Трансформеры: Наследие

      Волны катились на берег из ночной темноты сплошной чередой, тянувшейся, вероятно, от самого горизонта. Накатывали, вскипали пеной на ощереных скальных клыках, ударялись тяжело о древний базальт, разлетаясь высоко над краем обрыва целыми облаками солёных брызг — орошая снова и снова мокрый холодный камень. А вместе с ним и чёрную фигуру, притулившуюся на самом краю.       Ястреб чувствовал, как холодные капли конденсата тысячами катятся по его корпусу вниз и не давал себе труда их стряхивать. Это было бы по меньшей мере бесполезно: влага и соль здесь пропитывали сам воздух. Холодный ветер, налетавший порывами то и дело, щедро обдавал корпус водяной пылью. Соль… Ястреб почти чувствовал, как она откладывается на его узлах и сочленениях, выступая мириадами крошечных кристалликов из капель океанской воды.       Шум прибоя, шум ветра, крики птиц… Слабый, но отчётливый алый отсвет, льющийся из глубины скалистого грота, что ведёт прямо в Чертог. И бормотание Чёрного Шквала, долетающее сюда из-под искристого купола.       Ястреб не прислушивался, но эмиссар говорил так медленно и отчётливо, что он всё равно временами разбирал сказанное.       …Шквал Чёрный. Я капитан Чёрной Стражи и эмиссар Скарпанога Чёрного в этой системе. Я делаю эту запись на случай, если я не вернусь. Двое местных суток назад я вступил в контакт с устройством неизвестной…       …спектр восприятия расширился, позволив воспринимать информацию помимо обычных сенсорных каналов.       …необычное расстройство…       …события, которые в реальности не могли произойти…       …эффект нестабилен и неконтролируем. Кроме него существуют и другие побочные эффекты…       …необычайно сильное желание вернуться, снова подвергнуться воздействию того же механизма. Сейчас я стою прямо перед ним, в десяти шагах и едва могу удерживать себя от того чтобы…       Ястреб был рад, что остался снаружи. Шеф снова оказывался прав, да?.. Да. Проклятая штуковина действительно умела манить к себе. Мало ли, что она не делала этого раньше! Может, дело было в самом Шквале. А может, и нет! Кто мог сказать наверняка? В любом случае, чем дальше от предательского света Источника, тем лучше — Ястреб полагал так.       Тем более, эти голые чёрные скалы под низким серым небом приполярья, у самой воды обнажившиеся из-под тощего дёрна, отчаянно напоминали ему Сарм. Нет, конечно, Сарм выглядел не так, здесь горизонт был слишком далёк, воздух слишком чист, слишком много воды, слишком свободно, слишком светло даже ночью… Но эта холодная отстранённость нависшей облачной пелены, это безразличное великодушие упрямо зеленеющих каменистых склонов, назло припопрошившему их редкому снежку, эта одинокая, беспризорная свобода океанских просторов — всё это был язык Сарма. Сарм и сейчас был где-то там… Маленькая планетка, потерявшаяся в бесконечности космоса, и Ястреб даже мог бы снова отыскать туда дорогу…       Желание вернуться вдруг стало почти нестерпимым, в памяти ярко полыхнули картины былого. Затем приступ схлынул так же внезапно, как и начался. И только внутри осталась тянущее, холодное, незнакомое чувство пустоты — в глубине корпуса, за нагрудником, под тем местом, где уже давно не осталось даже и следов от ожога.       А ещё… Ястреб прислушался. Да. Из Чертога больше не доносилось ни звука.

***

      Серая тень переулка упала сверху как нож, отсекая тусклый свет зимнего дня. Облупленные кирпичные стены обступили, объяли, приняли в свой тихий, сумрачный мирок — и даже звуки оживлённой улицы, оставшейся всего в нескольких шагах позади, вдруг показались Луизе звучащими издалёка.       Медленно проплыли за тонированным окном мусорные баки, что-то захрустело под колёсами, и ровное урчание мотора стихло. Серебристый автомобиль остановился.       Луиза, чуть помедлила, собираясь с духом. Снаружи было холодно — она знала это. Успела прочувствовать, пока пересаживалась из кабины белого звездолёта в кабину к Искре.       Но… он был где-то здесь, этот автобот, просивший помощи. Среди бескрайних лесов, обступивших город с трёх сторон. Он ещё несколько раз выходил на связь, прежде чем исчезнуть окончательно, и системам базы удалось его запеленговать где-то в этом районе. Сам он не сказал где находится, да и в целом от него не удалось добиться ничего вразумительного, он просто повторял раз за разом «не хочу», «больно» и «помогите», то и дело срываясь на заунывный вой. Ещё он поминал огонь, огонь кругом, и «бесцветье» — странно звучавшее слово на старом кибертронском наречии. Никто не понимал, что он имеет в виду. Но ему явно нужна была помощь.       Прочёсывать сотни квадратных километров леса было делом почти безнадёжным — столько времени это могло занять. А город, он стоял в самой середине района поисков. Наверняка здесь кто-то что-то видел или слышал! И только девочка Луиза могла выйти к людям. Заговорить с ними, расспросить, разузнать… Сделать то, что не мог ни один из автоботов.       Снаружи, за окном автомобиля, ветер трепал сухой мусор в баках. Холодный ветер! Луиза плотнее запахнула самодельное пончо из шерстяного одеяла, решительно взялась за ручку двери, потянула отпирающий язычок. Тот не поддался.       — Может быть… — неуверенной просьбой зазвучал из динамиков голос Искры.       Он замолчал на полуфразе, и снова начал:       — Там холодно. Ты совсем не знаешь город… И…       — Искра! — мягко, но непреклонно прервала его Луиза. — Нам нельзя вместе. Ты же всё понимаешь! Ты видел, как люди оборачивались? Кажется, здесь даже машин таких не видели. Не беспокойся, со мной всё будет в порядке. Вот увидишь!       Секунды промедления — и замок на двери щёлкнул сам, без посторонней помощи. Дверь уехала вверх; ворвавшийся в кабину морозный воздух скользнул по неприкрытым рукам и ногам, колючей свежестью коснулся лица и шеи. Луиза осторожно опустила ноги на серый асфальт и миг спустя одним решительным движением выскользнула из салона автомобиля.       — Я скоро вернусь, Искра! — здесь, уже снаружи, под холодным серым небом, она вдруг почувствовала уверенность в том, что собиралась сделать.       — Возвращайся, — в голосе Искры продолжало звучать беспокойство.       — Я вернусь, — кивнула она утвердительно. Толкнула дверь «феррари» обратно вниз и легким шагом двинулась к выходу из переулка. Туда, откуда слышался шум оживлённой улицы, и где то и дело мелькали проезжающие автомобили.       Там был город. Там были люди.

***

      Волны катились на каменистый берег. Одна за одной, одна за одной… Ястреб смотрел на волны и думал о том, что отказал Чёрному Стражу.       Блэктрейл. Он вышел на связь вскоре после того как Шквал исчез. Как будто нарочно подгадывал. Потребовал немедленно вернуться. И Ястреб сказал ему нет.       Нет! Чёрному Стражу!       Как он посмел? Загадка!       Да что вообще толкнуло его принять это безумное решение?.. Шквал ведь не приказывал ему ждать своего возвращения. Да даже если бы приказал! Стражи между собой как-нибудь сами разберутся, чей приказ важнее.       Но всё же он сказал Блэктрейлу нет.       По правде, это был уже далеко не первый поступок Ястреба, который удивлял его самого. И началось это… Да, именно! Именно тогда! После того как на его броне оставило свой след призрачное ледяное пламя. Белый ожог давно был исцелён, стёрт без следа, но под тем самым местом, в глубине корпуса всё ещё продожало порой тянуть и леденеть противно.       «Что же ты сделала со мной… ведьма!» — чужое, людское слово, выскочившее из пассивной памяти, несло вполне дурацкий смысл. Но подходило удивительно точно.       Сзади, из глубины грота, эхо донесло отзвук как будто бы металла по металлу, заставив Ястреба вскочить. Он дождался?! Тишина… Послышалось? Нет, следом лязгнуло ещё и ещё — два, три, четыре неуверенных шага, а потом грохот падения. И мгновения спустя, едва слышное шипение:       — Я-я-а-а-а-с-с-с…       Эмиссара Ястреб увидел сразу же, от входа, едва заглянув в исполинское помещение. Чёрная фигура распростёрлась на льдистой стали в самом центре, всего в нескольких шагах от Источника. Шквал ещё слабо шевелился, но густой, насыщенный чёрный цвет его брони уже начал выцветать тусклыми серыми пятнами, словно стекая прочь. Он был очень плох. И помочь было нечем.       Да и… нужно ли было помогать? Одной проблемой меньше! И никто не виноват. Он ведь полез туда сам, полностью сам! И даже делать ничего не придётся, просто запустить движок и вон отсюда. Такой шанс!       Шлем Шквала гулко стукнулся об пол. Он больше был не в силах держать голову. Деребезжащий хрип в его вокализаторе окончательно смолк, теперь Чертог наполняли только далёкий шум прибоя, гул ветра, да резкие крики морских птиц… Пальцы Ястреба заскребли по грудной пластине, в бесплодной попытке унять фантомную боль. Унять, пока не поздно! Пока не совершил глупость! Ведь это же совсем не его дело!       Но он уже знал, что сделает дальше.       «Да чтоб тебя! Чтоб тебя разорвало!!! Ведьма проклятая!!!»       Личный запас! Неприкосновенный, неотчужадемый, текущий в энерговодах и энергоновых резервуарах тела. Никто не мог наложить свои руки на личный запас энергии, даже Стражи, даже Скарпаног! Но им можно было поделиться, соединив контуры. Отдать часть своего чужому телу. Отдать!!! Просто отдать!!! Безумие! И чего ради?! Но Ястреб собирался сделать именно это.       — Я верну тебе этот долг, воин, — это были первые слова, которые произнёс Шквал, как только снова смог говорить.       Потом он во второй раз исчез в сиянии Источника, а сам Ястреб… сначала он отправился на охоту. И теперь на камнях рядом с ним светились слабо несколько крупинок энергона — весь топливный запас двух посудин, которые ему удалось отыскать в окрестных водах. Весь! Себе он не взял ничего. И мысль об этом приносила неожиданное чувство удовлетворения. И ощущение незнакомой, тревожащей теплоты.       Крупная капля разбилась о броню. Ещё одна. Затянувшие небо облака решили пролиться дождём, как будто здесь и без того было недостаточно воды. Ястреб прикрыл крупинки рукой, чтобы не смыло. Что же будет со Шквалом теперь, гадал он, если прошлый контакт настолько иссушил его? Может ли случиться так, что Источник выпьет Стража досуха, и останется только побелевший, стеклянисто сверкающий остов?.. Или он оживёт потом, как ожила… Она? Что если он не вернётся вовсе?..

***

      В этом городе почти не было снега — кто-то словно бы сгрёб, смёл его с улиц, оголив серый пыльный асфальт и серую же, смерзшуюся до каменной твёрдости землю на голых газонах. Серый асфальт, серый бордюрный камень, серые стены, серое небо над головой — здесь всё было бледным, выцветшим, пыльным… Серым и холодным.       Люди тоже были холодны. Торопились по своим делам, проходили мимо, погружённые в свои думы, иногда бросая равнодушные взгляды, но чаще просто не замечая; Луиза так и не нашла, с кем ей заговорить. А порой они даже как будто бы ускоряли шаг, торопясь разминуться, и нарочито отводили глаза в сторону. Почему?.. Луиза не понимала. С каждым порывом ледяного ветра ей всё сильнее хотелось вернуться обратно к Искре. Но она раз за разом отводила глаза от тёмной щели переулка, запрещая себе даже думать об этом. К тому же, оставались ещё магазинчики по обеим сторонам улицы. Маленькие магазинчики со стеклянными, пусть и не очень чистыми витринами. Такие, в которые ходят не столько покупать, сколько поболтать, поделиться новостями и сплетнями.       Сквозь витрины нельзя было рассмотреть, много ли народу внутри. Луиза решилась, наконец. Поднялась по ступенькам. Медная ручка обожгла ладонь лютым холодом. Над дверью тренькнуло глухо… Луиза перешагнула порог и сразу окунулась в океан тепла и уютных запахов. Здесь продавали одежду, в основном для девочек. Свитера, блузки, костюмы. Блестящее, нарядное платьице на стойке на мгновение заворожило Луизу, она потянулась к пышной юбке…       — Эй! Тебе чего здесь надо?! — женщина за прилавком смотрела в упор, как на врага. — Ты зачем пришла?!       — Я…       — Ты покупаешь что-нибудь?! Нет? Тогда топай отсюда!       И, видя замешательство, уже не столь грубо, но всё также непреклонно:       — Давай-давай, иди! Иди в свой табор, к родственникам, или кто там у тебя. Нечего тут шнырять. Ещё сопрёшь чего-нибудь, а мне отвечать…       Лицо вспыхнуло жарким румянцем — и Луиза сама не заметила как оказалась опять на холодной улице. Всё дальше и дальше от злополучного магазина! Обида сжимала горло стальным обручем: «Воровать?!!! Воровка?!!!»       — Я не воровка! — Луиза произнесла это тихо, только для себя, когда наконец почувствовала, что уже может говорить. Шмыгнула носом, прогоняя слёзы, огляделась… Улица была совершенно ей незнакомой.       …       Всё же здесь было очень холодно. Луиза только теперь поняла, насколько. Холод давно забрался к ней под одежду, насквозь прохватил тонкое платье, не оставив и толики тепла под её шерстяным «пончо». Ледяной ветер налетал порывами, перехватывая дыхание, обжигая неприкрытую кожу как наждаком, швырял в глаза ледяную колючую пыль. И если руки ещё можно было спрятать под шерстяную накидку, то лицо уже давно горело огнём, так же как и голые ноги. Казалось, весь этот город, серый и ледяной, был к ней враждебен. Нарочно кружил её незнакомыми улицами, уводя всё дальше от Веги и от Искры, и замораживал, замораживал…       — Ишь ты! Чего это цыгане посередь зимы припёрлись? Круглый год теперь тут жить будут? — полная женщина в чёрной, мохнатой и наверное очень тёплой шубе сказала это достаточно громко, чтобы Луиза услышала.       — Ой, и не говорите! Скоро совсем на шею сядут, — в тон ей отозвалась другая. Она не стала задерживаться, прошествовала мимо важно, нарочито глядя в сторону.       Луиза только опустила глаза в ответ на грубость. Было непонятно, обидно и очень-очень холодно…       — Смотри-ка, обидели её! — толстая тётка не унималась. Встала, загородив дорогу, упёрла руки в бока, нависла сверху.       — Работать надо, понятно?! Ра-бо-тать! Развелось вас! Понаехали! И вообще я счас милицию позову, неча тут по карманам шнырять!       Только снова перехваченное обидой горло — «За что?! За что они все так со мной?!» — не позволило ответить ей. Но и одного взгляда тётке хватило: она отшатнулась сперва, а потом замахала руками, заверещала противным голосом:       — Ах ты зараза! Ты ещё тут зыркать на меня будешь! Понаехали, житья от вас нет! В своём городе плюнуть некуда от ворья да попрошаек! Ай!!! — это был уже совсем другой, испуганный вскрик.       — Уймись!       Здоровый черноволосый парень в мотоциклетной куртке-косухе на толстый свитер будто бы вырос над тёткиным объёмным плечом, сжал её локоть рукой в кожаной перчатке.       — Тебе что девчонка сделала, а?! А уж про ворьё молчала бы! Легко отделалась. Шубкой вон обзавелась. На наши-то денежки!       Тётка охнула, отшатнулась, выдернула руку из его пальцев, как-то вся разом сжалась, согнулась, и мелкими быстрыми шажками потрусила прочь, то и дело оглядываясь затравленно. Парень проводил её взглядом, обернулся.       — Не обращай внимания.       Его голос теперь звучал совсем не зло. Да и смотрел он теперь совсем иначе — понимающе, сочувственно, отчасти покровительственно.       — Её тут каждая собака знает. Завхозом работала, пока за кражу не попёрли. Теперь вот пьёт, да на людей кидается со скуки…       — Я не воровка! — сказала Луиза тихо и твёрдо. — Я никогда ни у кого ничего не взяла!       — Ну надо же! — хмыкнул парень. — Тяжёленько тебе, наверное, с табором честно жить. Я же знаю, с чего у вас там заработки. Нет, ну каждый крутится как может… Слушай, а тебе как, не холодно в этом? Вы там что, заговорённые все, не мёрзнете никогда? Давно удивляюсь…       Теперь, после его слов, тело снова вспомнило и о холодном ветре, и о том, что вернуться надо было уже очень давно. Крупная дрожь разом пробрала Луизу насквозь, заколотила неудержимо…       — Так. А ну-ка!       Вжикнула молния, и на плечи Луизы опустилась очень тяжёлая и очень тёплая, нагретая телом кожаная куртка. А следом за ней плечи обхватила тяжёлая, крепкая рука, потянула за собой…       — Пойдём. Куда ж тебя понесло в одном платье в такую холодину? Куда вся твоя родня смотрела?.. Пойдём, пойдём! Не бойся, не обижу, ваши меня знают. Пойдём…

***

      Медленно вращается жёлтая буква «М». Знакомая с раннего детства — там, за оконным стеклом, на той стороне улицы, она кажется Луизе такой же выцветшей и холодной как и весь остальной город. Хорошо, что здесь, по эту сторону окна — тепло. Горячий чугунный радиатор, укрывшийся под широким облезлым подоконником, дышит жаром прямо в ногу. Тёплый колючий диван, тёплое мягкое одеяло… Картонный стаканчик с чёрным кофе, всё с той же буквой «М» на боку, уже давно не такой горячий чтобы обжигать руки, но всё ещё хранит теплоту. А теплее всего — от того, что сделал этот черноволосый парень. Сделал, не спросив даже имени.       Он сидит напротив, верхом на стуле, уперевшись локтями в гнутую спинку и положив небритый подбородок на сцепленные руки, и просто смотрит, с интересом и чуть задумчиво.       Луиза допила кофе, поставила стаканчик на окно. Стола в комнате не было.       — Согрелась? — парень улыбнулся глазами и уголком рта.       — Да! Спасибо тебе. Если бы я тебя не встретила…       — Откуда ты? — он не стал дослушивать благодарности. Склонил голову чуть набок, прищурился. — Ты ведь не местная. И не из табора, да? В таборе я знаю почти всех. Да и табор-то сейчас далеко отсюда.       — Я родилась в Мексике. Меня зовут Луиза. Я приехала сюда… с друзьями.       — Хорошие у тебя друзья, — уголок рта поднялся выше, превращая лёгкую улыбку в сардоническую ухмылку. — С такими друзьями врагов не надо! Надо же было додуматься, зимой — в таком виде! Одеть тебя нормально не могли? Ох, вправил бы я им мозги на место, если бы повстречал!       Луиза хихикнула. Парень говорил так… необычно! Как будто бы сердито, но интонация и усмешка превращали всё в совершеннейший ералаш.       — Куда ты шла-то хоть? Я уж не спрашиваю, откуда!       — Я…       — Да рассказывай, не бойся. Помогу, чем смогу. Что ты заблудилась, я уже понял.       — Я…       В самом деле, почему было и не рассказать ему? В этом городе не было больше никого, кто захотел бы её выслушать.       — Я пыталась разыскать… Мне очень нужно найти…       Кого? У неё опять не было нужных слов! Казалось, стоит заговорить, и тема сама найдётся, но вот он, её шанс. И что?.. Нет, решила Луиза, в этот раз она должна! Она искала, с кем поговорить? Что ж, вот он, парень, сидит прямо перед ней и обещает помочь! Она не может упустить этот шанс.       — Мне нужно найти… друга! Ещё одного. Ему нужна помощь. Он пропал, где-то здесь. Не в городе, в окрестностях. Я думала, быть может кто-то что-то слышал…       — О как! — усмешка парня стала шире. — А кто же он такой, этот твой друг, что о нём должны были слышать? Город, он, знаешь, большой! Тут соседи друг друга не всегда знают. Скажешь, у вас в Мексике не так?       — Нет, — покачал Луиза головой. — Там где я жила, все знали друг друга, хоть немного. Правда, я не бывала в очень больших городах… А мой друг, он… Он необычный. Его должны были заметить, если видели.       — Необычный, говоришь, — парень скривил рот, воздел глаза к потолку — Что-то уж больно много необычного вокруг в последнее время. Чертовщина, как баб-Нюра ни скажет… Хотя ей-то всё чертовщина, что непонятно! — он снова сверкнул улыбкой. — Волки, и те у неё по ночам не так воют…       — Волки?!       Парень, явно не ожидавший такой реакции, застыл, глядя пристально. Потом покачал медленно головой.       — Волки, значит? Ну и ну. Нич-черта не понимаю! К баб-Нюре тебя свозить, что ли? Только машины у меня сейчас нет.       — Ой! Искра… — Луиза снова ощутила жар румянца. Она совсем забыла…       — Что?..       — Искра! Мой друг. Он же ждёт меня! И наверное, с ума там сходит. Он может отвезти нас. Только если ты поможешь мне найти тот переулок…       — Помогу! — парень поднялся, распрямился во весь свой немалый рост. — Найдём твоего Искру и махнём к бабе Нюре, в Христолюбовку. Расскажет тебе про волков. На, надень! — он вытащил из-под вороха одежды на вешалке чью-то пухлую белую курточку, сунул в руки.       — И не спорь! Довольно того, чтобы ты считай босиком. Да. Меня Игорь зовут.

***

      «Бам-бам-блям!» — зазвенел металлом покатившийся по полу резак. Свингфайр бросился следом — подбирать — и не успел увернуться от инструмента, сверкнувшего в воздухе следующим. Магнитостриктор ударил в грудь, но его, по крайней мере, удалось подхватить сразу же, не пришлось бежать за ним через всё помещение.       Инструмент надо было подбирать быстро, чтобы немедленно вложить его обратно в руку Блэктрейла, как только тот потребует. А потребовать он мог сразу же.       Ругань и злое шипение Чёрного Стража уже несколько часов наполняли тесное помещение секретной базы — с той самой минуты как колёса чёрного фургона коснулись бетонного пола и прозвучало «Трансформируюсь». Всего! Всего несколько часов! Путь занял у Блэктрейла так много времени, будто он ехал через пол-мира сам. Но Свингфайр всё равно едва успел — сделать невозможное. И всё ещё не до конца верил, что у него действительно получилось! Получилось подкрасться к Чёрному Стражу, не обратив на себя внимания, а потом ещё и увернуться от хлестнувших во все стороны искрящих кабелей, которые он рассёк все сразу одним широким ударом, просто чтобы наверняка, потому что со странностями или без, Страж всё же оставался Стражем; однако, он — увернуться уже не сумел.       — Фьюзор! Фьюзор давай! — чёрная рука снова выстрелила навстречу, хватая воздух нетерпеливо. Свингфайр сунул в неё фузионный проектор и, заметив, как сразу же скользнули по кнопкам чёрные пальцы, едва успел отдёрнуться. Оглядел критически спасённую чудом ладонь… И бросился ловить всё тот же фьюзор, который, перестав быть нужным Блэктрейлу, сразу же полетел через плечо. Аккуратностью коренастый Страж не отличался. Но зато управлялся с инструментом так, будто у него было по меньшей мере десять рук. Он трудился остервенело, без единой остановки, ни на миг не отвлекаясь от безвольного тела Третьего, распростёртого сейчас на плите капсулы в её хирургическом режиме, и стоять у такого на подхвате было даже не очень унизительно. Поэтому Свингфайр исполнял свою роль молча и старательно. И не только поэтому…       Ещё одной из причин был «мультивизор». Устройство, вцепившееся, вросшее множеством лапок и контактов прямо в тело Третьего, в цепи его шеи и затылка. Выглядело это достаточно кошмарно — но в то же время было полно и какого-то совершенно противоестественного совершенства. Когда Блэктрейл, наклоняясь особенно низко, закрывал устройство своей широкой спиной, Свингфайр испытывал облегчение. Он повидал более чем достаточно, чтобы быть уверенным: только извращённая фантазия инженеров-Многоликих, их щупальца и клешни могли породить подобное.       Кто смог с ними договориться и чем заплатил за работу? Зачем именно нужна была подобная э-э-мм… модификация? Чем её «заслужил» третий Страж? У Свингфайра не было ответов на эти вопросы, и он старался об этом не задумываться. Не в последнюю очередь потому, что Блэктрейл, пусть шипя, путь ругаясь, но всё же довольно уверенно что-то делал с кошмарным устройством.