Трансформеры: Наследие

      В палатке было сумрачно и довольно зябко. Плечи Луизы укрывала тёплая армейская куртка, наброшенная сверху, и Луиза была благодарна уже и за это. Брезент цвета хаки не пропускал внутрь холодный ветер, трепавший полотнище с той стороны, но тепло всё равно понемногу просачивалось, уходило наружу. И в землю, ледяной холод которой было так легко ощутить голыми ногами — достаточно спустить их на тонкий матерчатый «пол» с тёплого, нагретого спального мешка. Толстого и мягкого, сложенного втрое, чтобы удобнее было на нём сидеть.       Пахнуло холодом. Через клапан в палатку протиснулся солдат. Незнакомый — не из тех, кто был в этой палатке ночью. Так невовремя! Стоило только потянуться к путам на ногах.       — Ты что делаешь?! — подался резко навстречу, выбросил руку, готовый схватить. Так же как и другие, как все они! Поначалу. Все думают, что она хочет только сбежать. А витки жёсткой верёвки стискивают лодыжки, врезаются в нежную кожу, их надо время от времени поправлять, а делать это связанными руками не слишком удобно. Вот, видишь? Я не трогаю узлы. Тот громила всё равно затянул их так, что разве только клещами теперь… Или пальцами Веги.       «Вега!..» — в уголках глаз защипало, по щеке снова поползла влага. Колючий взгляд военного сразу стал виноватым, сочувственным.       — Больно?.. — он наклонился, помог поправить жёсткие петли на лодыжках, на запястьях. — Так получше? Бедная девочка…       Господи, ну почему эти слова ничего, совсем ничего не значат теперь?! Почему они звучат пустым перебором звуков? Господи, как глупо, как обидно! Сидеть здесь и не мочь сказать ни слова! Не понимать ни единого слова на языке, который ещё вчера был как родной!       Ещё одно касание холодного воздуха. В распахнувшемся на миг треугольнике клапана — пронзительное голубое, безоблачное небо, чистый солнечный свет утра. Эта долгая-долгая ночь всё-таки закончилась.       За спиной у солдата — Главный. Тот кто отдаёт все приказы здесь. Кажется, он какой-то «capitan», по крайне мере, это то, что удалось разобрать.       Посмотрел внимательно, сказал что-то вполголоса, хлопнул солдата по плечу, провожая вон. Потом присел прямо напротив и снова начал задавать вопросы — всё те же что и раньше. Он говорит незло, без тени подозрительности или неприязни, но настойчиво, упрямо, требовательно. Только это не помогает, в его словах по-прежнему нет ни проблеска смысла, одни лишь пустые звуки звенят в воздухе.       Ответить ему по-испански? Что, если здесь, среди военных, найдётся кто-то, кто понимает? Но что она может им сказать? Что она родом из Мексики? Что ей нужно вернуться? Но зачем они схватили её, зачем держат здесь силой?! Ах, если бы рядом была Вега!       «Вега! Вега!.. Что же мне делать?..»

***

      Золото утреннего солнца легло на льдистую сталь веселеньким жёлтеньким зайчиком, тонкий лучик, отбросивший его, перечеркнул огромное пустое залитое синевой пространство, протянувшись наискось и вверх. Искра поднял голову. В дыре на потолке, (той самой, пробитой десептиконами), голубел кусочек неба. В лучах утреннего солнца сверкал и переливался снег, нависший сверху. Ярко блестел острый, рваный край покорёженного металла. Наступал новый день.       Искра начинал беспокоиться. Всю ночь Луиза не давала о себе знать. И до этого весь день тоже, с тех самых пор как они добрались сюда. Один только раз, около полуночи, полыхнуло ярко — и всё.       Он оглянулся на ровно сияющий шарик Источника.       — Луиза? Ты в порядке?.. — Искра понимал, что это глупый жест, что он не сможет помочь, если там внутри и вправду что-то случилось, и ответить Луиза тоже не сможет, ведь связь с подпространством работает в одну сторону. Но ему хотелось надеяться, что девочка его хотя бы услышит.       Ответа не последовало. Луиза то ли не могла, то ли не хотела говорить. Искра привалился к стене и снова уставился на пятнышко золотистого света. Время шло, солнце поднималось к зениту, солнечный зайчик медленно спускался по стене, зажигая и гася искры на льдистой стали — а ему ничего больше не оставалось кроме как ждать. Ждать столько, сколько потребуется.       Впрочем… Теперь у него как раз было время связаться с Вихрем. Со всеми автоботами. Это давно уже пора было сделать. Сказать им… в общем, помириться. Глупо ведь получилось! Он не хотел. Да оба они не хотели. Налетели принципы на принципы. Вихрь ведь тоже был по-своему прав; здесь, под искристым куполом, в одиночестве и тишине, было время подумать, и это виделось совершенно ясным. Да, его принципы были дурацкими, но ссору длить было точно ни к чему.       К тому же, если у них и был какой-то призрачный шанс выстоять в битве против Чёрной Стражи, то только всем вместе.

***

      — Кто ты? Откуда? — заданные вопросы по-прежнему оставались без ответа. Девочка то ли не понимала, то ли не хотела говорить. И так всю ночь и ещё полдня. Капитан потёр слипающиеся глаза… Туда будто песку насыпали.       Следы девочки тоже никуда не привели, оборвавшись на ровном месте в полусотне шагов от лагеря. Маленькие ноги, обутые в дешёвые летние туфельки как будто сошли в рыхлый снег с небес. Эти последние три шажка в конце стёжки — каждый следующий мельче и легче предыдушего — были зрелищем, от которого по спине пробегает холодок; он сам видел, специально ходил посмотреть.       Коварный враг тоже не объявился, яркие лучи фонарей никого не смогли нащупать в непроглядной темноте.       В итоге у них не было ни-че-го! Кроме девчонки. Бессонная ночь, нервы, мороз, слепая и пустая чернота ночи, неизвестность, напряжение… всё это сложилось вдруг вместе и вылилось в мгновенный приступ злости.       — Ну почему ты молчишь?! — резкий окрик слетел как-то вдруг, сам собой.       Испуг, мгновенно полыхнувший в чёрных глазах, окатил как ледяной волной.       — Прости! Прости, прости меня, — было нестерпимо стыдно, что позволил себе сорваться. И на кого! А от вида закушенной губы и жгучей, слёзной обиды в огромных чёрных глазах становилось совсем уж невыносимо.       — Прости, я не хотел… — но исправить ничего уже было нельзя. Слово не воробей. Теперь только смотреть на дело рук своих.       — Вега? — девочка встрепенулась вдруг, шмыгнула носом и уставилась куда-то вверх и вдаль, как будто могла видеть сквозь двойной брезент палатки.       — Что?.. — снова эта дурацкая «вега», которую она звала ночью.       Но девочка теперь как будто вовсе его не замечает. Она смотрит мимо, вдаль, её тонкие губы прыгают, подбородок дрожит, на глазах снова слёзы, но теперь это слёзы внезапного счастья.       — Вега… — само слово звучит как-то по-чужому, но в голосе родные, знакомые интонации. Робкая радость, боязнь спугнуть нежданное чудо, отчаянная надежда — и с каждым новым мгновением всё больше веры в казалось бы невозможное.       — Вега!!! Вега!!!

***

      Окрик Главного напугал Луизу. Слишком резко и внезапно он прозвучал. Слёзы давно уже собирались у неё где-то глубоко внутри — отчаяние, беспомощность, осознание непоправимости ошибки давили исподволь всё время, с самого начала. Теперь они, подстёгнутые испугом, рванулись наружу. Только до боли закушенная губа не дала разреветься тут же. За что вы так со мной?! Что я вам сделала?! Вы же сами меня связали и держите тут! За что?..       Главный говорил, повторял что-то виновато, как будто извинялся, но это было уже неважно. Какая теперь разница, если нельзя вернуться обратно, к автоботам? Если больше никогда не почувствовать присутствие Веги и её тихий шёпот. Если это всё потеряно навсегда. А вернуться теперь нельзя! Пройти сюда из глубины Фокуса оказалось так легко! У неё получилось это почти случайно. Но обратно — никак. И Вега, Вега осталась там! И автоботы тоже ничего не знают, она ведь не сказалась даже Искре. Космические корабли, заснеженные склоны, полёты сквозь облака, огромные добрые Трансформеры — это всё закончилось, едва начавшись. Осталась только палатка, чужие солдаты и тугие верёвки, стягивающие руки и ноги…       Тихий шёпот сначала показался было ненастоящим — выдуманным. Последним живым воспоминанием. Но нет, он прозвучал снова, на этот раз ближе: «Луиза!..»       — Вега? — угасшая было надежда вспыхнула с новой силой.       — Что? — но голос Главного теряется за тихим шёпотом Веги.       — Вега… — «Луиза. Где ты?» — Вега!!! Вега!!!       — Кого ты зовёшь? Что это за Вега?! — прежде невнятная речь военного зазвучала теперь по-иному, сплошной поток звуков разбился на понятные слова.       — Вега! Она здесь! — и в подтверждение снаружи раздаются вой и свист реактивных двигателей, совсем-совсем близко.       — Товарищ капитан! — клапан распахивается широко, обдаёт морозным ветром. Это тот громила, что схватил её в первый раз.       — Воздух! Всем укрыться! Рассыпаться! Выполнять!       — Поздно, тащ капитан! Они над нами. Что делать-то?..       Но капитан уже не замечает его. Хватает за плечи, наклоняется к самому лицу.       — Что такое Вега?! Как ты вызвала авиацию?! Откуда они здесь взялись?! Что сейчас будет?! Кто ты вообще такая?!       Он кричит, но это другой крик. Не злость, а спешка. Он хочет получить ответ немедленно, прямо сейчас. Он боится, поняла Луиза. Он не понимает и боится!       — Я расскажу!!! — сумела она вставить между выкриками. Капитан замолчал.       — Я вам всё расскажу. Честное слово. Мне только очень надо встретиться с Вегой. Она не будет на вас нападать, её не нужно бояться, она прилетела за мной. … Развяжи меня? Пожалуйста.       Луиза подняла стянутые верёвкой руки. Капитан замер в нерешительности.       — Я не буду убегать. Я буду слушаться. Обещаю! Развяжи…       — Ты хорошо говоришь по-русски, — он неприязненно скривился. — А молчишь ещё лучше. Можно подумать, ты прошла разведшколу. А я-то думал, бедная маленькая девочка… Расскажешь, где таких готовят?       Луиза почувствовала как её губы разъезжаются в невольной улыбке. Так вот за кого её приняли! Разведшкола, надо же.       — Нет, я не… не потому! Я расскажу! Я не нарочно! Без Веги я просто не могла…       Нож — вот что он искал. Большой и некрасивый, тускло-серый, с опасно сужающимся остриём и зазубренным обухом. Очень острый! Жёсткая верёвка распадается от нескольких коротких движений, отпуская запястья из своей мёртвой хватки. Ещё пара движений — и ноги тоже свободны. Капитан протягивает руку, помогает подняться, но в другой его руке, отведённой назад, всё ещё тускло блестит лезвие ножа.       — Что теперь?.. — в его голосе, позе, во взгляде — неуверенность, недоверие и опаска. Луизе тоже не по себе.       — Теперь?..       Страх, плохой советчик, — коснулся слуха вкрадчивый шёпот Веги, и Луиза вдруг поняла, что ей нужно делать. Она медленно и спокойно опустила руки по швам. Неторопливо, осторожно сделала маленький шажок навстречу военному и мимо него, остановилась, медленно повернулась спиной — к нему, к его колючему взгляду, к ножу… В животе было пусто и холодно, сердце стучало как сумасшедшее где-то в районе горла. Вцепилась в подол юбки обеими руками. Медленно выдохнула, выравнивая дыхание. Просто кто-то должен был перестать бояться первым!       — Отведи меня к ней. К Веге. Наружу…       Прошло несколько бесконечно долгих секунд. Пальцы коснулись было спины между лопаток, но сразу отдёрнулись. На плечо легла жёсткая, тёплая ладонь.       — Ладно. Пошли.       До выхода из палатки всего пара шагов. У самого клапана капитан останавливает её, неловко просовывает руку, чтобы оттянуть брезентовое полотнище. Замирает…       — Я не побегу. Никуда не уйду без разрешения.       Солнце снаружи ослепительно яркое после сумрака палатки, снег режет белизной глаза, уже успевшие отвыкнуть. Ледяной воздух сразу хватает за голые плечи и ноги, треплет волосы, насквозь прохватывает платье. Рыхлый, глубокий снег жжёт холодом ноги, сразу забившись в обувь, холодит натёртые верёвкой лодыжки. Царит тишина, если не считать монотонного свиста двигателей. Вега здесь, совсем рядом, зависла невысоко чуть в стороне от лагеря; реактивные струи сдувают снег, метут позёмкой, крылья чуть подрабатывают, удерживая звездолёт на месте. С другой стороны по снегу рассыпались военные, дула их автоматов торчат вверх чёрными прутьями. За спиной — сдавленый, потрясённый выдох.       — М-матерь божья!.. Откуда ты?! Ты вообще человек?       — Да! — Луиза обернулась к капитану, не сдерживая улыбку. Давно ли она сама изумлялась, глядя на трансформеров? — Меня зовут Луиза! Я родилась… далеко отсюда, в другой стране.       — В какой стране делают… такое?!       — А вот Вега не отсюда, — качнула Луиза головой. — Можно я пойду к ней?       — Ты так спрашиваешь!.. — в голосе капитана зазвучал едкий, горький сарказм.       — Я же обещала. — Луиза посмотрела капитану в глаза. — Я обещала что не уйду без разрешения. Можно?.. Пожалуйста, отпусти меня к ней. Здесь холодно…       — Иди… — обречённо опустил глаза капитан. И отчеканил ещё раз, повысив голос, так чтобы слышали все. — Иди! Иди к своей Веге или куда хочешь! Ты свободна!       Белый звездолёт начинает снижаться медленно навстречу, но тело уже переполняет готовность к изменению. Расстояние… это не важно, всё получится! И словно разжалась чья-то тяжёлая, каменная хватка — так легко становится. Это не бег, это почти полёт. Навстречу Веге. И в конце, когда нет уже сил бежать быстрее — прыжок, рывок вперёд и вверх изо всех сил. И громкий выкрик в ярко-голубое небо:       — Трансформируюсь!!!

***

      — Вихрь! Прими передачу. Чрезвычайно интересно!       — Истребитель? Где ты сейчас?       — Я возвращаюсь, скоро буду. Похвастаюсь новой трансформой.       — Правда?! Ты нашёл? Жду с нетерпением!       — Ты взгляни пока.       Вихрь переключил один из мониторов на указанную Истребителем частоту. Кадр телевизионной трансляции развернулся светлым квадратом. В кадре мелькала нарезка видео с разных ракурсов. Бегущие люди, съёмка с воздуха, стрельба, разрывы… Наложенная в уголке миловидная девушка рассказывала о том, что электростанция пока остаётся под контролем вооружённых боевиков.       — Истребитель, это местный конфликт, — Вихрь постарался сказать это как можно примирительнее. — Люди против людей. Здесь часто случаются мелкие войны.       — Да, но какой удивительно знакомый сценарий, правда же! Электростанция, захват, удержание, никаких требований.       Сценарий и вправду был подозрительно узнаваемым. Здесь Вихрь спорить не мог.       — Знаешь что… Ты в чём-то прав. Я послежу за развитием событий. Мощностей для этого нужно немного, сам понимаешь.       — Это я от тебя и хотел услышать! До скорого.       Связь отключилась. Вихрь задумался. В чём-то Истребитель действительно был прав. Люди так не воевали — судя по тем сведениям о человечестве, что им удалось собрать. По крайней мере, захваты электростанций редко бывали целью сами по себе. В происшествии в Венесуэле и вправду угадывалось что-то… не совсем правильное.       Он защёлкал каналами, выводя на разные мониторы сюжеты разных новостных служб. Бронетехника? Самолёты? Это был бы вернейший признак. Но нет, ни того, ни другого не было. Неземное вооружение? Тоже как будто бы нет. Разрывались гранаты, стрекотали очереди автоматических автоматических ручных винтовок… Вспомнилось, как испугалась Луиза, услышав об атомной станции. Была ли эта станция атомной? Быть может, вооружённые безумцы просто хотели устроить крупную катастрофу?.. Но нет, станция была на ископаемом топливе и не очень большой. Точно не крупнейшей в регионе. Снабжала электричеством десяток-другой некрупных городов и предприятий. Почему же… почему же это выглядело так подозрительно?       Вихрь не услышал, как за спиной открылась дверь, не услышал шагов Следопыта. Он прокручивал записи сюжетов снова и снова, на повторе, пытаясь понять, почему это совершенно нормальное на вид маленькое происшествие так его беспокоит. Что он мог упустить? Среагировал Вихрь, только когда на его плече сомкнулись пальцы.       — Стой! Погоди!       — Что?.. — он вздрогнул, обернулся, мимо выстрелила вытянутая рука.       — Вот там, между ангаров! — палец Следопыта указывал в экран.       В новостном кадре, снятом с вертолёта, в тени меж двух бетонных корпусов угадывался автомобиль. Обычный автомобиль, каких по дорогам этого мира ездило множество. Небольшой чёрный фургон. В конфликте автомобиль никак не участвовал. Не стрелял, не двигался, просто стоял. Кажется, у него была открыта средняя сдвижная дверь…       — Что такое, Следопыт? — Вихрь обернулся, окинул товарища внимательным взглядом. Следопыт был взволнован, но серьёзен как никогда.       — Это же он! Страж! Низенький здоровяк!       Страж?! Могли ли десептиконы в принципе договориться с кем-то слабее себя?       — Ты уверен?..       — Машина точно такая же. Или он, или… Я хорошо успел её рассмотреть, сам понимаешь. Откуда эти записи?       — Истребитель прислал. Сценарий и вправду выглядит подозрительно знакомым. Но там воюют люди. Обычным, земным вооружением. Но…       Один из дальних мониторов вдруг зазеленел, подёрнулся рябью. Съёмка велась с воздуха. Смелый пилот сумел подобраться к станции с другой стороны и гораздо ближе, чем остальные, заглянув во внутренний двор. Там, скрытый от досужих взглядов со всех сторон, сиял и переливался яркий светящийся конус, и картинку с телекамеры корёжило в такт его переливам.       — Это же трансмиттер!!! — Следопыт подскочил как энергоном ударенный, схватил за локоть. — Смотри, смотри! Видишь?! Я был прав! Истребитель был прав! Это десептиконы!       Изображение подпрыгнуло. Вертолёт резко повело вниз. Камера погасла.       — Конденсатор и трансмиттер! Они через спутник на базу энергон передают! Вихрь, что ты молчишь? Что тут думать? Надо туда! Вихрь!!!       — Слышу. Слышу. — Положил Вихрь руку на плечо товарища. — Не торопись. Спокойнее. Как ты туда полетишь, своим ходом?..       — Да, точно, — смутился Следопыт.       — Соберём всех. Ливень был с тобой же? Истребитель возвращается. Искра… говорит, недалеко. А как ты назвал эту штуку? Трансмиттер?       — Ну да, трансмиттер, — Следопыт нахмурился непонимающе. — Вспоминай! Академия, курс диверсионной деятельности!       — Академия?! — Вихрь уставился на товарища. — Ты закончил Военную Академию на Кибертроне?! Вот это да.       — Ты — нет?.. — уставился на него в ответ Следопыт, — Я думал…       Вихрь молча покачал головой, отвёл взгляд. Учиться в стенах Военной Академии было его мечтой, но обстоятельства всегда были против этого. Получать знания приходилось всё больше бессистемно, урывками, в перелётах и на удалённых базах. То что он застал отлёт перехватчика на Кибертроне, было практически чудом. Ну а теперь… теперь-то он уже знал и умел столь многое, что соваться в Академию и смысла-то, наверное, не было. Зачем чужое место занимать?       Ладонь звонко лязгнула по плечу в дружеском тычке. Лицевые пластины Следопыта сложились в хитрющую, заговорщицкую ухмылку.       — Знаешь! По секрету говоря, я ведь тоже её не совсем закончил! Сбежал с середины курса с исследовательской партией…

***

      Она улетела. Но обещала вернуться. Чёрт, смешно… Было бы смешно, если бы… если бы не она! Ведь так не бывает! Белая, сверкающая, металлическая — и живая. Не механизм, нет! Но и не человек. Огромный живой металлический робот. И при том, тот же взгляд, те же жесты, тот же голос, — вся она почти та же, что была до превращения. Луиза. Девочка по имени Луиза.       А перед глазами снова и снова: «Трансформируюсь!» — отчаянный выкрик, почти как тогда, ночью — прыжок, ярко-белый луч света, протянувший навстречу девчонке от фантастического самолёта и её стремительный полёт вдоль по этому лучу, против всех законов физики. Силуэт растворяется в белом свете ещё до касания, вспышка ярче полуденного солнца, внезапно взревевшие двигатели и страх, скрутивший вдруг все мышцы. Вертикальная «свечка», самолёт высоко в небе замирает, затихает, переворачивается медленно и в мёртвой тишине начинает падать обратно. Это не просто страшно! Так, наверное, чувствует себя приговорённый, когда смерть с каждым мгновением всё ближе… и нельзя убежать! И потом, когда снова звучит «Трансформируюсь», и огромные ноги касаются мягко снега в стороне от палаток — снова шок. Потому что во взгляде светящихся синих глаз — испуг, раскаяние, стыд. И первое слово — «Прости!» За то, что испугала, за то, что не подумала… За глупость, за грубость, за то, что позволила себе на миг торжество силы. В её голосе нет ни злости, ни обиды на тот злосчастный окрик, ни мстительного злорадства — за то, что продержали связанной по рукам и ногам ночь и полдня. Только горячее, человеческое раскаяние.       Ветер метёт понемногу. Заметает глубокие следы огромных ног на снегу. Две ступни и колено — она опустилась на одно колено, чтобы при разговоре хоть немного уравнять разницу в росте.       — Товарищ капитан… Что будем делать?       — А?..       Это Ушаков. Младший сержант Ушаков.       — Надо принимать решение, товарищ капитан! Сворачиваться и уходить или готовиться к долгой стоянке.       — Решение? Ммм… Погоди… — мысли разбредаются, разбегаются.       «Ай!» — шлепок по физиономии. Резко и больно.       — ТАЩ КАПИТАН! ПОДЪЁМ!       — Всё, всё, Ушаков. Я здесь. Молодец! Вовремя вспомнил. Значит так…       Быстрый взгляд по сторонам. Бойцы бродят между палаток сомнамбулически или сидят неподвижно. Алексеев с тупым видом щёлкает предохранителем. Солодушкин смотит в небо. Это шок. Потрясение оказалось слишком сильным.       — Так, Ушаков. Она обещала вернуться. Мы остаёмся здесь!       — Вы уверены, товарищ капитан?       — Выбора у нас всё равно нет. Всё преимущества на её стороне. Поможешь бойцов в чувство привести? У тебя это хорошо получается…       — Виноват, тащ капитан… — смутился, даже покраснел немного.       — Нет-нет, ты всё правильно сделал! Как учили. Давай, поднимай бойцов. Лагерь на тебе, как на самом опытном. Готовимся к долгой стоянке! Будем ждать…