Каждый за себя.

Первым, что бросалось в глаза - стеллаж. Массивный, сработанный на совесть из дерева какой-то тёмной породы, стеллаж этот, казалось, был полноправным хозяином помещения, и лишь позволял странным суетливым созданиям находиться рядом с собой. Читать Андрей любил до безумия, читал много и увлечённо, запоями. Сколько раз бывало так, что он, хватаясь за очередную книгу, впадал в некое подобие транса, переставая реагировать на внешние раздражители, забывая о еде и даже сне. Неудивительно, что у Артёма приятель всегда ассоциировался со Знайкой. Да и комната была под стать: как и у героя Носова, у Андрея книги лежали буквально везде - "и на столе, и под столом, и на кровати, и под кроватью". Даже на подоконнике и на системном блоке друг умудрился прописать пару десятков томов. Так же Астахов обожал рисовать, но о его увлечении творчеством знали всего несколько человек, Артём был одним из них. В комнате ничего не выдавало юного художника, кроме большого рисунка примерно метра два на полтора, который стоял около компьютерного стола, чуть правее стеллажа с книгами, прямо напротив двери, ведущий в комнату. Этот рисунок можно назвать полноценной картиной, ведь он был уже закончен и вставлен в раму. На картине, среди лёгкого тумана стоял жёлтый мотоцикл, освещаемый уличным фонарём, который был почти не заметен, перед мотоциклом, в позе лотоса и немного сгорбившись, сидел парень, он заговорщически улыбался, приподнимая правую бровь. Чуть приглядевшись, на фоне можно заметить кирпичную стену, на которой красовались несколько надписей в виде граффити, самой большой из которых была " Боrrян". — Борян, — едва слышно, одними губами, прошептал парень. Для него это было чем-то вроде прозвища, а придумал это прозвище Андрей. С десяти лет он назвал его по имени лишь пару раз, только Боряном или Борянычем. Все пошло с того, что Артём вечно представлял себя важным шефом, и ребята со двора звали его Атёмом Борисовичем. Вскоре Астахов стал называть его просто Борисовичем, а потом вообще сократил, ему почему-то в детстве с трудом давалась буква "ч" и он почти всегда проглатывал её. С тех пор для всех друзей Лебедев Артём Борисович стал просто Боряном. Позади послышался сдавленный, неловкий кашель, напоминающий с какой целью парень пришёл сюда. — Вон там, — напротив стены со стеллажом стояла двухъярусная кровать, куда и указал Гришин. Артём застыл на несколько секунд, пытаясь узнать, что же ему предстоит увидеть, но свисавшее со второго яруса одеяло не давало ничего разглядеть. Первые пару шагов в сторону дались неожиданно легко, но когда Артём увидел большой чёрный чехол, лежавший на полу, около которого стояла женщина и как раз в эту секунду закрывала молнию. Лебедев прекрасно понимал что это, сейчас каждый, кто смотрит телевизор смог бы понять, для чего используют такие черные чехлы, явно не для нового костюма. Подходить ближе стало страшно, но парню необходимо увидеть всё собственными глазами. Спустя самые долгие несколько секунд, он стоят около женщины в перчатках, которая довольно странно смотрела на него, потом перевела свой удивлённый взгляд на мужчину, стоявшего позади парня. После короткого кивка Гришина, женщина встала на колено, и молния с противным скрежетом опустилась примерно до половины чёрного чехла, открывая лицо мёртвого Андрея. Сначала Лебедев даже не узнал его, но потом, когда, уже почти незаметные сине-багровые пятна, отошли на второй план, он точно увидел своего друга. Какое-то непонятно чувство поселилось в гуди, это был не страх, не боль, а некая тяжесть, тянущая его к полу, огромный ком в горле мешал дышать, поэтому парень затаил дыхание и, приоткрыв рот, просто замер на месте. Пару минут он даже не моргал, сложно было сказать, смотрел ли он на лицо мертвого Астохова или же просто окаменел. Парень не пошевелился и тогда, когда женщина закрыла этот мешок, он не услышал этого противного скрежета молнии, не пошевелился, когда зашли несколько человек и вынесли труп. Лебедев очнулся лишь после того, как почувствовал, что кто-то положил руку ему на плечо, этим человеком оказался Гришин. Артём повернулся и, уткнувшись носом в плечо мужчины, беззвучно заплакал. Гришин и сам был отцом, правда у него была дочь, но того же возраста, поэтому ему было сложно, на самом деле сложно, ведь совсем недавно его дочка тоже потеряла свою подругу, но она не плакала, не кричала, просто закрылась в своей комнате и перестала разговаривать с отцом. Было больно думать о том, что этот паренёк поступит со своими родителями так же и замкнётся в себе, как это сделала его любимая дочь. Послышался звук открывающейся двери, и в комнату зашла та самая женщина, которая показывала Лебедеву его мёртвого друга. — Павел Антонович,— шепнула она около уха мужчины и покосилась на мальчишку, который продолжал неподвижно стоять, — тут странное дело. Давайте выйдем. Гришин едва заметно кивнул, и женщина сразу же покинула комнату. — Плохо? — поинтересовался мужчина у парнишки. Тот отпрянул от него и пожал плечами, продолжая сверлить пустым взглядом пол.— Пойдём на кухню, тебе нужно успокоиться. Павел Антонович вывел Артёма из комнаты, и усадил за кухонный стол. Сделал ему чаю, и строго приказав выпить весь, вышел в прихожую, где его ожидала женщина. — Всё это очень странно... — заговорила женщина, как только Гришин подошёл достаточно близко, чтобы услышать её тихий голос. — Конечно же, странно! — всплеснул руками мужчина, чуть повысив голос. — Чёрт. Это уже третий труп подростка за эту неделю, — чуть тише продолжил он. — Я не об этом, хотя это не менее странно, — хмыкнула женщина и подошла к Гришину как можно ближе. — Петля была? Была. Асфиксия? Именно. Но это ещё не всё. Он не повесился, я уверенна, экспертизу бы скорей... — зажмурившись, она потёрла переносицу, надела очки в изящной оправе и, прищурившись, взглянула на мужчину. — Чего? — удивился Гришин. — Павел Антонович, вы точно что-то заметили, — твёрдо констатировала женщина. — Ещё ничего не ясно, а кидаться в разные стороны догадками я не собираюсь. И вообще, — возмутился мужчина, — хватит меня Павлом Андреевичем называть, я не так стар, Леночка. — Мужчина усмехнулся, а заметив, как умоляюще на него смотрит женщина, готов был взвыть от назойливости этой особы. — Записка слишком странная, — пробормотал он. Леночка вопросительно приподняла брови, а мужчина в свою очередь нахмурился, — она не от руки, а сегодняшняя дата как-то коряво выделена, причём обведена ручкой. Самое странное, что стихотворение вообще не по теме выбрано. Какой яд? Он же повеси... — Он бы не вытворил такое в комнате, где спит его младшая сестра, — неуверенный голос стал громче, и из-за угла вышел Лебедев. — Ты чай выпил? — этим вопросом Гришин обезоружил не только парнишку, но и Леночку, которая была совершенно против присутствия этого ребёнка на месте предполагаемого преступления. — Я, — Артём тяжело вздохнул и посмотрел мужчине в лицо, — я хотел сказать, что у него вообще не было причин для этого поступка. Он даже подарок мне приготовил! Мы созванивались утром, и всё было хорошо, Андрей обещал сделать мне какой-то сюрприз. Думаете, именно это он задумал? Пускай, но он никогда бы не совершил такую мерзость в комнате, где спит его пятилетняя сестра, — всё это парень выпалил на одном дыхании, после чего осунувшаяся фигура развернулась и направилась в сторону кухни. Гришин и Леночка переглянулись и тут же последовали за парнем. Они зашли в кухню, где Артём уже сидел и допивал свой чай. Он не сразу заметил, что эти двое стоят и пристально смотрят на него, словно ждут чего-то, но пить чай при таком зрительном гипнозе было как-то не по себе, поэтому парень опустил чашку на стол и поднял на них глаза. — Андрей любил Есенина? — спросила женщина. — Что, простите? — брови парнишки сначала нахмурились, потом приподнялись, таким сильным было его удивление. Он ожидал любого вопроса, но уж точно не такой глупости. — Андрей любил произведения Сергея Есенина? — абсолютно серьёзным голосом уточнил вопрос Гришин. — Эмм... ну, он любил читать, но стихи вообще не любил, — в этой ситуации сложно было что-то вспомнить на счёт вкусов его друга в литературе, да и не ожидал он такого напора. Парень закусил губу в попытке вспомнить что-то, ведь Астахов часто говорил о своих любимых книгах и писателях. Артём несколько раз зажмурился, он мог физически чувствовать, как сильно опухли его глаза. Стыдно ему не было, просто было странно, как и всё то, что произошло сегодня, начиная с полудня. — Значит, совсем не любил стихи? Ты уверен? — мужской голос не давил, нет. Стал чуть более стальным, чем обычно. — Он Лермонтова любил. В смысле стихи его, — парень потёр свой красный глаз и вздохнул, — он всегда говорил, что стихи русских поэтов либо детские, либо такие, что от них тошно. — Так, тебя нужно домой отвезти, — умело сменила тему Леночку и принялась всячески тереться около выхода из кухни. — Может, тебя подвезти? Где живешь? — поинтересовался Гришин, внимательно вглядываясь прямо в лицо парнишки. — Я за городом живу. Такси вызову, — сухо ответил парень. Несмотря на свой тон, он был очень сильно благодарен этому мужчине, который казался таким резким и грубым на первый взгляд, но он оказал ему большую услугу и был очень добр, поэтому просить еще о чем-то Артём не хотел. Это попахивало наглостью, как бы тяжело в данный момент ему не было. Мужчина только кивнул. Он попросил у парнишки номер телефона, дождался с ним такси и приказал позвонить, когда доберётся до дома, впихнув в руку Артёма свою визитку. — Ты не расклеивайся, мужик как-никак, — с какими-то горькими нотками прозвучала эта фраза. Потрепав парнишку по волосам, Гришин захлопнул дверь такси и отправился обратно в квартиру. Всё время, пока Артём ехал домой, он не мог понять, как такое вообще могло произойти. Завтра у Андрея должен быть день рождения, а через неделю у самого Лебедева. Друг хотел поздравить его раньше, ведь послезавтра должен был ехать в столицу к своей сестре. Она в больнице, проходит реабилитацию, ведь недавно малышке пересадили почку. Астахов должен был там пробыть до конца зимних каникул, поэтому хотел вручить подарок Артёму пораньше. Как он вообще?.. В голове не укладывалось. Ему же всего хватало, да, жизнь не простая штука и прочая чушь, но как Андрей мог поступить так со своей матерью, сестрёнкой, с ним… От подобных мыслей хотелось где-то спрятаться, забиться под заднее сиденье машины, превратиться в ёжика, который может свернуться в клубочек, спрятавшись от всего мира в своём собственном и забыться очень долгим сном, а после пробуждения обнаружить, что весь сегодняшний день был обычным кошмаром, который закончился. Но Андрея больше нет. Около пяти минут Лебедев пытался попасть в замочную скважину, вскоре дверь ему открыл отец, и его суровое выражения лица явно говорило о том, что он чем-то не доволен. — Ты где шлялся? — брезгливо поморщился он и отошёл на пару шагов, давая сыну пройти в дом. На секунду парнишка остановился. — Андрей умер, — коротко выдал он и скрылся в своей комнате. Отец парня так и остался стоять около входной двери с отвисшей челюстью. В его голове мелькнула лишь мысль о том, что стоит позвонить своему отцу и разузнать что к чему, ведь он работает прокурором уже около двадцати пяти лет.