Фей расправляет крылья

Не бечено Не открывая глаз, Серебряный Колокольчик потянулся, перекатился в постели, желая привычно вжаться любимому в бок. Но его обнимала только пустота. Орфей сел на постели, на него обрушилось все, что произошло за вчерашний день, глаза защипало. Княгиня, вызванная служанкой, сидевшей с бардом, поспешно вплыла в комнату, обняла рыдающего мужчину. - Реню, Реню. Плачь, дорогой, тебе будет легче. - Уже не будет. Никогда не будет легче, леди Мерийель. – Поспешно стирал слезы, предпочитая спрятать горе поглубже, не желая растревожить мачеху Реттиреля. - Будет, Реню, все притупляется. – Дама поглаживала спину темного, как делала со своими детьми утешая и успокаивая. - Леди Мерийель, мне кажется, что я по-настоящему жил только с Реттом, до него был кошмарный сон, а он пробудил меня. – Глаза снова увлажнились. – Можно забыть плохое. Ты сам хочешь забыть и с готовностью отбрасываешь воспоминания. Но, как забыть счастье, все ощущения, что мне дарили, всю полноту жизни, которую испытывал. Никогда не станет легче. Над Кайеной проносились шквальные ветры. Сезон закончился неожиданными штормами почти на месяц раньше обычного, словно природа уже знала то, что завтра собирались объявить жителям города. Князь с младшими детьми генерала, как и друзья, и бывшие сослуживцы должны были прибыть утром, чтобы отдать дать памяти Реттирелю Шаргаасу. Орфей не представлял, как он сможет это пережить, сочувственные взгляды и разговоры. Как он сможет пережить присутствие такого количества людей, уверяющих его в смерти любимого. Было бы проще уговорить себя, что он исчез, уехал, что он находится неизвестно где, но жив. Дроу так надо было, чтобы не сойти с ума, не скатиться в пропасть отчаяния, на которой он балансировал. Еще и Тор что-то говорил о части, принадлежащей темному, что Ретт успел изменить завещание, что еще кое-что стоит обсудить, но сейчас не время. Бард отвернулся от окна, невыносимо было находиться в этой спальне без Ретта-Ветра, оживляющего все вокруг себя. Он дернул дверь, впуская шторм в комнату, сразу же порывом ветра взметнулись его записи, зашевелились тонкие гардины, стал слышен надсадный гул стихии. Океан стенал, как и душа певца. Орфей присел в кресло у окна. Новое имя было талисманом, но не сработало, убежать от себя не удалось, да супруг доказал, что это и не нужно. Супруг. Боявшемуся брака дроу теперь легче было думать о Шаргаасе в таком ракурсе, так он казался ближе. Реню горько усмехнулся, сдерживая слезы. А ему-то казалось, что хуже восьмидесяти лет проведенных со жрицей не могло быть, оказалось, могло. Он сегодня имел деньги, защиту, друзей, никто не посмел бы причинить ему боль, только жить было незачем. Смутно, всплывали слова, которые вроде при нем не говорили, но бард их явственно слышал, что Ретт хотел бы, чтобы он, Фей, жил. И придется этому подчиниться. Рывком открыв дверь в гардеробную эльф стал собирать вещи, в небольшой мешок влезли две смены одежды, теплая куртка, пара сапог. В личном пространстве любимая гитара, там же спрятаны жемчуга, подаренные полуорком. Остальные драгоценности Орфей снял и сложил на прикроватный столик, сверху легло обручальное кольцо с темным, фиолетово-синим сапфиром и серебристый цилиндрик в символах – личная печатка, дающая доступ к счету генерала. Рядом лежал закопченный подвес, принесенный Жалящими. Сердце опять защемило горестно, оплакивая то, что забыть не удастся. Реттирель мертв. Сжав зубы Серебряный Колокольчик одел на шею печатку, пахнущую гарью, но дроу казалось, что через него пробивается запах любимого, аромат моря и степи. Впрочем, это могла быть лишь его фантазия, да и шторм, кроме беспорядка, принес в спальню запахи воды и водорослей. Захолустный городок встретил пришедшего сыростью и мелким дождем. Настроение было гадкое. Еще вчера в столице одного из северных княжеств Орфея нашел Торасин, убеждал вернуться в Кайену, говорил, что любит. Нес какую-то чушь о том, что им пришлось переспать, чтобы вернуть дроу к жизни. «Какая жертва» - Фей съехидничал и развернулся на каблуках, неужели Грозовой не понимает, что слишком похож на Реттиреля. Бард физически не мог на него смотреть, а тот посчитал, что эльф смущается, и что стоит приложить усилий. Серебряный Колокольчик двинул его в пах и отскочил, крича и требуя, чтобы его не искали. Квартерон терялся, понимал, что спешит, что рана еще слишком свежа. Но отец хотел бы, чтобы о его женихе семья позаботилась, а лучшего способа Торасин не придумал. Он не закрыл счет, к которому у темного был доступ, но денег оттуда Фей не брал. Короче, настроение было паскудное. Бард укутался в плащ поплотнее, не хватало еще простудиться и голос потерять. Он сейчас вполне перебивался своей профессией, за его выступления неплохо платили. Все же люди оказались наслышаны о его концертах и о его истории. Пришлось убраться из центральных и южных княжеств объединенной империи на север. Хоть темный и не любил холода, но выносить упоминаний о великолепном губернаторе Кайены не мог. Сердце болело, и с этим Орфей научился жить, но все же избегал мест и ситуаций, тыкавших его в его горе, он и так не забывал возлюбленного… Прошло всего полгода, и все это словно вчера произошло. Одно категорически изменилось, Фей перестал так бояться боли. Большую чем он испытал, уже никто не сможет причинить. В трактире было тепло, слава богам, полыхал натопленный камин, запах пищи был вполне съедобным. Повезло даже в том, что у огня остались свободные места. Темный бросил на спинку стула отсыревший плащ и подозвал хозяйку. - Что у вас сегодня съедобного, почтенная? – Спросил дроу у дородной женщины. - Суп из лука и потрошков, господин. Еще жареная синеперка и свежая выпечка. – Тетка держалась почтительно. Что-то в том, как себя держал клиент, выдавало в нем благородного. - Всего по порции и подогретого вина со специями и медом. – Темный прикинул, что после выступлений в местной столице, откуда его согнал Тор, он себе вполне может позволить определенную роскошь. Жаль только сладостей в этой глуши приличных не добьешься. Орфей расслабился у тепла. За прошедшие месяцы он научился сговариваться о месте выступлений и отказывать слишком настойчивым ухажерам. Как оказалось, доброе слово и острый клинок были гораздо убедительней, чем просто клинок, и уж куда более весомо любых слов. Серебряного Колокольчика мало пугала физическая расправа, еще меньше смерть. Кинжал он предпочитал держать поближе к гениталиям противника, случайного пореза в той зоне обычно боялись куда больше, чем случайного пореза на шее. Да и взгляд хрупкого темного вполне явственно выражал наплевательское отношение к своей судьбе. Только вот в отличие от души, тело хотело жить, готово было цепляться и карабкаться, оно хотело спать в тепле и есть сытно. А мысль о том, что Ретт навряд ли обрадуется, если Фей появится на том свете раньше отпущенного срока, заставляла барда соглашаться с требованиями плоти. Знать бы есть ли он тот свет? Они молились разным богам. Серебряный Колокольчик сильно опасался, что окажется во владениях темной Ллос и будет иметь в своем распоряжении вечность без возлюбленного. А тогда какая разница здесь находиться или там? Еда и правда была вкусной, обоняние не обмануло темного. Он даже не заметил, кто принес суп и рыбу, клонило в сон. Ожидая пирог и вино, Орфей лениво осматривал зал, прикидывая, стоит ли петь здесь или поискать более солидное заведение. Публика не радовала, но из-за погоды, выходить из блаженного тепла не хотелось. Внимание привлек мальчишка, убирающий со столов, затем старательно протирающий пол, не столько делая его чище, сколько развозя грязь ровным слоем. Зашуганный худющий детеныш лет шести, по человеческим меркам. Фей смотрел, пытаясь определить, какие же расы поучаствовали в его зачатии. Кожа малыша была белая, волосы, заплетенные в косичку тоже светлые, пепельные – то ли эльфы светлые отметились, глаза зеленые. А вот ушки кругленькие, все же и люди были в постели. - Чье дитя, почтенная, такой странной внешности мне видеть не доводилось, не наших ли полукровка? – Завел беседу с принесшей пирог и вино хозяйкой, дальше намереваясь расспросить о возможности выступить. - Да бог его знает, подкидыш-побирушка, вон обогрели, к делу пристроили. Только оно все одно невтепное. – Болтала довольно, порадованная возможностью похвастаться своей добротой. - Вкусное у вас вино, - пригубив напиток, заметил удивленно темный. – А дайте ка еще порцию. Женщина уплыла за стойку. Дроу опять остался в одиночестве, прикидывая репертуар попроще, если все же решиться тут спеть. Брезгливо поморщился, отметив вниманием компанию, у стойки, из тех, кого потом придется отваживать от своей персоны. Пьяные и похабные. - Ой, о Ллос! – Ругнулся Орфей, вскакивая с места, когда следующая порция терпкой горячей сладости оказалась на его коленях. Беленький мальчик в ужасе забился под стол. Хозяйка метнулась к клиенту, промокая ему брюки, ерзая салфеткой уже там, где и пятна то не намечалось, грозя одновременно кулаком перепуганному ребенку. - Да прекратите вы. – Оттолкнул темный навязчивую женщину и обратился к парнишке. – Не бойся, маленький, выходи. - Вылезь оттуда, негодник, уж простите, господин. Оно уродилось видно бестолковое. - Вы его запугали. – Оборвал излияния Фей, взмахнув рукой резко. – Милый, выходи, я не позволю тебя обидеть. Малыш прополз под столом и обнял начавшего сердиться барда за ногу цепко-цепко, чтобы не оторвали. Хозяйка нахмуренно отчитывала его, попутно извиняясь перед дроу. Серебряный Колокольчик уже понимал, что ребенок забитый, он напоминал ему его самого, только малыша начали запугивать раньше. Вот так же он боялся поднять взгляд, принимал на себя вину и сжимался от резких движений, только Зеро начал, а Реттирель научил его жить сильным. А мальчишке достаточно расти дальше в нормальных условиях, дети способны забывать. Темный ухмыльнулся криво, раз уж умирать он не будет в ближайшее время, пусть хоть кому-то принесет пользу его присутствие. - Прекратите кричать. Если он так уж вам мешает, я заберу его с собой. Женщина удивленно захлопнула рот. На лице ее изобразился мыслительный процесс, в результате которого она ухмыльнулась и сладко пропела. - Так, а мы же ж его одели, обули, да и кормили три года, а уж посуды он столько перебил. – Глаза жадно блеснули, предвкушая прибыль. - Два золотых, больше нет. – Бард недоверчиво хмыкнул, оглядывая хваленую одежду. - Что вы говорите такое, - хлопнула по толстым ляжкам. – Разве ж в том цена, он же нам родной, Белек наш, как сыночку воспитывали. Орфей взял себя в руки, сожалея, что не обладает физической силой, достаточной для решения вопросов. Приходилось пользоваться тем, что есть. Он вздохнул, достал тощий кошелек. Когда денег не хватало, приходилось продавать жемчуг из ожерелья. Бард не светил свое сокровище. Он заматывал одну жемчужину и клал в кошелек, на случай непредвиденных растрат. Благо шарить в личном пространстве обычные карманники не могли, а маги умеющие, в основном, брезговали. Нарочито медленно разворачивал платок с сокровищем и покатил по столу в сторону трактирщицы. Женщина тут же схватила перламутровый шарик и потерла о зуб. - Вам, господин, если поселиться надо, то тут за углом меблированные комнаты есть. - Отель, наверное? - Оно самое, господин. – Наклонилась к мальчонке хозяйка. – Ну, прощай, Бельчонок, прощай, сына, пусть тебе счастье улыбается. - Погодите, ужин приплюсуйте к жемчужине, а мне с собой еще пирога заверните и молока бутыль. Дождавшись, когда ему принесут требуемый пакет и Белькин худой плащик, Фей взял его за тонкую ручку, подхватил пакет и вышел в промозглый вечер. Отель, гордо носивший название «Серебряный браслет» был третьесортным заведением. Впрочем, на лучший у темного денег могло не хватить, нужно было еще купить одежду мальчику, а о новом выступлении Орфей так и не договорился. - Девушка, мне комнату, теплую. И ванну с горячей водой. - Я Ланна, господин, вот ключи. А ванна будет, как только Николаус вернется. – Русая девушка-человек улыбалась на пятизвездочную гостиницу. – А это маленький поломойка с «Пузатого дома»? Вы решили спасти Бельчонка, господин? - Орфей. Да вот. – Смутился дроу, пожимая плечами. – Так получилось. Вы мне не подскажете, где тут у вас портной? - Приодеть малыша? Да? – Ланна понимающе кивнула. – А что скажет ваша супруга, вы в браке? - Супруг. Уже ничего не скажет, я вдовец. – Наконец Фей это произнес, принимая сочувствие от этой чужой девушки, как не мог принять ни от кого до нее. - Прошу прощения, господин Орфей. Так печально, вы еще так молоды. Наверное, вы очень его любили? - Очень. И продолжаю любить. Простите, я, мы пойдем, расположимся. – Дроу склонил голову, пряча подозрительно заблестевшие глаза. - Конечно, простите еще раз. А портной за три квартала отсюда, у него и готовая одежда есть. – Русоволосая девушка подняла брови домиком и закусила розовые губки, отчаянно сожалея, что спросила у постояльца о браке и задела явно еще кровоточащую рану. Когда за ними захлопнулась дверь, Орфей присел на кровать, как он не старался скрыть чувства, но слезы пробежали влажными дорожками по красивому лицу. Эльф стиснул зубы, чтобы не заскулить, не испугать мальчишку. Белёк присел возле него на кровать и стал стирать влагу, лившуюся из глаз спасителя, тонкими пальчиками. - Не плачь, ты добрый, не плачь. - Ты не немой, милый? – Погладил по грязным волосам. - Нет, а она ругалась. А можно мне пирог? – Малыш елозил по щекам Орфея рукавом, от которого исходил крепкий запах кухонных помоев. А тот позволял себя утешить. - Все, все уже, маленький. Покушай, там еще молоко. Спустя полтора часа Николаус, оказавшийся слабеньким магом стихийником, наполнил им большую бадью водой и бросил в нее согревающий амулет. Орфей осмотрел Белька критически и решил сначала искупаться сам, так как был более чистым. Просил мальчишку отвернуться и посмотреть в окно. Споро поплескался, переоделся и принялся отмывать ребенка, поражаясь тому, как можно так запустить живое существо. Паренек, казавшийся просто блондинчиком имел волосы шелковистые и совершенно белые, как у юных чистокровных темных. Мужчина вытер его обрывком простыни, одел в свою чистую рубашку, закутал в одеяло. - Какой ты хорошенький, Бель. - Ты добрый и красивый. Расскажи сказку. – Будто почувствовав, что темному можно доверять, малыш вел себя как обычный ребенок, без особых трудностей в жизни. Он улегся на подушку и прижался к Фею. - О прекрасной эльфийке и оборотне? – Спросил насмешливо, оглянувшись на окно. На улице темнело, и искать портного было уже поздно. - О прекрасном дроу и его супруге. – Белёк был мал, но не глуп. Во всяком случае, он слышал о муже своего нового покровителя и о том, что они любили друг друга, а история любви, имевшая место в жизни всегда была более интересной, чем любая выдуманная. - Бельк, я не могу, давай другую сказку расскажу. – Прилег рядом. - Нет, эту. Я люблю, Феечку. Пожалуйста. – Мальчонка сполз с подушки, обнял дроу и положил голову ему на живот. – Расскажи. - Хорошо, Бель, но только один раз. – Темный дождался согласного кивка. – Значит, жил в темном княжестве юный дроу Рейнюд, его мать была из небогатой семьи. И когда глава клана сообщила, что его просватают за жрицу великой темной богини, она не размышляла ни единого мгновения и с радостью отдала сына в брак. - Но он не любил жену, да? Он любил будущего супруга, только не знал об этом? - Да, он не любил жену, а она отвечала ему взаимной неприязнью. Заставляла обслуживать себя, относилась как к последнему слуге… - Как ко мне там. – Спросил ребенок, сочувствуя темному эльфу, который непременно должен был понравиться принцу, не меньше. - Как к тебе в трактире. За много лет жрица опутала Реню своими чарами, он стал глупым и некрасивым. В один прекрасный день, когда дроу исполнилось второе совершеннолетие, парень смог сбежать от жрицы. Он бы так и оставался некрасивым и глупым, но однажды в его жизни появился настоящий волшебник. – Орфей замолк, ему показалось, что Бельчонок засыпает. Но стоило остановиться, малыш поднял голову, уставившись на барда блестящими глазами. - А дальше. - Дальше? Волшебник снял чары с Реню и улетел, а молодой дроу стал петь, чаруя своим голосом принцесс и князей. Тогда-то его и увидел прекрасный богатырь, влюбился с первого взгляда и увез в свои владения. И Реню полюбил богатыря, так как во всем мире никого не любил, были они счастливы, и любовь их была глубже океана. - А как звали богатыря? – Не унимался Белёк. - Реттирель. – В горле встал комок. - Кра-асиво. И они жили долго и счастливо? - Нет, злая шаманка похитила Реню, чтобы его освободить пошел за шаманкой богатырь и погубила его шаманка. А дроу хотел за возлюбленным пойти, да его не пустили. Но и жить во владениях, где все о Реттиреле напоминало, он не мог. Вот и блуждает он теперь по империи, надеясь, что в других мирах сможет встретиться со своим возлюбленным. – Фей смотрел в потолок, понимая, что если двинется, то слезы, расплескавшись, выдадут его. Но Бель то ли уснул, то ли задумался о чем-то своем, только глазеющего в темноту барда он больше не дергал. Он раскрыл глаза, наконец впервые за долгое время смог рассмотреть грубую кладку стен и насладиться тишиной.