю правду! Можешь пойти и спросить у мистера Райта! — зажмурившись от страха, тело ждало нового удара. Только вместо него меня кинули на пол. Билл естественно никогда не пойдёт проверить: говорю ли я правду или лгу. -Если ты мне лжешь, то ни один бог тебя не спасёт. Произнеся угрозу, он ушёл. Я все ещё оставался лежать на полу. Странно, что сегодня мне перепало только пару ударов, не смотря на такой прекрасный повод. Входная дверь хлопнула. Я остался один. Из-за осознания отсутствия компании Билла на душе стало сразу легче. Как всегда пришлось коротать время до нового дня в своей комнате. Наверное, она никогда не изменится. Вещи всегда лежат на одних и тех самых местах. Только запах стал другой и игрушки теперь не лежат на полу. Забравшись в холодную постель, сворачиваюсь комочком. Закрыв глаза, фантазия невольно начинает рисовать картины перед сном, которые становятся поводом для мечтаний. Только во сне мне становится действительно уютно. *** На следующий день я занялся новым поручением Нормана. Между передачей товара и получением денег мои уши превратились в локаторы. Если прислушиваться к каждому разговору людей, анализировать, доводить пробелы догадками и логикой, то половина слов, (а, может, и того больше)  — полнейший хлам. Не услышав ничего путного, я почти неделю возвращался ни с чем домой. Каждый день болела голова. Лучше бы просто занимался пакетиками с «сюрпризом», нежели переваривал пустую болтовню. Но кое-что путное можно было узнать. Например, если вам нужна информация, то отличными информаторами являются шлюхи. Но не низкосортные, а те, кто довольно-таки востребован. Вот только шлюха не выдаст то, что нужно, просто за обещание помолиться за неё перед господом на ночь. Деньги есть далеко не у каждого. Да и спрашивать напрямую интересующую информацию у людей, которые не повременят тебя сдать, тоже не вариант. Поэтому подслушивать — самый дешёвый и безопасный вариант. В одно самое обычное утро я занимался своей стандартной работой. Ничего особенного. Чаще всего именно такие серые непримечательные дни становятся причиной, чтобы их запомнить. Иногда думаешь, что утро не принесёт ничего, что ничего не изменится и так будет всегда, но внезапно события бьют по голове, словно обух. Кого-то в прямом смысле, а кого-то в переносном. Тот день почти подходил к концу. Для меня, по крайней мере. Было немного за обед. Солнце даже и не думало погружаться за горизонт, но список моих обязанностей иссяк. Мне осталось только передать белый конверт Питу Блоу, худосочному мужчине с маленькими бегающими глазками. В первое наше знакомство он фальшиво растянул рот, обнажая желтоватые от никотина зубы. Шестым чувством, если оно действительно имелось, я понял, что дети ему не по нутру, но, увы, он должен был меня изредка терпеть. В последующие встречи мы все же привыкли друг к другу, не проникаясь симпатией и доверием. Я шёл по давно изученному переулку, как вдруг передо мной выросли три долговязых парня. Сзади подошёл ещё один. Словом, меня окружили. -Посмотрите, кто у нас тут, — пропел один из них, и вышел вперед. -Эй, парень, не найдётся пару лишних баксов? — скрипучий голос стоящего позади парня резал слух.  Да, ублюдков в мире хватает. С ними не избежать встречи. -А, может, у него найдётся что-нибудь покруче сигарет? Они радостно заулюлюкали и мне вдруг вспомнились вырезки из передачи про животный мир. Там, где стая обезьян самцов дерется за свою еду. Если дать им один маленький пакет наркоты на четверых, то поведение вряд ли будет отличаться. Жаль, что с собой ничего не было, чтобы кинуть им желаемое и уйти, сохраняя гармонию жизни и дальше, но со мной был только конверт и два доллара. Слишком ничтожно для удовлетворения их ожидания. -У меня ничего нет. Впервые я осмелился пикнуть кому-либо из живущих здесь. Доставать блокнот и чиркать в нем карандашом немного затруднительно. Парни не будут столько ждать, а читать тем более. -Думаешь, мы так тебе и поверим? Мотаешься туда-сюда с пакетами. Доза у тебя должна быть. -Выворачивай карманы, щенок. Дело обстояло хуже некуда -Но у меня действительно ничего нет. Кто-то из четверки знакомит мою челюсть со своим кулаком. Видно, ребятам позарез нужно словить кайф. -Сученыш, если не хочешь сдохнуть прямо здесь — выкладывай все, что имеешь. Люди иногда до боли в груди бывают тупы. К сожалению, иногда это просто не лечиться. Невозможно заставить работать в голове то, что у других называется головным мозгом. Четыре лица передо мной принадлежат к этому числу. Как не пытайся повторять очевидное, их мозг, развитый только на уровне клетки одного микроорганизма, не станет принимать что-либо, противоречившее ожиданиям. Под такой принцип не только мозги тупиц заточены, даже у интеллектуалов с IQ выше среднего такое встречается. Правда, у идиотов подобные порывы ярче выражены. Простые объяснения не могут предотвратить плохого конца, и я просто сижу на асфальте, приложив ладонь к горящей челюсти, будто это поможет унять боль. -Ты, что, тупой? По два раза повторять надо? Тут только нужно плакать. Другого не дано. -Эй! Что вы тут делаете? -Твою мать! Сваливаем! Но иногда везенье предотвращает от последствий бесед с теми уродами. След парней испарился, словно их никогда и не было. -Ты что тут делаешь? -Отдыхаю, — невежливо с моей стороны говорить таким тоном, но сегодня день явно не удался. -Да, вижу. Я подымаю голову и смотрю на спасителя. Как странно. Сразу же задаюсь вопросом: почему шайка обдолбанных вкрай идиотов при оружии испугались всего одного человека? Он протягивает мне ладонь. -Подымайся. Тут не самое лучшее место для отдыха. -Спасибо, — поборов сомнения принимаю помощь. Незнакомец представляется Виктором. -Большинство называют меня просто Вик. Через некоторое время мы сидим вместе за столиком в заведении, принадлежавшему Большому Бобу. Отовсюду льется музыка и непрекращающийся гул голосов вперемешку со смехом. Вик занял столик в углу в относительной тишине, если таковая там вообще имелась. -Алекс, может выпьешь за компанию? — мужчина отпивает глоток из запотевшего бокала от прохладного пива. -Я ещё не совершеннолетний. -Ну и что. Большей части живущих тут подростков нет восемнадцати, но они принимают наркотики, не говоря уже о сигаретах и алкоголе. -Мистер, вы сейчас подаёте дурной пример ребёнку. Таким как вы остаётся только жариться в аду, — слова сами собой выходят наружу. Вик сидит немного охреневший с застывшим бокалом в руке, не ожидающий услышать что-то подобное от ребёнка в этой части города. Поспешно добавляю, — так бы непременно выразилась бы моя тётка. -Не хотел бы встретиться с твоей тёткой. Я так понимаю, что ты не отсюда? Тут совсем иная религия распространяется, — он усмехается и делает ещё пару глотков. Неожиданно для себя я разговорился и поведал некоторые детали своей биографии странному незнакомцу. Он так и не сказал, что у него за работа, но судя потому, что к нашему столику не раз подходили люди с разными причинами, можно сделать вывод, что он не коп, не дилер и не торчок, а что-то более существенное и ощутимое среди живущих здесь людей. Многие подходили просто сказать «привет», кто-то подсаживался на минуту-две, треща с ним о самых незначительных пустяках, а были и те, кто таинственно шептал то, что не нужно слушать остальным. Я постеснялся спросить Виктора, почему к нему столько народа подходят. Потом до этого просто не было дела, когда слух уловил с очередного секретного и краткого диалога слова «китаец», «завтра», «пора убрать», «чистым» и больше ничего. Человек с татуировкой от запястья и по локоть (дальше всё скрывали рукава футболки) ушёл от нас. Вик на мгновения нахмурился, а потом снова принял обычный вид, как и до этого. -Алекс, уже поздно, тебе пора возвращаться домой. Синие глаза выражали, что мне действительно пора убираться отсюда. Во мне закрались подозрения без доказательств. Возможно, он был той самой крысой, которую ищет Райт, а, может, он просто выполняет свою работу на другого человека, не прикидываясь грызуном. Мне ещё только предстояло учиться разделять людей с первого взгляда на группы: кто плохой, а кто хороший. -Да мне осталось зайти только к боссу. Рассказывать о том, что и кому мне нужно передавать было строго запрещено. -Брось, будто дело требует безотлагательной срочности. -Нет, не думаю, но… -Негоже детям шастать в такой час здесь. Райт тебя совсем не бережет. Это в его характере. Ты заслужил отдых, учитывая, что тебя сегодня могли на тот свет отправить. -Я не могу ослушаться. Мне приходится работать на него. Не хочу, чтобы меня наказали. Вик наклонился ближе ко мне. Стало неловко под его пристальным взглядом. -Послушай, в мире полно дерьма. И на одно из них ты работаешь. Думаешь, его заботит: выживешь ты сегодня или нет? Ему важен только результат, а придешь ли ты сегодня домой целым или будешь волочить внутренности по земле запутанным узлом — никого не ебет. Учись заставлять видеть других в себе личность. Будешь такой же слабохарактерной мямлей, долго не продержишься. От него разило пивом. Запах был не очень приятный, но от него не хотелось блевать, как от Билла и его дружков, что имели самые настоящие пивные бочки вместо животов. -Я не слабохарактерная мямля, — в голосе проскользнул холод. -На словах легче всего доказывать, — его рука убрала со лба не послушную черную прядь волос, что норовила залезть в глаза. — Иди домой и отдохни. Виктор откинулся на спинку стула и прищурился, ожидая мою реакцию. Как бы хотелось послушаться его слов и послать хоть раз все к черту, но в голове имелись тормоза в виде картинок последствий пленительного решения. Билл убьет меня, вернись я домой с пустыми карманами. Мыслительный процесс по полной программе отображался на лице. Усталость медленно растекалась по всему телу, и хотелось спать. Мне правда нужно было отдохнуть от всего, просто спокойно отоспавшись. Только что я скажу Райту на своё отсутствие? Смотря на мою нерешительность, брюнет продолжал искушать: -Первый раз всегда трудно ослушаться. Да и не желательно, но, будучи таким правильным и ручным, тебя будут использовать как дешёвый презерватив. -Почему вас так заботит — пойду ли я домой или выполню работу до конца? -Потому что я знаю Райта. От такого алчного ублюдка надо держаться подальше. Вот тебе совет: просто уйди от него к другому работать, пока ещё не поздно. А уйти сейчас и сделать себе заслуженный отдых самое время. Принятые спонтанные решения в нужную минуту могут изменить твою жизнь, а иногда и вовсе спасти. Не знаю почему, но я послушал его. Окончательную точку в метании между «поддаться» и «не поддаться» поставила последняя фраза и блеск его глаз. Будто за этим скрывалось что-то более значительное, чем просто желание сбить меня с пути правильного мальчика. Не каждый день незнакомцы пытаются настойчиво навязать свои принципы. Больше напоминало то, как тебя просто тупо берут на слабо. Но что-то подсказывало послушать этого парня как раз сегодня. В конечном итоге, в тот день Виктор спас мне жизнь. Только я предпочел бы умереть. Порой, совершая, как вам кажется, поступки на благо своему ближнему, вы делаете ещё хуже. Не осознано. Вмешиваясь в ход событий, исправляя что-либо на лучшее, спасая жизни — все только портится, искажается и становится горьким на вкус. А, может, это только судьба, которую многие принимают за совпадения. Так или иначе, возвращаясь к тому дню, мне бы хотелось, чтобы время там так и закончилось, не давая шанса продолжить видеть восход солнца и ждать очередное «завтра».