Узник Зазеркалья

- Господин Президент сказал, что понятия не имеет о том, кто такие похитители и откуда они взялись. Он никому ничего не говорил, и подробности операции были известны лишь нам двоим. Нервно закурив очередную сигарету, Лис несколько раз надсадно и хрипло кашляет, вздрагивая всем телом, а затем продолжает: - Я пытался пробить хоть какую-то информацию по своим источникам. Глухо. Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Есть вероятность, что это сделал просто какой-то поклонник, никак не связанный с нашим делом. Ведь у Минка было много поклонников, господин Ам, правда? И даже весьма неадекватных?.. А, если это дело рук одного из них? Я кусаю губы, глядя, как дым от сигареты Катце тоненькими голубыми струйками уплывает под потолок и там сплетается в странном танце с солнечными лучами. Больно, Юпитер, как же это больно. «Ясон, - повторяю я мысленно раз за разом на разные лады имя, которое уже давным-давно заменило мне молитву. - Ясон… Ясон». … Мои ладони все еще пахнут его семенем, и на губах все еще дрожит и плавится, как шоколад на солнце, горячий и острый вкус его поцелуев… Если с ним что-то случится, я себе этого никогда не прощу. Да и смогу ли я после этого вообще жить?.. - Поклонники? – резко переспрашиваю я. – Конечно, этот вариант тоже не стоит сбрасывать со счетов. Только вот вряд ли обычные поклонники стали бы подбрасывать нам домой взрывчатку. В ответ на недоумевающий взгляд Катце я выдвигаю ногой из-под стола спортивную сумку с «сюрпризом», которую нашел полчаса назад в туалете на втором этаже. - Блин!.. Вот же сволочи! – Лис уже в который раз берет лежащую перед нами на столе записку Ясона, ту, которую я нашел у ворот. Он крутит ее в пальцах, даже пытается понюхать. Бесполезно. Кроме ощущения опасности и чувства холодной бессильной ярости, даже я, лучший эмпат на Амои , ничего не могу прочесть. - Послушай, Рэд, а сын президента Рекса… Он когда-то еще на Амои из шкуры вон лез, пытаясь добиться Минка. Даже авантюру с похищением планировал. Он не мог опять взяться за старое? Лис хмурит брови. Тонкий шрам на его щеке при данном освещении кажется фрагментом неудачного боди-арта, который забыли смыть. - Я вообще-то тоже в первую очередь на него подумал. Но нет. Младший Рекс вот уже больше недели безвылазно торчит на своей вилле в Лиходиве в обществе двух парней-моделей. Мои агенты показали мне фотографии: «золотой мальчик» довольно-таки продуктивно проводит время. Скорее всего, он уже и думать забыл о Минке. Забыл?.. Я складываю перед собой руки домиком, соединяя кончики пальцев. Не смотря на то, что прошло так много времени я отлично помню этого парня. Молодой, блистательный, самоуверенный и…опасный. Он напоминал сжатую до поры до времени пружину. И горе будет тому, кто попадет под удар этой пружины, когда она надумает развернуться. Я помню, как он смотрел на Минка после своего знаменитого купания в фонтане. Этот взгляд, в котором ненависти было ровно столько же, сколько искреннего, даже какого-то детского восхищения, а откровенной, звериной похоти столько же, сколько того и другого в квадрате, я запомнил надолго. И даже подумал, что неплохо было бы сделать парню щадящую коррекцию. Ведь человек, способный так смотреть, никогда не забудет того, кому этот взгляд предназначался. И очень даже хорошо, что младший Рекс здесь не причем, иначе…иначе это была бы просто катастрофа. Я сжимаю ладонями ноющие виски. Сколько времени прошло с тех пор, как исчез Минк?.. два часа?.. А, кажется, будто бы прошла целая вечность. Я ежеминутно пытаюсь выйти с ним на ментальную связь, но ничего не выходит. Скорее всего, Ясона накачали какими-то препаратами, и его ментальное поле полностью подавлено. На ступеньках, ведущих к морю, лежит умирающая бабочка… Юпитер!.. А не напрасно ли мы все это затеяли, эту отчаянную, опасную и рискованную игру, где победитель в любой момент может оказаться в роли проигравшего?.. Да, я готов был хоть тысячу раз рисковать собой, своей жизнью, но не жизнью моего любимого. Я смотрю на умирающую синюю бабочку. Где и когда мы просчитались и допустили ошибку?.. Где и когда?.. …Я хорошо помню тот день 12 лет назад, когда все это началось. А, точнее, ту ночь. Наши отношения с Ясоном только-только начинались: мы уже были любовниками, но партнерами еще не стали. В ту ночь, ровно в два часа меня разбудил неистовый сигнал комма. - Рауль, - голос Ясона, как обычно, был вкрадчиво невозмутим, однако я своим чутким ухом эмпата моментально угадал в нем тревожные нотки. – Ты можешь приехать ко мне прямо сейчас?.. Ты мне нужен. Дело не терпит отлагательств. Он ничего больше не стал мне объяснять, да я ничего и не требовал – мне достаточно было того, что он мне сказал «ты мне нужен». Через полчаса я был уже в его покоях в Эос. Ясон ждал меня в холле, у самой двери. Я вошел и ахнул – белый, небрежно запахнутый на груди халат моего друга был весь в крови. - Что случилось?.. Ты ранен? - Нет. Не важно. Пойдем, - он схватил меня за руку и, преодолевая мое легкое сопротивление, потащил меня по петляющим коридорам Эос в свой кабинет. Здесь меня поджидал очередной сюрприз. Белый ковер на полу был залит кровью, и на нем лежал, свернувшись в позу эмбриона, молоденький мальчик. Его рыжие волосы слиплись от крови; закрыв лицо руками, он громко стонал. Тут же на полу валялся окровавленный хлыст. - Что здесь произошло? – послав к черту самообладание блонди, почти закричал я. - Что произошло?.. Х..ня произошла, - отпустил мой друг крепкое словечко. Меня всегда удивляло, где он ухитряется их подцепить. Контраст между красотой его капризных чувственных губ и грубыми словами, которые порой с них слетали, бил по нервам и странным образом возбуждал воображение. - Сперва обработай ему рану, потом поговорим, - кивнул Ясон на скорчившегося на полу мальчишку. Я наклонился. Да, теперь я его узнал. Это был фурнитур, которого мы месяца два назад купили на аукционе. Точнее, купил его Ясон, хотя я всячески его от этой покупки отговаривал: монгрельские корни парня не внушали мне доверия. Я осторожно оторвал от лица мальчика его судорожно сжатые ладони и нахмурился. Левую щеку пересекала глубокая рваная рана, из которой хлестала кровь. - Твоя работа? – я осуждающе покосился на Минка. Я знал, конечно, что Ясон раздражителен и несдержан, но вот так вот, ни за что, ни про что он еще никого не калечил. - Да останови ты, наконец, эту чертову кровь! – вместо ответа рявкнул мой любовник. – Уверяю тебя, здесь дело посерьезней, чем подпорченная физиономия этого щенка. Я прижег рану, остановил кровь и наложил швы. Юноша дрожал в моих руках, как нашкодивший котенок. А Ясон все это время простоял лицом к окну, скрестив за спиной руки. Когда я закончил, он обернулся и поманил меня к компьютеру. - Посмотри, Рауль. Я взглянул и ахнул. Мы сейчас находились не где-нибудь, а в системе Юпитер, святая святых, доступ куда имел только Первый Консул. А Ясон, хоть и был объявлен Первым, однако доступ мог получить только после официальной инаугурации, которая должна была состояться через несколько дней. А это значит… Что, черт побери, это могло означать?.. - Ты что, взломал систему Юпитер? – не веря своим глазам, про-шептал я. Мой друг тихонько хохотнул сквозь зубы. - Нет, не я, мой дорогой друг. Вот он, - Ясон небрежно махнул рукой в сторону дрожащего, как осиновый лист, юноши. У меня во второй раз за ночь глаза на лоб полезли от изумления: этот рыжий мальчишка-кастрат смог сделать то, что не в силах сделать даже совершенный мозг блонди?.. - Как видишь, мой фурнитур оказался гениальнейшим хакером, - отвечая на мой немой вопрос, мрачно усмехнулся Ясон. – Однако то, что он влез в систему Юпитер, это еще не самое страшное. Посмотри внимательнее на экран. Я пригляделся. В хитросплетении мерцающих линий и знаков я увидел что-то вроде крошечного плавающего огонька: он двигался медленно и плавно, как белая точка спутника в звездном небе. - Что это? – не понял я. Ясон вздохнул и, встав у меня за спиной, щелкнул пультом. - Возможно, я сейчас совершу должностное преступление, раскрыв то, что имеет право знать только Первый Консул, но, раз об этом знает мой фурнитур, - он с иронией, но уже беззлобно покосился на сжавшегося от страха юношу, - то почему бы об этом не узнать и тебе, моему Советнику?.. Ты слышал что-нибудь о так называемой Программе «Сияние»?.. Нет?.. Не важно. Она сейчас перед тобой. Программа, настроенная на уничтожение Юпитер. - Что?! – я едва с кресла не упал от изумления, пальцы мои невольно задрожали. – Уж не хочешь ли ты сказать, что… - Да, Рауль, - по губам стоящего рядом Ясона скользнула ледяная улыбка. – Перед тобой вирус, который за 24 часа уничтожит систему Юпитер, а поскольку Юпитер самым тесным образом связана с жизнедеятельностью Амои, то и самой планете за считанные часы придет конец. - И ты так спокойно говоришь об этом?! – я с недоумением перевел взгляд с бесстрастного лица моего друга на плавающий маячок на экране. - Ну, плакать и рвать на себе волосы уже поздно, да и бессмысленно, - усмехнулся Минк. - Но откуда он взялся, этот чертов вирус?.. С неба упал?.. Его можно как-нибудь уничтожить? Ясон пододвигает стул и садится рядом со мной. Его лицо в мерцании экрана кажется прозрачным. - Он прилагался к одному из засекреченных файлов Программы «Сияние». Стоило только вскрыть файл, и Программа запустилась автоматически. Вот этот умник, - Минк снова кивнул в сторону рыжего, - полазил в моем компьютере и запустил программу в действие. Говорит, что случайно. Кто создал «Сияние» и для чего, я не знаю. Возможно, что об этом не знает даже и сама Юпитер. Уничтожить вирус нельзя. Единственный вариант - заблокировать его, законсервировать в самой системе. Что я и сделал с помощью этого гения. Не так ли, Катце? Мальчишка быстро кивнул, не поднимая глаз. Его заклеенная пластырем щека выглядела устрашающе, но жалости я к нему больше не испытывал. Черт возьми, будь я на месте Минка, раной на щеке бы этот парень точно не отделался!.. - И насколько надежна эта блокировка? – я снова посмотрел на маячок, мерцающий в звездном небе системы. Ясон пожал плечами. - Шифр для снятия блока я запер на Ключ, а Ключ – вот здесь, - он легонько коснулся своего виска. – Конечно, место хранения оставляет желать лучшего, но другого ничего я просто не мог придумать, нужно было действовать мгновенно. Впрочем, я ведь позвал тебя сейчас не просто так, Рауль. Я хочу, чтобы ты помог мне принять меры безопасности для хранения Ключа. Ты ведь эмпат, причем очень сильный – спрячь его в моем подсознании как можно глубже, так, чтобы я даже под пытками не смог о нем никому рассказать. Сможешь это сделать? По спине у меня пробегает холодок. - Да, Ясон. Да, конечно. Я попробую. Внезапно в голову мне приходит мысль – рискованная, дерзкая, опасная. Да, я спрячу его в твоем подсознании, Ясон – спрячу с тем, чтобы когда-нибудь его извлечь. Когда и зачем?.. Я пока еще ничего не знаю, но я чувствую, что это будет дело жизни и смерти, настолько же дерзкое, рискованное и опасное, как и сам Ключ. - Помогай мне, - кратко приказываю я рыжему мальчишке. Если он и вправду хороший хакер, значит, он поможет мне запечатать нашу тайну так, чтобы при прямом подсоединении мозга объекта, содержащего Ключ, к компьютеру, возможность извлечь данный Ключ соответствовала определенной отметке на шкале общей эмоциональной составляющей объекта. Я специально определил отметку на уровне 2000: наверное, найдется очень немного психологических раздражителей, способных довести организм блонди до такого яркого эмоционального всплеска. Но тем лучше. Пусть эта тайна будет за семью печатями – так надежнее и безопаснее для нас обоих. И еще одна проблема – что делать с рыжим?.. По идее, его лучше убрать, как опасного свидетеля. Я смотрю на Ясона, который застывший и бледный, как фарфоровая статуэтка, лежит в кресле. Я, конечно, постарался сделать весь процесс как можно более безболезненным, но все-таки… Я ведь не бог и не волшебник. Потом я снова смотрю на мальчишку. Он как будто бы и не замечает меня: в его глазах, такого редкого янтарного цвета, обращенных на моего друга, застыло откровенное страдание. Он выглядит сейчас так, будто бы это ему, а не Ясону только что взламывали тонкую энергетическую плоть сознания и насиловали эту самую плоть чужой, враждебной и опасной плотью. - Любишь его? – спрашиваю я парня, кивнув на безжизненно запрокинутую голову Ясона. Тот судорожно сглатывает и с испугом косится на меня. Неужели боится моей ревности?.. Глупый, глупый мальчик, не смотря на всю его гениальность. Разве может второй человек в государстве ревновать к мебели?.. А что до его чувств, то это…гм…это весьма и весьма нам на руку. Мне хватает нескольких секунд для того, чтобы прощупать его ауру – тут и умений особых не надо, она полностью открыта, и в ней… Да, я не ошибся: этот чистый, ничем не замутненный цвет горячей искренней страсти, похожей на фанатизм, ни с чем невозможно спутать. Этот мальчик не просто любит своего господина – он готов за него пойти на смерть. Нет, он никогда не предаст, не продаст и не выдаст. Он надежен, а, значит, его можно оставить в живых. - Ступай отсюда, - кивком я указываю ему на дверь. – Иди, ты здесь больше не нужен. Надеюсь, мне не нужно повторять о том, чтобы ты держал рот на замке?.. После того, как он уходит, я подхожу к креслу, беру на руки все еще бесчувственное тело Ясона и несу его в спальню. Долго смотрю потом на его бледное лицо на голубых простынях – пугающее совершенство и какая-то словно бы детская беззащитность в страдальчески закушенной нижней губе. С этой минуты ты – ходячий Рагнарек, мой любимый. С этим нужно смириться, и с этим нужно жить.