Фей расправляет крылья

ну и чего там, гулять так гулять)))) это тоже не бечено Пробуждение было не из приятных, Шаргаас вскочил и, доставая из личного пространства клинок, двинулся к балкону. Он приготовился положить нападавших, на шум в спальню вбежал Джей, также с мечом. Отвлеченные незваными гостями генерал с ординарцем оглянулись, только когда за их спинами сдавленно пискнул темный. Ухмыляющийся громадный орк прижимал кривой клинок к его шее. В дверь, уже беспрепятственно вошла невысокая оркиня, в сопровождении троицы воинов, еще пара так и осталась на балконе. - Оравор, дитя мое, счастье, что ты не любишь спать сам, не нужно придумывать, как просить у тебя аудиенции. – Женщина спрятала ятаган в ножны, двигаясь плавно к генералу. – Сатур, осторожнее, если голова этого дроу покинет его плечи раньше времени, боюсь, мой сын не будет любезен. - Меня зовут Реттирель, Зог, будь любезна это запомнить, наконец. – Ухмыльнулся, наблюдая, как скривилось лицо шаманки. – И отпустите темного. Ты знаешь, шантажом от меня ничего не добиться. Тем более запугиванием невинных шлюх. - Я звала своего сына Ветром Севера, а не какой-то эльфийской кличкой. – Возмутилась женщина. – И странно обзывать шлюхой того, кто носит обручальное кольцо Ремниса. - Рассмотрела же. – Досадливо фыркнул полуорк и приказал. – Отпусти, его. - А ты мне поможешь? - Я убью вас всех, Зог. – Шаргаас переглянулся с Джеем. - А Сатур успеет прирезать дроу. – Шаманка глянула на избранника сына. Надо же, дитя умудрилось найти единственного, за него он согласится на маленькую услугу. - Говори. - Мне нужно, чтобы ты отслужил ритуал Ночному Владыке. Это нужно народу, Оравор. Генерал оглянулся на жениха, Орфей казался спокойным, словно бы к ним врывались в спальню чуть не каждое утро. - Мама прикажи, чтобы Фея отпустили, немедленно. – Произносил слова нарочито внятно, словно разговаривая с полоумной. - Дай слово, что пойдешь со мной, завтра. Это всего одна ночь, Оравор, ночь безлуния, ты попросишь со мной Ночного Владыку о возвращении реки. - Реки? - Мое племя голодает, река ушла, Оравор. – Зог перевела дыхание, сын почти согласился, слава богам, не придется причинять боль его единственному. – Мне жаль, что я отдала тебя князю, дитя, ты стал бы сильным шаманом. Обещай, что поможешь, твоему избраннику не причинят вреда, а я больше ни о чем тебя не попрошу. - Отпускай его, Зог, я пойду с тобой. – Кивнул Реттирель, закатив глаза, последний раз, как же. Родившая его оркиня появлялась не менее двух раз в столетие, правда о ритуале просила впервые. - Сатур, убери оружие. – Шаманка зло топнула ногой на медлившего орка. – Быстро, отойди от парня, дурень. - Джей, собери команду. – Ремнис подскочил к жениху и оттолкнул степняка. – Все милый, ты хорошо держался. - Умирать было бы не наилучшей идеей, но я в тебя верил. Да и я боюсь боли, а не смерти. – Шепнул бард, став на цыпочки, чтобы дотянуться до уха высокого полуорка, демонстрируя одновременно голые ягодицы. Проследив за взглядами материных сопровождающих, это обстоятельство Шаргаас исправил, накинув на темного простынь. Тот только улыбнулся смущенно, от стресса упустив из внимания свой внешний вид. - Какой отряд? Я всех телепортировать не смогу и не буду. – Зог потянула сына за рукав. - Ночью, когда луна на спаде и сила увеличивается, ну-ну. Сам перенесу, ты же не думаешь, что я так доверчив, чтобы не прикрыть спину. Если только ритуал, они не помешают, ну сыграют в карты в сторонке. – Пожал плечами. – Подожди меня во дворе, я сейчас подойду. Успокоившийся дроу успел рассмотреть костюмы степняков из выделанной кожи, расшитой бисером и цветными нитками, голые торсы, покрытые грубой темной росписью. Только шаманка, Фей совсем не запомнил ее одежды, пытаясь рассмотреть мать любимого. Очевидно, Ретт пошел в отца, светлого князя, кроме копны смоляных волос и черных глаз, ничего не напоминало оркиню. Она же была невысокой и фигуристой, широкоскулое лицо сохраняло остатки былой красоты, хоть и было испещрено мелкими морщинами. В ее жестах была какая-то властность и сдержанная сила, привычной повелевать особы, пусть даже командует она небольшим, в несколько сотен, племенем. - Красивый у тебя единственный, сынок, - неожиданно тепло улыбнулась Зог. – Бог благосклонен к тебе, он обязательно нам ответит. - Иди, жди. Я попрощаюсь и выйду. – Холодно кинул полуорк, заслоняя от матери барда, она понимающе кивнула и вышла. - Я вернусь послезавтра утром, мотылек. Генерал вернул жениха в постель, укутал одеялом. Орфей сбросил покрывало и обхватил руками его шею. - Тебе точно стоит идти, Ретт, любимый? - Я пообещал, мать – она Зог, Безумная Птица, шаманка. Я рад, что меня воспитал отец, но когда во время стычек с орками мы с компанией Жалящих очищали территории, я встретил ее и не смог убить. Фактически признал. Значительная часть племен была оттеснена, за Кайену, в глубь к горам, эти земли засушливы. У Кайены есть плюс ближняя гряда, задерживает ветра и дает нам влагу, там есть только реки. – Реттирель обнимал ответно дроу, отчаянно сожалея, что пообещал выйти сразу, и нет времени, чтобы покрыть поцелуями красивое тело Фея, вторгнуться в тесноту, между округлых ягодиц. - Ре-етт… - почти простонал бард, который расслабленно раздвигал коленки, в ответ на настойчивую ласку, увлекшегося мужчины. - Только не таким тоном, мотылек, а то я плюну на нее и на свое слово и на всех… - Ладно, ладно, тогда не трогай меня, ветер. – Улыбаясь, Орфей отодвинулся на другую часть постели, где обычно спал полуорк. - Почему ветер? - Неудержимый и легко превращаешься в бурю, даже в тайфун, способен принести урожайный дождь и разрушения, ну и, в конце концов, твоя мать просто права. – Дроу ответил на воздушный поцелуй возлюбленного, смотрел, как он выходил. В огромной кровати сразу показалось слишком много места. Утром второго дня Шаргаас не вернулся, Серебряный Колокольчик встречал рассвет на балконе, он уже знал, что здесь точка телепорта будущего мужа. Темный резко развернулся и побежал по коридору к комнатам Торасина. Квартерон спал, Фей потрогал его за плечо, привыкший спать чутко мужчина вскочил. - О, мечты сбываются, что ты здесь забыл, Орфей? - Он не вернулся, Ретта нет, а он обещал вернуться утром. – Темный смотрел расширившимися глазами, он не был воином, и не привык ждать солдат после боя, как был приучен сын генерала. - Иди досыпай, Орфей. Отец, возможно, и сам отсыпается, с ним такие бойцы, что на приступ города можно идти. Если не прибудет к обеду, я вызову Жалящих. – Тор зевнул, это приключение было далеко не самым опасным в жизни его родителя, только барду то не докажешь. Фей вернулся в спальню, принять совет Торасина он не мог, слишком тревожился, чтобы заснуть. Укутавшись одеялом, эльф сел в кресло у высоких балконных окон, рассеянно чиркая что-то на листах бумаги, разложенных по всей спальне. Какие-то листы чистые, какие-то исписанные набросками будущих стихов или нотами, обрывками мелодий. Солнце поднималось выше, завтрак подали в спальню, но тревогу темного не смогли погасить любимые сладости. Орфей покусывал губу, сожалея, что его жалких крох магической силы не хватает на какие либо полезности, вроде магических посланников, не пришлось бы просить Тора. Впрочем, будущий пасынок, уже заглядывал в спальню, и видя, как изводится дроу, отправил весть Жалящим пораньше. Спустя не более получаса, лорд и леди Жалящие, прихватив сына и его друзей, отправились следом за полуорком. Вернулась от подруги гостящая у губернатора княгиня, если вначале она относилась к дроу иронично, то, поверив в их любовь, приняла жениха старшего сына князя. Мерийель позвала барда спуститься в гостиную. - Сыграй мне, Реню, нам нужно чем-то отвлечься. Реттирель вернется, мой сын должен возвращаться. Фей тоскливо обводил взглядом сияюще-белую гостиную, княгиня погладила его по напряженной спине, заставив барда невольно улыбнуться, вот от кого взял полуорк этот жест. - Я сыграю, но не могу петь, госпожа, голос не слушается. - Играй, мальчик, - Мерийель улыбнулась мягко и безмятежно, у нее, как и у темного, был великий опыт по скрытию своих чувств. Когда в комнату вошли Жалящие в сопровождении Торасина, княгиня и бард поднялись им на встречу. Деволиель кусала губы, оглядываясь на мужа, никто из троицы не решался произнести в слух принесенное известие, а ожидающие боялись спросить. Госпожа Ремнис оперлась на будущего зятя. - Он не мертв, я бы почувствовал. – Сдавленно произнес Серебряный Колокольчик. - Мы отослали Зеро, он продолжит расследование, мы найдем того, кто это сделал. – Лайон не знал, как говорить о смерти друга его возлюбленному. - Он не может быть мертв. – Похолодевшими губами двигал с трудом. - Где тело моего сына, если он… - княгиня повторить это слово не смогла. - Тела сожжены, мы нашли только большой погребальный костер, часть сгорела полностью, часть обожжена до неузнаваемости. – Медноволосый лорд Жалящий объяснял, понимая, что молодой квартерон не скажет сейчас ничего. – И там была эта безумная шаманка, оплакивающая погибших. - Но Ретта вы мертвым не видели. – Орфей с упорством сумасшедшего или влюбленного цеплялся за призрачную надежду. - На одном из тел было это. – Деволиель разжала кулак, показывая закопченный цилиндрик-печатку, которая висела в связке амулетов полуорка и которую он не снимал, копия его была на шее темного. – Прости… - Нет! Как же… - княгиня расплакалась, ее подхватил Тор, пряча угрюмый взгляд. Для Фея время остановилось, а звуки стали пугающе резкими, разбивающими его на части. Всхлипывания леди Мерийель, то, как Торасин сглатывает подступившие слезы, желая казаться сильным. Деви положила подвеску на стол, она с невыносимым стуком соприкоснулась со стеклянной поверхностью, прокатилась, скребя по оголенным нервам барда. Серебряный Колокольчик накрыл ее рукой, желая, чтобы она перестала звучать, на мгновение стук собственного сердца перекрыл остальное. - Я поднимусь наверх, ненадолго. – Дроу сжал пальцы на печатке и развернулся к лестнице. Компания в молчании провожала его взглядами. - Ударить его нужно было что ли. – Нахмурилась Иль-Ре, отвечая на недоуменные взгляды пояснила. – Он не заплакал. - Тетя Деви, ты обвиняешь Орфея в том, что он не любит отца? – Смутившись от такой мысли, переспросил Тор. - Нет, просто, для него естественна эмоциональность, а жизнь научила чувства скрывать. Но не все можно удержать в себе, его убьет это известие, если он не сможет его выплеснуть. – Оглянулась на супруга, несколько беспомощно, - я попробую поговорить с ним. - Иди, родная. – Кивнул Лайониан. - Я чувствую себя виноватой, словно сама вбила гвоздь в гроб Орфея, мне казалось, что с Реттом он будет счастлив до конца дней. - Невезучий парень, что же его так жизнь напрягает? – Жалящий шепнул это жене на ухо, подталкивая к лестнице. Женщина поднялась в спальню генерала, дроу лежал на постели с закрытыми глазами. Она медленно прошла к окну, стала у занавески, перебирая тяжелую ткань, желая занять руки. - Орфей, тебе придется жить дальше без Реттиреля. Ты сильный. Хочешь, переезжай к нам, если не сможешь находиться в этом доме. – Леди впервые жалела, что воительница и интриганка, возможно, будь она обычной женщиной, то знала бы, что сказать. Она не теряла давно уже столь близких друзей. – Фей, Ретт погиб, скажи хоть что-нибудь. Идея дать барду пощечину не оставляла женщину, возможно это будет более простой путь. Деви дернула темного за плече, он так и не открыл глаза, лишь безвольно подался за сильной рукой. Размахнувшись, воительница остановилась, прижала руку ко лбу мужчины, подняла веко. Зрачок был расширенный, глазное яблоко закачено вверх, Орфей находился без сознания. Она рванулась к дверям, поминая темных богов, открыв их, прокричала: - Сюда, Лайон, вызови Зеро и Терка! Целитель не задержался слишком надолго, в спальне собрались присутствующие члены семьи и Жалящие. Дамы заняли кресла, Юми присел у окна на корточки, поглядывая на темного, с ужасом представляя себя на его месте, он бы тоже сошел с ума, оставшись без Зеро. Лайон удерживал Орфея, мечущегося в бреду и шепчущего имя любимого. - Не выйдет. – Покачал головой Теркниэль. – Он не хочет жить, я вкачал в него столько энергии, но она уходит, все равно, что пытаться вычерпать море решетом. Это нервная горячка, нужно ему дать то, что он просит, или она сожжет его. - Как бы мы хотели это мочь. – Княгиня нервно теребила платок, ушел ее сын, за ним, похоже, собрался и его жених. - Я тут бессилен, отправь меня домой, Зеро. - Да вместе и вернемся, Юми, поднимайся. – Протянул руку юноше, помогая встать. - А Орфей? - Найдем убийц и отомстим за всех. Но что делать сейчас я не знаю? – Зерониэлю было горько от собственной беспомощности, еще так недавно они радовались удаче Фея, а теперь не в силах его выцарапать из лап смерти. – Мама? - У меня есть мысль. Уходите. – Дождавшись, пока за молодежью закрылась дверь. Темная продолжила. – Реттирель уходил ранним утром, почти ночью, впопыхах, они не попрощались толком. - В смысле? – Не понял, к чему ведет женщина, Тор. - Он должен попрощаться, Ретт должен прийти к Орфею. – Деви переглянулась с супругом и княгиней. - И как вы это сделаете, даже если выложиться в некромантию, тело отца невозможно узнать и найти между другими. - Ты переспишь с ним внук. – Не стала миндальничать Мерийель. – Я правильно поняла тебя, дорогая. Зашторивайте все окна, портьеры тут почти светонепроницаемы, в ногах подвесим магические огоньки. - Я не могу и не буду это делать. – Смотрел на выполнявших распоряжения супругов квартерон. – Вы хотите, чтобы я переспал с женихом отца, когда его тело еще не успело остыть. - Если это поможет, переспишь. – Припечатала Деволиель. – Ничего другого мне на ум не приходит. Все знают, что тебя перло на Реттовых пассий, вот и исполнишь свое желание. - Ты же желаешь Орфея, Ретт хотел бы, чтобы он жил. – Поддержал женщин Лайон, хотя он, как и Шаргаас, сомневался в затее, но больше у них ничего не было. - Вы уверенны? - Нет. – Покачала головой темная, взяв мужа за руку. – Но психика сложная вещь, возможно, нам повезет. - Мы оставим вас, Тор, попробуй, мальчик мой. Пусть нам повезет. – Сникшая княгиня оперлась на свободную руку Жалящего. Бредовость происходящего выбивала Торасина из колеи, он присел на постель возле мечущегося в горячке барда. Заправил за ушко прядку волос, расстегивал пуговки на рубашке Серебрянного Колокольчика, она промокла от пота и липла к телу. Аккуратно обнажив Орфея, капитан прикоснулся к горячим губам, темный подался на ласку. - Ре-ет… - тон его прозвучал почти облегченно, сердце же квартерона сжалось, словно тисками, не так он хотел бы любить этого странного дроу, возлюбленного отца. - Да, я пришел, м… мотылек. – С трудом выдавил прозвище, которым наградил жениха Реттирель. Тор обводил пальцами, повторяя контур скул и подбородок, целовал подставленное лицо, старательно не замечая расфокусированого взгляда. Что видел Фей, каким представлялся ему сегодняшний любовник? Капитан гнал эти мысли, так тошно еще не было заниматься любовью. Член Грозового твердел от невинных еще ласк, хоть сам он сгорал от стыда, казалось, хотелось, чтобы сейчас в спальню вошел вполне живой Реттирель и выбросил из своей постели. Фей, нежный и постанывающий, в умелых руках любовника изгибался, подставляя зад, открывая чувствительный вход. Квартерон погладил сморщенное колечко, засунул в него пальцы, поражаясь тому, какой он горячий. Жаль, пламя, сжигавшее Серебряного Колокольчика, было другого рода. Странный вкус был у этой связи, вкус горечи и пепла, хотя поцелуи барда ощущались карамельно-сладкими, но и они не перебивали горечи. Дроу просил, и Торасин не стал тянуть, он все равно уже не мог сдерживаться, хоть и ненавидел и презирал себя. Рывком поставив Орфея на коленки, Шаргаас вошел в его тело, такое как ему представлялось с первой встречи, податливое, отвечающее, изящных форм и поразительной гладкости. Сегодня он принадлежал капитану, впрочем, душа темного была не с ним. Реню Сириль Мей-Сарт занимался любовью со своим будущим супругом Реттирелем Шаргаасом Ремнис, сплетаясь с ним в объятиях и отвечая на его ласки. Высокий голосок певца разнесся в тишине спальни, когда он изливался на шелковые простыни. Торасин еще двигался в нем, желая получить вожделенное освобождение от возбуждения и наваждения. - Ретт, ты уходишь, уже? – Сонно пробормотал дроу, когда Тор встал с постели. - Да, мотылек, прощай, любимый. – Теперь эти слова легко срывались с губ, квартерон думал, что Орфей мог бы остаться в этом доме, даже младшим хозяином, если пожелает. Если отец мог признавать своих незаконнорожденных, то и Грозовый мог бы оплодотворить любовниц, а бард пусть живет в Кайене в том же статусе, что и планировалось. - Прощай. – Тихо, будто выдохнул, шепнул Фей, проваливаясь в спокойный сон. Торасин стоял у постели, не желая двигаться, смотрел на темного, положившего ладошку под щеку и уснувшего. Жар спал, пот мелкими бисеринками покрывал гладкий лоб певца, стекая по виску и охлаждая разгоряченную кожу. На воцарившуюся тишину заглянула Деви. - Получилось? - Кажется, да. Он был уверен, что занимается любовью с моим отцом. Теперь Орфей спит, и он уже не горячий. – Тор устало вздохнул, напряжение давило на молодого мужчину. Следом за темной леди вошла княгиня и лорд Жалящий. - А теперь быстро перестилаем постель. – Скомандовала Мерийель. – Иди, приведи себя в порядок, внук, и забудь о том, что произошло. Не нужно будет Орфею знать эти подробности. - Бабушка… - Я сказала, Тор, не стоит причинять ему еще больше боли и неудобства. – Пожилая дама бросила квартерону рубаху. – Он, конечно, будет счастлив узнать, что в день смерти жениха переспал с его сыном, а Ретт к нему и не приходил вообще. Лайон поднял на руки спящего дроу, позволяя дамам сменить постель, а затем стереть с него следы страсти. Торасин сидел у двери под малым кабинетом отца, у него тоже прорвались слезы, разъедающие глаза и не приносящие облегчения.