Трансформеры: Наследие

      «Мои приказы непререкаемы. Ни один из них не посмеет ослушаться», — объявил Скарпаног.       Экран погас. Трансляция закончилась. Помещение наполнил липкий шорох эластика по металлу — звук неторопливых, ленивых шагов множества ног, одетых в ботинки. Мастодонт повернул голову на звук. Его десептиконы-человеки разбредались с унылым видом. Как будто не стали только что свидетелями великого! Великой мощи, точнейшего расчёта, непревзойдённой хитрости. Подлинной непобедимости!       — Интересно что за приказ собирается отдать этот самурай? — тихо сказал один из них другому.       Мастодонт постарался сделать вид, что не услышал, хотя это и далось ему нелегко: равнодушие и сомнение в голосе человечка бросали вызов величию момента! Он смог, люди не заметили конвульсивного движения. Не среагировали на него. Они никогда не замечали. Они свято верили, что его акустика не настолько чувствительна. Поняв это в первый раз, Мастодонт сильно удивился. И решил не распространяться об открытии, на всякий случай.       — А ты, я гляжу, себе на уме. Соображаешь иногда! — голос Блэктрейла зазвучал, совершенно неожиданно, в эфире.       Мастодонт повернул голову в другую сторону. Его отражение в зеркальном чёрном визоре сверкнуло зелеными злыми огоньками. Блэктрейл скривился — той частью лица, что была видна ниже маски. И добавил с нажимом, всё так же по связи:       — Иногда!       — Они не хотят говорить со мной, — пожаловался Мастодонт.       Люди сторонились его теперь. Первый порыв, когда они воодушевленно топали следом за ним через джунгли, когда лепили на одежду фиолетовый знак — этот порыв прошёл очень быстро. Да, человечки продолжали выполнять его приказы, отвечать на вопросы, слушали когда требовалось. Но они… как будто сторонились его теперь. Они предпочитали говорить друг с другом вполголоса, вот как сейчас. Мастодонт не понимал, что происходит, но видел это очень хорошо.       — Хм-м-м?.. — презрительное выражение Блэктрейла медленно сменилось заинтересованной ухмылкой. Потом он заговорил.       — Проблемы лидерства. Совершенно необязательная роскошь, как по мне. Некоторые могут себе позволить. Шквал — может. Зачем это тебе?       — Но ведь теперь я для них главный, — не понял Мастодонт.       — И они подчиняются! Скажешь, нет? Ну так чего ещё тебе надо?       — Подчиняются, — ответил Мастодонт. Это было правдой. И будучи не в силах разрешить противоречие, сформулировать свой вопрос, он упрямо добавил:       — Но почему?..       — Почему? — в голосе Блэктрейла появилась насмешка. — Потому что! Потому что лидером они должны признать тебя сами. Чтобы этого добиться, надо обладать лидерскими качествами. Особыми способностями. Но ты ими не об-ла-да-ешь! Смирись.       Он дотянулся до Мастодонтова шлема и постучал по нему пальцем в такт слогам. Некоторые люди обернулись на звук.       — Исчезните отсюда, — потребовал Страж.       Они повиновались. Зал быстро опустел.       — Видишь? — ухмыльнулся Блэктрейл, переходя на вокализацию. — Ты главный, а я ещё главнее! Вот так это работает на самом деле. Лидерство для этого не нужно, есть другие действенные инструменты: угрозы, манипуляции, обман, грубая сила, наконец. А все эти лидерские штучки — просто сложный способ делать простые вещи. Бесполезное украшательство. Игрушки! Кстати. Я гляжу, твои новые игрушки тебе понравились.       — Да.       — Как жаль, что больше они нам не пригодятся! — в интонации Блэктрейла было откровенное злорадство. — Спеши воспользоваться! Пока они ещё не исчерпали свою полезность.       — Почему? — не понял Мастодонт. — Что будет дальше?       — А ты ещё не понял? — Страж комично склонил шлем к плечу.

***

      — Что будет дальше, шеф?       Робость и подобострастие Ястреба, так явственно читаемые, наполнили Свингфайра едким, злорадным удовлетворением. Эмиссар или не эмиссар, а для Мастодонта и Ястреба главным, оставался он! К нему они продолжали приходить за ответами! Его слушали! Не так уж и многого, получается, стоили разжалования и назначения Шквала.       Не всё ещё было потеряно! О, нет!..       Ястреб возник в эфире сразу же, едва «Паразит» прервал трансляцию.       — Шеф! Вы это видели, шеф?! — он почти кричал.       Свингфайр, конечно, видел. Он был не дурак — пропускать передачу от самого Скарпанога. Шоу вышло неплохое, Свингфайр оценил. Помимо того, он сразу же оценил и выгоды, которые можно извлечь: ведь Скарпанога не видели сражающимся уже очень давно, мало кто помнил, что именно он может и как ведёт бой. И если в галактике нашёлся один безмозглый болван, решившийся на поединок, значит мог найтись и ещё один. Способный заплатить за бесценные знания.       Он всё же не упустил возможности вставить шпильку:       — А что эмиссар? Спросил бы у него. Он же у тебя там рядом.       Ястреб замолчал ненадолго — совершенно неожиданно! И потом сказал:       — С эмиссаром… творится что-то странное, шеф.       Вот это были новости!       — Что именно странное? — осторожно уточнил Свинфгайр. И ощутил мгновенный спазм злости и досады: выспрашивать, выпрашивать ответ должен был Ястреб у него, а не наоборот!       — Шеф, я сам не очень понимаю. Много всего. Это трудно объяснить.       — Ты уж постарайся! — подбавил Свингфайр яда в голос. — Он что-то делает? Говорит? Как ты вообще понял, что с ним что-то не так?       Голос, вспомнил Свингфайр. Последний раз Чёрного Шквала он видел во время ночного боя, и тогда его голос в канале дребезжал, хрипел и ломался. И ещё то, как он вёл себя в бою. Этот его яростный вой, исступлённое упрямство, безудержный гнев, вырвавшийся наконец на свободу. Он был так увлечён разрушением, что буквально не видел ничего вокруг. Совершенно обычное дело для десептикона — но так непохоже на обычного Шквала! Свингфайр тогда не придал этому особенного значения, гораздо больше его изумил внезапный боевой режим. Всегда ли тот умел сливаться со своей фурой, или это был дар Источника? Спросить было не у кого. Но по крайней мере, девчонка так не умела точно! Или не точно?..       Мысль о том, что она тоже могла бы… эта мысль была крайне неуютной! Но хотя бы ничего похожего на фуру, на модуль для апгрейда, она с собой никогда не возила…       — Он чуть не пристрелил меня, шеф, — немного подумав, выдал Ястреб.       Свингфайр издал короткий злой смешок.       — И это всё? Тоже мне странное. Сколько раз мне самому хотелось!       — Нет, шеф. Не так! Он как будто… Как будто хотел пристрелить не меня, а кого-то другого. А я просто попался ему под руку невовремя. Ещё он часто игнорирует меня. Как будто не слышит!       Свингфайр только ехидно хмыкнул в ответ.       — И я не могу понять многих его поступков, шеф!       — Как будто мои понять ты можешь всегда! — ядовито высказался Свингфайр. — Вам же болванам всё приходится объяснять по два раза.       Он, конечно, преувеличивал. Ястреб был десептиконом сообразительным, и кроме того наблюдательным и хитрым. И вообще доставлял много хлопот. Его следовало держать в повиновении, не давая возомнить о себе слишком много — поэтому, в частности, Свингфайр вёл себя сейчас так грубо и пренебрежительно напоказ. Другой причиной была досада. На то, что Ястреб, возможно, сумел его обойти хоть в чём-то — первым завладев критически важной информацией. А хотя, важной ли, вообще? Всё это пока выглядело довольно сомнительно.       — В том-то и дело, шеф! — умоляюще протянул Ястреб. — У него это будто само собой разумеется! Но я совершенно не могу связать его поступки с причинами! Ещё он иногда говорит вслух, так будто меня нет рядом! И называет какие-то места! Имена! Шеф, мне иногда кажется…       — Кажется что? — подтолкнул Свингфайр. Эта внезапная запинка наполнила его предвосхищением чего-то может быть очень важного.       — Кажется, что он… не всегда понимает, где находится! — выплюнул Ястреб испуганной скороговоркой. — И это случается с ним всё чаще. Только не закладывайте меня, шеф, умоляю!!! — взвизгнул он испуганно.       — Сам не болтай, — проворчал Свингфайр. — Надеюсь, Мастодонту ты это всё не выложил, хватило ума.       — Я что, похож на идиота?! — обиженно взвыл Ястреб.       — Ещё как, — Свингфайр уже почти не слушал его. Он наслаждался новостью. Если это была правда, то как же быстро поменялся расклад сил! Теперь его месть уже не казалась таким бесконечно далеким делом. Торопиться, конечно, не следовало, Шквал, несомненно, всё ещё был очень опасен, Ястреб боялся его не зря. Какой разгром он учинил автоботам в ночном бою! А хотя был ли он уже тогда?.. когда это вообще началось?       — Шеф, что будет теперь? — робко повторил Ястреб свой вопрос. — Я уверен, эта штука, Источник, постепенно пожирает его!       Пожирает? Вот даже как! С чего бы он это взял? Что ж, время ответить на вопросы у Ястреба, кажется, было. И Свингфайр собирался вытрясти из него всё.       — Я думаю… простите, шеф, я думаю, что у Скарпанога уже почти нет эмиссара.       Сказанное скребануло слух так неприятно — Свингфайр сам думал ровно об этом вот совсем недавно — что он просто не сумел промолчать.       — Нет, — сказал он Ястребу. — Вот в этом ты ошибаешься. У Скарпанога теперь определённо есть эмиссар!

***

      Игорю не нравилось на инопланетном корабле. В промежутках между сном, не зная чем себя занять, он уже успел обойти его весь, от двигательных отсеков в заднем конце, где в разбитых резервуарах светились кристаллы неземного минерала, до разверстой дыры абордажного люка в переднем. Везде было одно и то же: прямоугольные железные коридоры, огромные двери, пустые помещения, исполинские терминалы компьютеров, разбросанный хлам, и ни единого окна, ни единого лучика солнца, ни единого дуновения ветерка.       Теперь Игорь держал путь на десантную палубу. Один. Он не хотел компании, он всего лишь хотел наружу. Десантная палуба располагалась на втором корабле, по ту сторону люка. Здесь лабиринт был ещё почище, запросто не разберешься, но куда и как именно идти, подробно объяснили роботы; сказали, выход будет открыт. Заботливые такие! Даже проводить предлагали, хотя видно ведь, что — ну не до него совсем, своих проблем полно! Как только при всей этой заботливости, не мог понять Игорь, они отпустили девчонку, малолетку в чёрт знает какую даль, на встречу с этим Скарпаногом. Да, Луиза была девчонкой очень непростой. Но всё же, в голове не укладывалось!       А кроме того вся эта их отзывчивость, забота, предупредительность — от этого в глубине души ершом топорщилось недоверие. Это было здорово похоже на парадный фасад, а что там за ним, чёрт знает! Ну не бывает так у людей! Поэтому, в частности, Игорь общества роботов избегал как мог. Вот военные — те были совсем другое дело! Простые, понятные ребята, хоть и ни одного земляка. И заняты бывали регулярно, «потом, не до тебя!» — и просто бывали не в настроении. С ними и языком почесать было приятно — о простом, о житейском, потому что о задании своём они предпочитали помалкивать. Ждали, когда вернётся Луиза. Все ждали! Игорь тоже ждал.       Свет дня — яркий, чистый, хорошо заметный в этом лиловом сумраке — указал последний поворот. Игорь свернул навстречу свету, и чуть не ослеп — от белизны снега, от горящего синевой полуденного неба — далеко впереди, в том конце коридора, который на контрасте, против света сразу показался участком сплошной непроглядной черноты. Через десяток-другой шагов пахнуло морозом. Настоящим морозом! Потом Игорь, приморгавшись, сумел различить за прямоугольным створом широкую полосу тускло блестящего серого металла — очевидно, это и была десантная палуба. Там стояло что-то… Очерченный светом чёрный абрис казался узнаваемым. Вытянутый, приземистый, несимметричный, скошенный с одного конца и обрубленный с другого, мягко закруглённый на углах, обтекамо-динамичный, с большими ярко блестящими квадратами чёрных стекол. Посреди пустого пространства стоял автомобиль. Чёрный «шестисотый».       «Шестисотый» был весь расстрелян. Наверное. Дырки от пуль Игорь пару раз видел у себя в сервисе, следы осколков тоже. Было немного похоже. А подойдя достаточно близко, чтобы рассмотреть номера — «блатные», с одинаковыми цифрами — Игорь понял, что он знает этот «шестисотый!» Уж где-где, но только не здесь он ожидал бы его встретить! И не в таком состоянии!       — Эм… — закрыл он распахнутый в изумлении рот. — Анатоль Егорыч, вы?!.       Никто не отозвался. Игорь подошёл ближе, постучал в боковое стекло. Никого? Рассмотреть салон сквозь зеркальную тонировку, конечно, было невозможно: солнце горело в окнах так ярко, что слезились глаза. Частой россыпью жарких искр блестел оголившийся на задирах металл. Вот только в черноте вокруг задиров свет солнца будто таял, исчезая без единого блика.       — Анатоль Егорыч?.. — повторил Игорь ещё раз, громче. Он начинал ощущать какие-то смутные подозрения.       «Мерседес» зашевелился сразу весь, вздыбливаясь деталями. Игорь отпрыгнул, ещё не уверенный в том, друг перед ним или враг. Оглянулся бешено по сторонам. Но огромное помещение вокруг было совершенно пустым. Ни единого укрытия, ни единого препятствия, только голые стены. Да коридор, откуда он вышел. Да несколько ещё других огромных дверей. Бежать было некуда.       Чёрный робот разогнулся, поднялся во весь рост. И тут Игорь узнал его. Узнал этот тонкий изломанный силуэт! Эту похоронную вытянутую рожу! На которой теперь горели зеленью глаза. Он видел его недолго, издалека, но всё происходившее в ту ночь впечаталось в память накрепко и навсегда. И треугольный (почти треугольный) значок, тёмно-лиловый на чёрном, он узнал тоже.       Но почему десептикон не торопился нападать теперь?!. Чувствовал свою силу? Был уверен, что отсюда их, если что, никто не услышит?.. Может быть, и так.       — Мне жаль, — печально произнёс голос сверху. — Ты знал этого человека?       «Знал!» От прошедшего времени ёкнуло сердце. Вот так, значит…       — Не самый плохой бандит был, — честно ответил Игорь. — Людям жить давал.       «Заору», — решил он. «Услышат, не услышат — уже их проблемы, а я сделал всё что мог. Сделаю. Если успею». Но торопить события не хотелось.       — Что теперь? Пристукнешь и меня тоже?.. — от сказанного его замутило: будучи озвученной, мысль обрела неожиданную вещественность.       — А потом что?..       Робот замер, глядя на него. И молча начал превращаться обратно. Игорь с шумом выпустил воздух через стиснутые зубы. Вдохнул судорожно. Вот, значит, как! Заорал один такой. Герой! Едва в штаны не наделал.       — Какого чёрта ты тогда вообще тут делаешь? Эй ты! — он пнул машину по колесу, потом ещё раз и ещё, вымещая свой испуг злостью. — Ты же из этих! Десептиконов! Вас здесь вообще быть не может! Не должно! Откуда ты вдруг такой нарисовался? И на кой чёрт?       Он остановился, тяжело дыша.       — Я нахожусь здесь, — ответил ему печальный голос откуда-то изнутри чёрной машины, — по воле Скарпанога Чёрного, по приказанию его эмиссара. И я больше никого не хочу убивать, — закончил он неожиданно.

***

      Путешествие близилось к концу. Планета — ярко голубая, сияющая — была уже достаточно близко, чтобы рассмотреть её всю целиком, все моря, континенты, облачные водовороты — но ещё недостаточно, чтобы расползтись на половину небесной сферы, самой обратиться в сияющее небо, затмить своим светом звёзды вокруг. Истребитель очень любил, когда планеты представали перед ним вот так. К сожалению, эти моменты были краткосрочны: на таком расстоянии, на такой скорости сближения угловой размер небесного тела рос уже слишком быстро.       Луиза… вероятно, опять спала. Или просто молчала, как делала большую часть пути. Истребителю это здорово не нравилось, но он ничего не мог поделать — кроме как гнать, торопиться обратно к Земле со всей возможной быстротой. Жизненные показатели девочки были в норме, об этом говорили приборы в кабине, и он знал, был уверен, что в кабине Веги есть всё необходимое для жизни. Знал, насколько изменилось внутреннее пространство. Он сам создавал всё это после слияния! Но главным врагом Луизы неожиданно оказалась скука. Сам Истребитель никогда бы не подумал, что за такое короткое время можно так заскучать. Никто из автоботов не подумал! Но ритмы человеческого тела оказались совершенно неприспособлены к путешествиям космического масштаба.       Поначалу Луиза ещё выходила на связь то и дело — поболтать — но потом стала делать это всё реже и реже, и всё чаще стало звучать: «Я посплю немного» — и за этим надолго наступала тишина, лишь разбавляемая иногда тихим-тихим дыханием, когда она забывала выключить микрофоны. А в иное время она просто вела себя так тихо, так малоподвижно, что Истребитель не мог не только понять, бодрствует ли она, но и вообще ощутить её присуствие в кабине всеми гироскопами и акселерометрами их общего с Вегой тела.       «Да, у меня всё хорошо», — отвечала Луиза, когда отвечала. Но чем дальше, тем более неохотно, и голос её звучал плоско и равнодушно.       …       — Как красиво!       Всё же она не спала сейчас! И в словах её было искреннее, сильное чувство.       — Очень красиво! — в тон ответил Истребитель. Он ничего не мог с собой здесь поделать. И потом, спохватившись, добавил:       — Мы почти прилетели, Луиза! Осталось совсем чуть-чуть. Несколько часов. Как ты себя чувствуешь?       — Всё хорошо! — прозвучало почти привычно. Почти, но всё же гораздо бодрее, живее, чем прежде!       — Я только что проснулась. Мне снился сон. Такой хороший и странный…       — Что тебе снилось, Луиза?       Сны это был концепт, которого Истребитель толком не понимал. Никто из автоботов не понимал, кажется. Это была какая-то странная особенность человеческого сознания, что-то вроде виртуальной реальности, которая могла показать всё что угодно. Люди рассказывали интересные сны друг другу, это Истребитель знал.       — Мне снилось, будто я стала Вегой, — сказала Луиза. И спешно добавила, — Не так как обычно! Мне снился полёт. Будто бы у меня были крылья, дюзы, гироскопы… Будто я была Вегой тогда, когда я обычно становлюсь человеком. Как вот сейчас.       Истребитель попытался представить это себе и не смог. Он слишком хорошо знал, как это — когда вместо рук и ног у тебя крылья и двигатели. Для него превращение во что-то иное было неотъемлемой частью жизни, и вообразить какое-то другое превращение, которое не было бы похоже на трансформацию, он был просто не в состоянии. Вот разве что, если бы он вдруг стал человеком?..       Какого цвета у него были бы волосы на голове, задумался Истребитель. Какой длины? Вьющиеся или прямые? Глаза, понятно, синие, у людей бывают. И какого цвета был бы его корпус? Да, и ведь поверх обшивки он носил бы одежду из ткани! А ещё какой рост, телосложение?       — Такой необычный сон! — с чувством закончила Луиза.       — Очень необычный, Луиза!       — Откуда ты знаешь? — рассмеялась она. И смех этот показался Истребителю самым чудесным звуком во всей Вселенной! Кажется, она действительно была в порядке теперь. — Откуда ты знаешь? Вы ведь совсем не видите снов!       — Я представил, Луиза! Что если бы я стал во сне человеком?       — Ого-о-о!.. — протянула она восхищенно.       Они вместе молча смотрели на Землю ещё какое-то время, пока она росла и ширилась, заворачивалась краями прочь, пряча их за горизонт, обращаясь из голубой сферы в огромную, почти плоскую поверхность, заполнившую мир от края до края.       — Искра, как ты думаешь, сколько у нас есть времени? — теперь голос Луизы звучал совсем иначе, очень серьёзно, из него ушла вся радость.       — Думаю, сколько-то есть, — отозвался Искра. — Скарпаног не будет считать часы и минуты, это точно.       — Не знаю, успею ли я. Я хочу… мне нужно сделать… одну вещь.       — Что ты хочешь сделать, Луиза? Да, я знаю, я обещал не задавать вопросов, но… сама понимаешь.       Луиза вздохнула.       — Наверное, об этом можно рассказать. Вам двоим. Я хочу найти ответ на вопрос. Поискать в библиотеке Фокуса. Думаю, это не будет слишком долго…       — На это время найдётся! — уверенно сказал Искра.       — Только нам двоим? — не понял Истребитель. — Что ты расскажешь Вихрю? Следопыту? Ливню? Людям?..       — Ничего, — ответила Луиза тихо.       — Она, права, Истребитель, — вмешался Искра. — Ей не нужно ничего объяснять. Даже нам двоим не следовало бы! Что знают трое, знает весь Кибертрон.       — Тайну лучше хранят немногие, да, — поддержала его Луиза. — Ты сам мне это сказал. Искра! Наш друг! — спохватилась она вдруг. — Уже так много времени прошло.       — Он давно добрался, Луиза. Вихрь выходил на связь, когда ты спала. Ты ни разу не спрашивала…       — Да, я почти забыла о нём.       — Добрался кто?! — опять не понял Истребитель. — Забыла о ком? Вы же десептикона разыскивали! Теперь Луиза говорит, наш друг. Я ничего не понимаю. А был ведь ещё потерянный автобот, которого вы навещали перед самым вылётом. Вы можете мне объяснить, что происходит?       — Нет, — ответила Луиза ещё тише, едва ли не шёпотом. — Прости, Истребитель! Не спрашивай меня пока ни о чём. Пожалуйста! Не спрашивай, если можешь. Если веришь мне. Если вы оба мне верите! Истребитель, Искра, вы… можете поверить мне сейчас?       — Ты понял, Истребитель? — сказал Искра. — Луиза исполняет приказ Скарпанога. Это всё что нужно знать нам всем! Нет больше никаких тайн. Луиза ничего не говорила нам.       — Да, конечно… — Истребителю остро захотелось залепить самому себе оплеуху; он ощутил себя болваном. И тут же горячо пообещал:       — Никто ничего не узнает, Луиза! Ты ничего не говорила нам! И я больше не буду мучить тебя глупыми расспросами. Прости, не подумал. Скрытность это совсем не то, в чём я хорош. Но, Луиза… — он всё-таки не мог не высказать это последнее опасение — ты ведь понимаешь, как остальные…       — Я понимаю! — быстро ответила она, не дав закончить. — Я знаю, что может быть. Пусть! Это ничего. У меня было достаточно времени подумать обо всём. Я справлюсь с этим, Истребитель. Я точно знаю, что справлюсь.       — Тебе не придётся справляться в одиночестве, — сказал Искра. — На нашу с Истребителем поддержку ты можешь рассчитывать, несмотря ни на что, запомни!       — Никогда бы не подумал, что ты сама так здорово умеешь хранить секреты! — перевёл Истребитель опасную тему.       — Да, мне уже говорили это, не так давно! — в голосе Луизы послышалась явственная улыбка.       — Где ты научилась этому? Это Вега?..       — Нет, Истребитель. Я научилась в поездках с отцом. Мы ведь были нелегалами в Штатах. И много ездили в поисках работы. Как давно это было! Кажется, целую жизнь назад…       — Хочешь, мы можем сделать лишний оборот, — предложил Истребитель. — Это не займёт много времени. Посмотрим на твою Мексику с высоты.       И почти сразу пожалел о сказанном. Луиза снова погрустнела.       — Нет. Нет, не нужно. Не хочу. Мой дом больше не там. Давай лучше… Нет, я придумала ещё лучше! Разделимся, Истребитель, Искра! Возвращайтесь на базу без меня. А я полечу прямо к Чертогу.