Фей расправляет крылья

Ретт телепортировался домой, держа на руках ребенка и обнимая возлюбленного. Тор поднял на ноги всех слуг, которые приводили в порядок покои генерала. Расторопные горничные навели относительный порядок и удалились, когда появился воскресший хозяин. Тор стоял на балконе. - Отец, Фей. – Кивнув, пряча взгляд от темного, который все равно мог смотреть только на вновь обретенного жениха. - Мы вернулись. Завтра сообщим князьям и Дару с Сиреньей. – Реттирель понимал, что пока их в покое не оставят, что нужно воскресать, разбираться с завещанием, с должностью, с родственниками и друзьями. Но это все завтра. - Хорошо, - кивнул квартерон. – А это… - Наш с Феем сын, младший Ремнис. – Твердо сказал полуорк тоном, отбившим всякую охоту переспрашивать, правильно ли поняли его слова. - Давай мне мальчика, отец, я пока уложу его у себя. – Торасин понимал, что сейчас лучше оставить губернатора с бардом наедине. Тем более, что очаровательный зеленоглазый ребенок тут же потянулся к нему, вызывая умилительную улыбку. - Я - Бель. – Дите зевнуло сонно. – Реттирель нашел нас и забрал в свой дворец. Фей его ждал всегда и плакал. Он его любит. - А я – Тор, старший сын Реттиреля. Останешься сегодня со мной? – Грозовой дождался согласного кивка, зевающего малыша. – Мы пошли, отдыхайте. Торасину сколько всего хотелось сказать, о скольком промолчать. Но все подождет. Он забрал мальчика и вышел. Малыш обнял его за шею и рассказывал об их с Орфеем путешествиях. Ретт держал Орфея в объятиях, тот смотрел на него, не замечая ни красоты окружающей их ночи, ни ухода Тора, ничего кроме любимого лица. - Орфей, идем, искупаешься, и ляжем спать. - Ты не оставишь меня? Не оставляй. – Серебряный Колокольчик боялся, что это всего лишь сон. Как часто он воображал себе, что его муж жив, но утром просыпался в постели один. - Нет, я побуду с тобой, а потом пойдем в постель, мотылек. – Улыбнулся, целуя серебристую макушку. Они прошли в ванную, где уже висели свежие полотенца. Дроу сбросил одежду, становясь под душ, он заставлял себя не спешить, тщательно намыливаясь, раз так хотелось Шаргаасу. - Странно, что Бель пошел и к тебе, и к Тору. Он обычно дичится посторонних. Полуорк пожирал глазами изящное тело любимого, давая ему возможность принять то, что он, Ретт, жив и все, наконец, будет хорошо. - Смышленый мальчик. На неделе, когда я разберусь с делами, представим его храму и империи, как нашего сына. - Ретт, ты не обязан… - Иди сюда, мотылек. – Принял в объятия мокрого темного, выскользнувшего из-под душа так быстро, словно он только и ждал этих слов. Полуорк даже не успел взять полотенце, его рубашка и брюки намокли, но это было не важно. Орфей приподнялся на цыпочки к губам и впился в них жадным поцелуем. Ретт упрашивать себя не заставил, он подхватил барда под бедра, поднимая. Тот сплел ноги на талии генерала, не отрываясь от поцелуя. Облизнув пальцы, Шаргаас скользнул между ягодиц Серебряного Колокольчика, вторгаясь в его потаенное отверстие. Мужчина желал своего избранника, свое прекрасное наваждение, вытянувшее его из дурмана шаманов. Фей постарался расслабится, впуская в себя пальцы любимого, позволяя растянуть. Он сам уже сгорал от желания, налившийся член плотно прижался к животу, пачкая кожу увлажнившейся головкой. Дроу знал, помнил, что Ретт всегда слишком боится причинить ему боль, а значит бард не получит вожделенного органа в зад, пока тот не будет уверен в готовности темного. Барду казалось, что его обволакивает незабываемый аромат, смесь таких разных стихий: полуденной цветущей степи и полуночного штормового моря. И в нем он. Его любимый мужчина, невозможный, идеальный, способный вернуться с того света. Орфею было так сладко принадлежать ему, быть его безраздельно, отдаваться в сильные руки. Реттирелю казалось, что он сходит с ума. Его желанный мальчик, обнаженный и жавшийся к нему, тающий от настойчивых ласк и поцелуев, пьянил. Невозможно отказаться от его нежности, невозможно предать его доверие. Чувственный и прекрасный Орфей вызывал такое желание, которое заставляло кровь кипеть, казалось, обжигал даже воздух, накалившийся вокруг них. Мужчина обвел взглядом ванную, в постели определенно будет удобнее. Резво двинувшись к спальне, Шаргаас пинком открыл дверь, удерживая извивающегося и просящего продолжения жениха. - Сейчас, мой мотылек, любимый, Реню… Затуманенным взглядом дроу наблюдал за стаскивающим мокрые вещи мужчиной. Орфей ждал вечность, сможет подождать секунды. - Я… Ты… - Люблю… - Люблю-уу… Фей изгибался на встречу Ретту, тот остановился, удерживая дроу, поглаживая его кончиками пальцев, вглядываясь в прекрасное лицо. - Что, Ретти-ветер? - Я бы хотел прожить в это мгновение жизнь… Хрипло прошептал полуорк, продолжая движение в горячем и тесном задике своего избранника. Орфей царапал его острыми коготками, пытаясь удержать, взять себе, оставить поглубже в своем теле. Его дырочка казалась восхитительно заполненной, растянутой большим членом Реттиреля. Дроу хватал воздух, постанывая от невыносимого удовольствия, а генерал накрыл его губы своими, втягивая в бесконечный поцелуй… - Феечка, тебе больно, любимый? – Шаргаас придержал подбородок пытавшегося скрыть слезы темного. Генерал держал его в объятиях, укачивая после сокрушительного, заставившего обоих потерять ощущение времени и реальности, оргазма. - Ретт, я боюсь поверить, что ты со мной. Я не хочу больше жить без тебя. – Сглотнул комок в горле Фей. - Я жил все это время только мечтой о тебе, я не сошел с ума только потому, что ты был в моих мыслях. Поверь, я был с тобой всегда мысленно, и буду всегда. – Сцеловывал слезы барда Шаргаас. - Обещаешь? - Да. - А в посмертии? Ретт я стал бояться смерти. Что если мы окажемся в разных небесах? Я хочу вечности с тобой, гарантированной вечности. – Дроу тревожно вглядывался в черные глаза будущего мужа. - Я постараюсь устроить это, любовь моя. – Пообещал Шаргаас, и Орфей, улыбаясь счастливо сквозь слезы, прижался к его груди. Дроу и не подумал усомниться в способностях и возможностях своего мужчины. Смог победить смерть, сможет и посмертие организовать. Утром в столовую, где завтракало семейство, ворвались вихрем младшие дети полуорка. Обогнав чету князей, Сиренья и Дар повисли у отца на шее, тот умудрился поднять обоих. Он шептал в их ушки что-то ободряющее, дочь плакала от счастья, как недавно Фей, а сын старался сдерживаться, но его глаза тоже подозрительно блестели. - Папа ты жив. - И намерен таковым оставаться. – Добродушно проворчал Ретт. Он не боялся высказывать чувства, но рыдать со всеми, вроде не к лицу. - Да, уж будь добр. – В столовую вошли старшие Ремнисы. – Мы с княгиней скорбели о тебе. - Санси! – Махнула на него рукой жена, устремившись обнять вновь обретенного сына. – Ретти, это невозможно. Но мы счастливы, отец тоже. - Я знаю, знаю. Не плачь, мама. – Обнял женщину, позволяя ей ощупывать себя. Мерийель словно желала удостовериться, что он цел, что не призрак. Орфей поднял взгляд на стоявшего у стола князя. В глазах того бушевала такая буря, что казалось, если она прорвется, то мужчина рассыплется на части, настолько его лицо было не приспособлено для столь сильных эмоций. Сансириель встретился взглядом с женихом сына, его губы сжались, он моргнул, прячась за привычным непроницаемым выражением. - Отец. – Подал руку князю генерал. - Ты плохо выглядишь. – Принял ладонь Реттиреля Ремнис, неосознанно сжимая так, что поморщился даже сильный воин полуорк. - Недокармливали. – Ухмыльнулся Шаргаас, принимая и понимая чувства родителя. Семейство переместилось в гостиную, Ремнисы оттеснили Орфея. Он сел в кресло, прижав к себе Беля, только не сводил с избранника влюбленного взгляда. Весь день княгиня и младшие дети Ретта отирались вокруг него. Приемыш, Бельчонок, был обаятельным ребенком и на волне общего радостного настроения его вполне приняли. Может и несколько недоумевая насчет его происхождения, но не комментируя его. К ужину появились Лавуазьель и Монтеллиния, брат и сестра полуорка. Они приехали поздравить Реттиреля с возвращением. Оба чистокровные и способные проследить свой род до первых правителей, они со снисхождением смотрели на Орфея и Беля. Правда, одного движения бровей Санси хватило, чтобы эта парочка поприветствовала дроу, как будущего законного супруга брата. Бард был удивлен, ему всегда казалось, что князь обращает на него внимания не больше, чем на приставший к подолу лист. Хорошо, что ни Лави, ни Монти задерживаться не стали. Ретт прощался с ними сердечно, они все же выросли вместе и, если наследнику казалось, что отец любит бастарда больше, то право на княжество в общем-то их примиряло. А молодой леди повезло быть счастливой в браке, и она не была ни зла, ни жестока, просто горделивая и избалованная девица. После ужина, стоило княжеским отпрыскам покинуть дом, появились Жалящие почти в полном составе. - Ретт! – Деви ухватила не успевшего встать полуорка за густую шевелюру и потрепала из стороны в сторону, прежде чем обнять. - Ты, из меня душу вытрясешь, дорогая. – Шаргаас в ответ обнял даму и стоящего за ней, улыбающегося Лайона. - А ты из нас не вынул душу? Как ты мог додуматься умереть без нашего участия. – Леди возмущенно ругалась. - В следующий раз как соберусь, обязательно вас приглашу. - Никакого следующего раза. – Фыркнул лорд Жалящий. – Мы уже не молодые, нам такие стрессы ни к чему. - Как ты мог не сообщить нам, что ты жив! – Деви отчитывала генерала, между этим здороваясь с княжеской четой и подмигивая Орфею. – О, а что за чудо у тебя на коленях? - Я собирался, а это наш с Феечкой сын – Бель. – Ответил за себя и за жениха Реттирель. - Опять внебрачный, не могли до свадьбы подождать. – Рассмеялся Лайониан. - Это по техническим причинам. – Ответил генерал, встречаясь взглядом с Орфеем. Темный сидел в кресле, он понимал, что Ретт должен уделить внимание всем, но сам боялся даже на мгновение выпустить его из поля зрения. Бард тихонько затаился, Бельчонок периодически прибегал к дроу, утыкаясь ему в колени. Но потом мальчишку забрали горничные, кормить пирожными и укладывать спать. К нему подошел Юми, слишком стесняющийся и не слишком хорошо знающий генерала, чтобы тесниться возле него. - Мы с Зеро рады за тебя, Орфей. - Спасибо, Юми. – Серебряный Кольчик улыбнулся юноше. – Я не мог представить, что смогу выжить без него и дождаться. - Понимаю, я бы тоже не выжил без Зеро. Нам повезло, да? – Молоденький темный глянул на обменивающуюся шутками компанию. - Повезло. Я не верил, что такое вообще возможно, что такие мужчины существуют. – Проследил за взглядом собеседника. – Но меня встряхнул твой муж, а потом Ретт… - А это, между прочим, леди Иль-Ре решила, что ты должен понравиться господину генералу. Я уже почти привык, что она не ошибается. - Хочу тебя спросить, Юми, можно? – Орфей потянул себя за курчавую прядку, дожидаясь согласного кивка. – Как ты живешь с мыслью, что может случиться что угодно, а ты останешься в стороне? Один. - Я не думаю об этом. Однажды я чуть не потерял его. – Дроу сжал кулаки, потом решился глянуть в чернильные тревожные глаза мужчины. Однажды этот музыкант помог ему, а он не может дать ему ответ, который бы его успокоил. – Я стараюсь об этом не думать, Орфей. Просто живи сегодня. - Спасибо. – Фей растянул уголки губ. – Ретт все для меня. - Понимаю. Княгиня подошла к шепчущимся дроу, женщина помнила, что тогда они могли потерять и барда. Впрочем, об этом знали только она, Тор и старшие Жалящие. - Ты знаешь, Фей, а ведь твое платье дошили. Примерно неделю назад его должны были оставить в гардеробной при вашей спальне. Если бы не этот кошмар, то в конце следующего месяца мы играли бы вашу свадьбу. - Не вижу причин, чтобы этого не делать. – Отозвался со своего места полуорк. – Ты же не откажешься, Феечка? - Не откажусь. – Кивнул бард. - Так что, готовим праздник, да, мама? - Ну, за полгода управимся, основная задержка была за нарядом второго жениха. – Кивнула Мерийель. - За месяц. Я не намерен ждать, это сокровище станет моим супругом или к концу следующего месяца, если вы желаете пышный прием, или к концу недели. – Отрезал генерал. - Ретти, это невозможно! - Значит к концу недели. – Улыбнулся полуорк, подмигивая избраннику. - Орфей, скажи ему. – Обратилась к дроу княгиня. - Я поддерживаю решение Ретта. – Мягко заметил Фей, его сердце зашлось от волнения. Темный еще не думал о свадьбе, но эта мысль наполняла его радостью. Он будет носить фамилию любимого, станет к нему еще ближе. - Я помогу вам, дорогая. – Деволиель пожала руки старшей дамы. – Вы же знаете Ретта, когда он говорит таким тоном, то спорить бесполезно. А если еще и Фей его поддерживает, то свадьбе быть. - Не успеем. - Я займусь приглашениями, вы приемом. - Не успеем. Это же весь высший свет, первые люди, правители. - Может лучше к концу недели… - подал голос Серебряный Колокольчик, представив масштаб торжества. Бард поднял взгляд на Шаргааса, довольно ухмыляющегося. - Нет! – Обе дамы уже предвкушали праздник. Разошлись по комнатам все уже далеко за полночь, Орфей даже умудрился задремать, прильнув к широкому плечу жениха. Пока дамы живо обсуждали список приглашенных и зло посмеивались, представляя реакцию отдельных персон высшего света, Лайон, под короткие едкие комментарии Санси, пересказывал Ретту последние новости. Младших Шаргаасов отправили спать раньше. Беля уложил Тор, понимающий, что темному сейчас до физической боли невозможно расстаться с генералом. Да и чувствовал себя квартерон несколько виноватым перед дроу, а мальчик-Бель был совершенно чудным и обаятельным ребенком. Кстати, когда это белокурое чудо поутру оказалось в постели Торасина, сопя тихонько у него под боком, Грозовой нисколько не удивился. - Как получилось, что ты так толком и не вошел в право наследования, Тор? – Реттирель был приятно удивлен, когда оказалось, что не только его должность, но и его имущество дожидалось его в целости. - Сначала, его милость, мой дедушка, требовал, чтобы мы соблюли приличествующий срок траура, прежде чем примем твое наследство. – Тор рассказывал, изредка поглядывая на барда. Орфей сидел в уголке дивана, перебирая задумчиво струны. – Потом князь потребовал, чтобы мы проявили уважение к твоей памяти и выждали еще. - Мама Мерийель конечно же его поддержала. – Улыбнулся сдержанно полуорк, встречаясь взглядом с возлюбленным. Орфей понимал, что ведет себя глупо, но он не мог расстаться с вновь обретенным возлюбленным. Утром темный проснулся, стоило Ретту покинуть постель. Эльф проскользнул в ванную, предложил потереть спину. Полуорк не сопротивлялся, он притянул к себе Фея, целуя, навязывая быстрый секс. Впрочем, не навязывая, сдаваясь своему нежному любовнику. Бельчонок был устроен, сыт и счастлив, Серебряный Колокольчик мог себе позволить следовать за своими желаниями и не отходить от Шаргааса. - Да. А то, что было дальше, я объяснить не могу. Бумаги тот и дело терялись, когда же их нашли заболел нотариус. Как только они попали в руки посыльного, того сбила двуколка с понесшей парой лошадей. При пересылке телепортом завещание выбросило в совершенно постороннем месте. – Тор задумался. – Последний раз бумаги украли, неизвестно зачем. Мы же все осведомлены о их содержимом, были копии, но нотариус категорически отказался давать делу ход в отсутствие оригиналов, очевидно считая, что дело о твоем наследстве отдает проклятием. - Не проклятием, а божественным вмешательством. – Тихо заметил Фей, до того в разговор не вмешивавшийся. Проведя полжизни мужем жрицы, он повидал истинных проявлений Ллос и относился к таким чудесам более лояльно, чем циничные уроженцы центральных княжеств. - Какого бога, Орфей. – Квартерон покачал головой. – Отец не слишком почитает богов, кроме своего меча. - И, тем не менее, боги есть и их решения, и благая воля бывают вполне материальны. – Темный поморщился. За его счет, за счет его боли и крови, Дориана получала значительную поддержку богини. - Орфей, тебе без сомнения виднее, но мы, слава богам, им безразличны. – Торасин не решался фыркать, но он был еще прагматичнее Реттиреля в вопросах веры. - А знаешь, Тор, не совсем. – Заметил Шаргаас, задумавшись. – Бог Рииш, Темный владыка, благословил меня довольно недвусмысленно. Я встретил Орфея и получил его клинки. - Ну, Орфей, положим… - Ты забыл, Тор, я уже объяснял тебе, что мотылек мой единственный. Моя судьба, моя жизнь, мое сердце – все в единственном существе на все материки этого мира. – Шаргаас поднялся из-за стола, направляясь к дроу, протягивая ему руку. – И он находиться здесь, со мной. И знаешь, любимый, мы будем неразделимы в жизни и в посмертии.