Трансформеры: Наследие

      «Ребята! Не знаю, куда вы там все пропали, но если вы всё-таки меня слышите! Луиза была права. Повторяю, Луиза была права! Истребитель просит помощи!..»       …       Ответа не было. Связь молчала. Вихрь недоверчиво смотрел на экран главного компьютера. Что же происходило там, снаружи, что все его попытки докричаться — даже на самых открытых, общих каналах — оканчивались ничем? Или это здесь, на корабле что-то было не в порядке? Но нет же! Системы связи разбитого перехватчика и даже старый радиоприёмник Луизы — Вихрь проверил специально — продолжали уверенно принимать весь мир.       «Куда они все подевались?» — вокализовал Вихрь проблему. И, как часто с ним бывало, решение тут же пришло само. Ведь Чертог был совсем недалеко. Сканеры разбитого корабля не могли достать до другого континента сквозь толщу планеты, но уж здесь-то отследить сигнатуры трансформеров для них точно не составляло труда! Тем более, сейчас, когда системам перехватчика мог помочь гораздо более мощный массив антенн крейсера десептиконов.       — Система! Подготовь пространственный поиск! Протокол «автобот за бортом». Ищем сигнатуры членов экипажа в ближне-среднем радиусе. Образцы запроси в базе по именам.       Образцы сигнатур действительно могли здорово оптимизировать задачу для систем корабля, тем более все данные хранились здесь же, под рукой. Ведь они же все, все летели сюда вместе! На этом самом корабле! Ступить на поверхность планеты, правда, пока довелось только им пятерым…       К удивлению Вихря, сканирование пространства возвратило нулевые результаты. Никого! Колонка пустых множеств там, где должны были быть матрицы координат каждой из заданных сигнатур. К ещё большему его удивлению, нулевых результатов (как и сигнатур) было два, а не три. «Неужели я назвал Вегу Луизой?» — Вихрь полез перепроверять запрос в базу. И удивился в третий раз подряд, потому что Вега в списках числилась, а вот Искра — нет!       «Могла ли база быть повреждена?..» — для проверки Вихрь по памяти забросил в поиск добрый десяток имён (стараясь при этом не слишком давать волю горьким чувствам). Система добросовестно нашла всех, включая его самого. Вихрь сравнил численность экипажа с полным размером базы — и не нашёл расхождений. О том, чтобы сигнатура члена экипажа ни разу не попала на сканеры, не могло быть и речи. А вот то, что чьё-то имя неправильно занесли в документы, было очень даже возможным. Вспомнить только, в какой спешке готовился отлёт!       «Но всё же… куда они все подевались?» — впору было поверить, что Луиза с компанией каким-то чудом перенеслись в ту же зону безмолвия, что и Истребитель со Следопытом. Но чудеса, по мнению Вихря, всегда можно было отложить на потом, а пока что вопрос стоял так: где искать? И как?.. Если только пройти по их следам от базы до Источника? Да, пожалуй, это был единственный выход. Сканеры продолжали показывать пустоту, так что стоило ли дальше жечь энергон? Вихрь уже собирался выключить их. Как вдруг…       Они появились как из ниоткуда, точнёхонько в координатах искристого чертога. Три ясно читаемые сигнатуры: Вега, Ливень — и…       Вихрь потрясённо смотрел на показания сканеров. Этого просто не могло быть!!! Система не узнавала третьей сигнатуры. Этой записи не было в журналах корабля! Как будто третий автобот (определённо автобот!) вовсе никогда не был на этом корабле. Или как будто данные о нём были специально удалены. Или… или…       По правде сказать, это последнее обстоятельство ошарашило Вихря гораздо сильнее, чем внезапное исчезновение и появление товарищей на ровном месте. В конце концов, мало ли какие шутки могла шутить проходившая через Источник аномалия! А вот пропавшая из базы сигнатура…       Минуты шли. Вихрь стоял столбом, тупо глядя в экран перед собой и не видя его. В его процессорах роились объяснения произошедшего одно другого фантастичнее; гипотез было так много, что они поглощали всё внимание Вихря без остатка, сейчас он забыл даже о том, чтобы передать дальше сигнал бедствия. Тем временем точки на экране разделились: Ливень остался на месте, а две другие синхронно пошли вверх, в небо. И почти сразу компьютеры перехватчика отозвались на этот маневр резкими трелями тревоги.       Вихрь очнулся. Взглянул на выдаваемые компьютерами сведения. Резким движением вдавил кнопку и, кое-как справившись с возмущением, выпалил в общий канал первое, что ему удалось сформулировать:       «Вы что там, совсем сбрендили?!»

***

      В кабинете подполковника Быстрова было шумно: постоянно хлопала дверь, стучали подмётки кирзовых сапог, голоса чеканили слова приветствий и докладов. Ежесекундно люди врывались и убегали прочь — обратно на боевые посты. Красный телефон трезвонил, требуя отчёта по ситуации или хотя бы достоверных данных… А достоверных данных не было.       Проклятый район на Урале снова показывал свой норов! Столько недель он хранил безмолвие — с того достопамятного происшествия в музее части. Столько недель там стояла полная тишина! Как будто неведомые визитёры собрали свои манатки и убрались восвояси. Быстров уже сам почти был готов поверить… И вот сегодня эта тишина лопнула оглушительным ЧП, ошарашив буквально весь мир. Потому что сегодня все системы раннего предупреждения, расположенные на европейской части континента, зафиксировали пуск — ровно из того самого проклятого района.       О том, что в районе нет, и не может быть не то что баз, а даже простых дорог, по которым могли бы перемещаться ракетные комплексы, знал Быстров, знал штаб, знало всё высшее командование. Но попробуй докажи это заклятым друзьям по ту сторону государственной границы! Спасали несколько обстоятельств. Во-первых, наступившая космическая эра, благодаря которой вся страна была сто раз отснята и переотснята спутниками из конца в конец. Во-вторых, тот факт, что объект был один. И ещё то, что системы слежения всего мира не сумели распознать во взлетевшем объекте ни одну из известных ракетных систем среднего и дальнего действия. Слишкой малой была сигнатура объекта, слишком медленно для баллистической ракеты он взлетал. А уж траектория… она и вовсе шла как будто бы в никуда — так, словно объект собирался осуществить маневрирование уже потом, на орбите. В чём, кстати, Быстров ни на минуту не сомневался. Как не сомневался он и в другом: нисходящей ветви не будет, исчезнув за верхней границей радарной видимости, объект исчезнет навсегда. По крайней мере, для земных систем слежения. Одну и ту же ошибку дважды визитёры не делали, в этом Быстров был уверен так же, как и в том, что за переполох следовало винить именно их.       Телефоны разрывались, дежурные носились с бумагами туда и сюда, генштаб, раздираемый противоречиями, пытался объявить прозошедшее одновременно испытаниями новых систем, недоразумением и природным феноменом. Быстров поднимал телефонные трубки, подмахивал рапорты, изо всех сил транслировал наверх свою уверенность в том, что все ракеты мирно стоят в своих шахтах — а про себя думал о том, что ему, наверное, следовало вести себя с таинственным районом гораздо более решительно. Что пришло время (и по правде говоря, уже давно) разобраться в этой истории по-настоящему.

***

      Перегрузка уходила медленно, постепенно отпуская из своих душных объятий. Тяжесть откатывалась прочь, снова позволяя вздохнуть полной грудью, отлипнуть от пропитавшейся потом спинки кресла, снова поднять руки — теперь почти невесомые. Наконец коснуться собственного лица. Лицо саднило, будто от пощёчины. Под носом и вокруг губ было неожиданно липко.       Луиза открыла глаза. Чёрное выгнутое зеркало фонаря кабины отразило её — бледную, осунувшуюся, замученную, с глубокими тенями, запавшими вокруг глаз. Чёрные локоны слиплись сосульками, влажно потемневшее платье облепило тело неаккуратными складками. К подбородку через губы сбегает тёмная полоска крови. Всё-таки этот взлёт дался ей… тяжело! Она не знала. Не ждала таких перегрузок. Она ведь никогда раньше…       Её внимание привлекло сияние, разгоравшееся слева за нижним краем «окна». Там, за стеклом, выкатывалась, выползала из-под белого узкого крыла ослепительно сияющей выгнутой тарелкой — такая необъятная, такая неправдоподобно далёкая, такая голубая и сияющая, объятая вереницами облаков, одетая дымкой атмосферы — Земля! Луиза вдруг с отчётливой ясностью поняла, что чернота, в которую она смотрит, на самом деле вовсе не чернота тусклого зеркала, что холодные лучистые гвоздики света, пронзившие её отражение и рассыпавшиеся вокруг в черноте, на самом деле не блики переливающихся консолей, а очень-очень далекие звёзды. Что за выгнутым стеклом фонаря, по ту сторону тонких стенок кабины — бездна! А внизу — такая невообразимая высота, что верх и низ здесь просто перестают иметь значение. Она же никогда, никогда раньше!..       Одна из искрящихся точек за окном нарушала общий согласный хоровод. Пока остальные чертили медленные широкие дуги в чёрноте за стеклом, эта не самая яркая искорка света оставалсь почти без движения. Пока другие лучились, эта мерцала тускло между ключиц, и не холодным голубым, а весёленьким жёлтым. Луиза опустила глаза ещё ниже. Крестик! Это был её золотой крестик, выбившийся из-за ворота платья и паривший сейчас невесомо в нескольких сантиметрах от груди. Крестик, который был у неё всегда, сколько она себя помнила! В сердце кольнуло: крестик напомнил об отце. Об их старом доме, который стоял сейчас, пустой и одинокий, где-то внизу, на поверхности этой прекрасной голубой планеты — как и тот, другой дом, который создали для неё автоботы в занесённых снегом горах. Оба этих дома были сейчас так…       Так…       Звёзды продолжали молчаливо лучиться сквозь стекло фонаря, подвешенные в черной бездне. Земля медленно вращалась под крылом. Вокруг больше не было ничего, за что можно было бы зацепиться вниманием, на что можно было бы отвлечься. И Луиза наконец позволила себе додумать страшную мысль до конца:       «Так далеко!»       Она никогда раньше не забиралась так далеко от дома!       Она! Простая девочка из мексиканского захолустья, что половину жизни провела с отцом в деревне, а вторую — в разъездах, но тоже всегда с отцом вместе, никогда не оставаясь по-настоящему одна. Она, видевшая самолёты только издалека и не умевшая водить даже мопеда, она, Луиза, плыла сейчас в крохотной скорлупке инопланетного звездолёта на невообразимой высоте, в пустоте и безмолвии чёрного ледяного космоса. В кресле пилота. Одна!       От осознания этого факта в животе стало пусто и холодно. Сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Пальцы нащупали цепочку, края крестика впились в ладонь. По спине под одеждой поползли ледяные струйки. Кабина наполнилась странным прерывистым звуком, и Луиза не сразу поняла, что этот сиплый стон издаёт её собственное сведенное судорогой горло. Пальцы второй руки беспомощно блуждали по подлокотнику кресла, по переплёту фонаря, по молчаливым приборам, слепо нащупывая хоть что-нибудь, что могло бы отменить для неё эту невыносимую правду.       Как она могла оказаться здесь?! Как вообще могла она вести этот корабль?! Она ведь даже толком не запомнила полёт! Разве только вдавливающую в кресло тяжесть, от которой темнеет в глазах. Да курс, что всё время норовил отклониться. Из-за груза на внешней подвеске, конечно же…       «Груз!!!» — сердце запнулось на мгновение. Они же вылетали с Искрой вместе! Пальцы тут же легко пробежались по переливающимся клавишам, зажигая и гася дисплеи с информацией. Но нет, Искра был здесь, внизу, под фюзеляжем, всё так же цепко схваченный магнитными зажимами корабля. «Не одна!» Но этого стало только страшнее. Это означало, что теперь от неё — от неё!!! — зависит ещё один, ни в чём не повинный человек. Автобот. Ведь это не он самонадеянно решил, там, в Чертоге, что сможет сходу, с первого раза одолеть стратосферный перелёт. Не он прокладывал курс, не он вёл звездолёт навстречу этой чёрной пустоте, сквозь турбулентность облачного слоя. И теперь он… Теперь они вместе… «Искра!.. Искра!..» — всхлипывая, Луиза ухватилась за панель передатчика. Дрожащими пальцами перебросила канал с общего открытого на автоботскую частоту, вывела приём на микрофон.       И остановилась.       А… откуда простая девочка из мексиканского захолустья могла знать, как пользоваться таким передатчиком? Где она узнала автоботскую частоту? Больше того, как она, не учившаяся толком в школе, в принципе могла проложить хоть какой-то курс? Тем более, для звездолёта! Тем более, в «стратосферу» — было ли это слово известно ей ещё вчера?.. А? Да и… в самом деле, она ли принимала то решение?       Луиза вспоминала. Впоминала зелень координатных сеток в глубине навикомпаса. Гладкую кривую расчётного курса, протянувшуюся меж ними. Траекторию, вычерчиваемую её собственным полётом — неровную, неуверенную, поминутно сбивающуюся («из-за Искры, конечно же, из-за Искры!»), но всё же упорно ползущую вслед за расчётной. Тот… — восторг? Да, восторг! — с которым она направляла Вегу прямо в небо, прочь от земли. И как потом, обнаружив, что просчиталась с выходом на вторую космическую, она вынуждена была выжимать лишние для неё «же» на последнем участке полёта.       Она… Она и вправду вела этот этот звездолёт! Вот только…       Вот только на самом деле она была не одна — Луиза осознала вдруг. На самом деле рядом с ней всё время присутствовала тень той, другой. Чьё тело она занимала совсем недавно. И чьё тело было этим самым кораблём. Тень Веги.       Луиза вспоминала. Вспоминала то, что так долго ускользало от её сознания, но происходило с ней всё равно. Шёпот Веги. Её едва заметные, призрачные прикосновения, помогавшие справляться с системами чужого, непривычного кибертронского тела. Её молчаливую поддержку и одобрение. Её опыт и даже рефлексы, которые Вега смогла разделить с ней, Луизой, каким-то непостижимым образом. Самое её присутствие, наполняющее уверенностью. Присутствие — не бесстрастных воспоминаний, но живой, чувствующей, деятельной личности! Более не принадлежавшей реальному миру, но сохранившей свою целостность. Личности, которую Луиза каким-то невообразимым образом, контрабандой, протащила с собой с той стороны, возвращаясь из тела Веги в своё собственное.       Вега! Вега была рядом с ней даже сейчас. Вега была готова подсказать и помочь. А значит, ей, Луизе, было под силу вернуть их с Искрой обратно на твёрдую землю.       «Искра. Я же совсем забыла про него! Он там снаружи, наверное, с ума сходит!»       Луиза торопливо скользнула пальцами по консоли, и кабину тут же наполнил встревоженный, озабоченный (но к счастью, совсем не испуганный), такой родной голос:       — Луиза? Луиза, наконец-то! Луиза, с тобой всё в порядке?!       Она улыбнулась невольно. Глубоко вздохнула, расслабляя всё ещё отчасти сведённое судорогой паники горло. И ответила, уже будучи полностью увереной в том, что говорит:       — Да, Искра. Со мной всё в порядке! Теперь уже да.       Перезапустила навикомпас, уточнила положение относительно земных координат, взглянула на часы. За то время, пока она приходила в себя, новую себя, Земля внизу как раз почти успела повернуться нужным боком.       — Луиза, ты знаешь, — кашлянул осторожно передатчик, — что мы с тобой перепугали пол-мира? Мне кажется, перед снижением нам было бы неплохо связаться с Вихрем на базе…

***

      «Шеф, где вы?»       Вместо ответа вдалеке ушёл в небо длинный сдвоенный трассер. Ястреб включил движок, оторвался от земли и пошёл низенько, стараясь прикрываться ландшафтом с той стороны. В первую очередь, конечно, от бдительного снайпера. Алый лазер, может, был и не очень эффективен в дождь, но когда под фюзеляжем закреплены контейнеры с кристаллическим энергоном — стоит ли рисковать? Гневный рёв Мастодонта, время от времени разносившийся над мокрыми пустошами, лишний раз подтверждал: автобот зря энергию не тратит.       Дождь сёк косо, меся и размывая глину, вода стекала со склонов вниз, в ложбины, где наполняла и без того бурлящие мутные потоки, бегущие куда-то бесконечно, пузырясь и клокоча. «Почти как на Сарме…» — Ястреб почувствовал, как что-то противно тянет внутри. Там, где опалило грудь ледяное пламя.       Сарм — небольшая мрачная планетка вдали от Кибертрона — долгое время был его базой. Единственным местом, где можно было не бояться ни гвардии Скарпанога, ни блуждающих банд, ни автоботских скаутов. Сканеры там не работали — всё забивал дождь с примесью свинца и ртути, всегда шедший если не прямо здесь, то уж в десяти километрах точно. Тяжёлые тучи, набрякшие металлическими окислами, надёжно прикрывали от орбитальной слежки. А ландшафт, изрезанный узкими ущельями и каньонами, по дну которых бежали мутные реки из-за непрекращающихся дождей, давал надежду, что даже в случае пристального интереса с какой бы то ни было стороны, можно будет ещё побегать, может, даже спастись в одном из подземных ходов. Вытянутая форма, короткие крылья, стремительная резкость движений, хирургически точное управление в полёте — вот что дали Ястребу узкие ущелья Сарма. И это не раз спасало жизнь позже — и в сражениях с забредшими на Сарм неудачниками (шпионами, скаутами или просто бродягами), и в составе боевого звена Непобедимой армии Скарпанога, и потом, когда всё звено во главе со Свингфайром пробивалось через пояс астероидов, уходя из окружения, прочь от фанатичных гвардейцев, готовых жертвовать и своими, и чужими жизнями.       Внимательность — что-то вроде шестого чувства, глаз на затылке, всегда включённого радара опасности — вот что ещё дал Сарм Ястребу. И снова это чувство сработало, предупредило, дав время укрыться ещё до того, как приборы спутника засекли по ту сторону облачного слоя стремительно падающий откуда-то сверху на огромной скорости объект. Поэтому, когда вдалеке из туч выметнуло закручивающуюся жгутом косую воронку, Ястреб уже лежал неподвижно в низине, и запруженный его корпусом поток воды пополам с грязью, вздыбившись, катил свою муть прямо через него — обволакивая, скрывая, делая частью ландшафта.       Странно! Ему казалось, что автоботы совсем в другой стороне. Если летун был здесь, то что там, за холмом, делали Свингфайр с Мастодонтом? Пугали вдвоём одного снайпера? Да и граница зоны… Получается, летуну всё-таки удалось уйти из-под купола ещё раз? Зачем? Почему сейчас? Нет, здесь явно было что-то не то! Ястреб, правда, никак не мог понять что именно…       «Ястреб?» — зазвучал в эфире шеф несколько озадаченно.       Автобот вверху в это время шёл по широкой дуге, постепенно сворачивая как раз туда, откуда был дан сигнал трассером. Его корпус блеснул, казалось бы, вполне ожидаемой белизной… но Ястреб вдруг понял. Понял ещё до того, как настроил оптическое увеличение, навёлся и рассмотрел, не столько даже угадав, сколько почувствовав — шестым чувством, фантомным зудом давно исцелённого ожога. Эта белизна принадлежала вовсе не четырёхкрылому самолёту автоботского летуна. Это была… ОНА!!!       «Ястреб, ты видел?..» — «Это она, шеф!» — торопливо перебил Ястреб. Сейчас он очень жалел, что выбрал своим укрытием именно это русло, именно эту низину. Здесь определённо было слишком мелко, и он наверняка торчал тут как большая мишень…       «Она, слышите! Шеф, она прямо здесь, рядом! Она…»       «А ну, заткнись!»       Ястреб заткнулся. Шеф умел как следует рявкнуть, даже по связи. Однако оставаться здесь, в одиночку, прямо на виду, он не собирался.       «И замри! Тебя пока ещё не засекли».       Ястреб замер. Глядя обречённо, как на самом деле сдвоенный, серебристо-белый силуэт продолжает чертить под облаками свою плавную дугу — мимо него, в сторону от позиции Свингфайра… всё дальше… и дальше… и ниже… Пока он не скрылся, наконец, за гребнем холма!       «Пронесло!» — Ястреб приподнял нос, освободил воздухозаборники, открыл заслонки; стравил из системы запасённое давление, сдувая грязь с горловин. Это, к слову, тоже был приёмчик с Сарма! Там-то в низинах текла не взвесь глинозёма, а раствор агрессивных элементов, способный в момент сожрать тонкий механизм турбин. А драпать часто нужно было сразу, не тратя лишнего времени на прочистки! Впрочем, как и сейчас…       «Так!» — отрывисто бросил по связи шеф. И у Ястреба зашевелилось нехорошее предчувствие. Неужели Свингфайр собирался драться? С кем — с НЕЙ?!       «Так!» — подтвердил его опасения Свингфайр. — «Ты же загружен под завязку?»       «Шеф! Да. Но…»       «Заткнись, Ястреб», — в голосе триплчейнджера просыпался азарт. Этот азарт Ястребу очень не нравился. — «Заткнись и тащи энергон сюда. Сейчас же! Если поторопишься, то мы успеем до атаки».       До атаки! Последним местом на Земле, где Ястреб хотел бы быть, было место, где атакует ОНА! Однако ослушаться Свингфайра он всё же не решался. Да и… по правде говоря, триплчейнджер уже столько раз находил выход из самых сложных ситуаций! И никогда не пёр против шансов. В общем, Ястреб счёл послушание более разумным.       Свингфайра и Мастодонта он с удивлением нашёл ещё в одной низине. Низина была совершенно голая, ровная, вся залитая водой, окружённая со всех сторон возвышенностями, с которых сюда, вниз, сейчас сбегали десятки бурливых ручьёв. Драться — здесь?! Худшего места для обороны и представить было нельзя.       — Где тебя носило?! — триплчейнджер налетел сходу, вырвал контейнер из креплений, даже не дав трансформироваться. Бросился бегом обратно к Мастодонту, который увлечённо загребал отвалом размокшую глину со дна, ваяя посреди широкого водного потока что-то вроде запруды. Контейнер был моментально разорван, металлические листы скрылись под водой, туда же следом полетел энергон.       — Твоя позиция там! Давайте, давайте, шевелитесь! Они уже рядом!       Свингфайр взмыл вверх, заглянул через гребень. С той стороны блеснули лазеры. Ястреб вздрогнул. Ему казалось, что времени было больше. Мастодонт отпрянул от своего творения, позволив воде невозбранно литься поверх непрочной дамбы, размывая насыпь и скрывая все следы его работы. Ястреб несколько секунд тупо пялился на размокшую кучу грязи… потом догадался переключиться на магнитовидение, оценил конструкцию, скрытую в яме под водой, и хмыкнул. Кажется, он начинал понимать! Длинная заострённая ракета сорвалась с его направляющих, вгрызлась в мокрый грунт, уходя под дно «запруды», и залегла там, ожидая команды с дистанционнного взрывателя.       — Завесу давай! — Свингфайр спикировал обратно по тугой спирали, завис низко над Мастодонтом. Ракеты Ястреба послушно выплюнули облака чёрного, непрозрачного дыма и наэлектризованной, забивающей радары пыли. Благо, сами десептиконы имели для наблюдения спутник! Мастодонт разразился многоголосым стаккато пулемётов и пушек, плюнул наугад через дым залпом реактивных снарядов. Свингфайр отправил следом вееры сияющей плазмы.       — Огненный шторм, и уходим! — ширококрылый звездолёт вцепился захватами в башню Мастодонта, вырвал его из грязи, на форсаже рванул вдоль склона вверх, разгоняясь. Ястреб сбросил россыпь огнемётных зарядов и спешно бросился следом, прочь от лениво вспухающих в дыму друг за другом клубов пламени. Прочь от места будущего взрыва. Находиться в окрестностях которого Ястребу хотелось, пожалуй, ещё меньше, чем там, где будет атаковать Она. И как же прекрасно было то, что сейчас он, Ястреб, удалялся на максимальной скорости от обоих этих мест сразу!. Пожалуй… да, он чувствовал себя почти счастливым.       Впрочем, немного погодя, Ястреб с удивлением заметил, что к этому почти что счастью примешивается что-то ещё. Какое-то иное чувство. Едва знакомое, щемящее… Почти забытое. Слушая Свингфайра вполканала, чтобы не пропустить команду на подрыв, и недоумевая, Ястреб вгляделся в это ощущение повнимательнее. И с изумлением понял, что это ростки жалости.       Да. Представляя то, что должно вот-вот произойти в котловине… Ястреб испытывал — к ней — почти настоящую жалость.