Фей расправляет крылья

не бечено)) Реттирель бросил бумаги и, таща за собой ничего не понимающего Орфея, двинулся разыскивать отдыхающих в гостевых покоях Жалящих. Бард не совсем понял, что за мысль пришла в голову его любимому. Но коль он не собирался оставлять его, то темный совершенно спокойно бежал бы за полуорком хоть на край света. Хотя, если подумать, то врываться в спальню темной леди было гораздо большим подвигом, чем путешествие на любой, даже самый крайний край света. На мгновение, задержавшись у двери, чтобы постучать и сообщить о своем визите, хозяин дома решительно вошел. - Ретт? – Деви в роскошном халате сидела возле окна. Пара только вернулась с прогулки и, коль их друг был занят бумажными делами, то они собрались провести время с обоюдным удовольствием. - После ужина отправляемся к алтарю Рииша. – Ретт погладил большим пальцем ладошку Фея, на всякий случай не высовывающегося из-за его спины. – А где Лайон? - В душе, рассказать о наших ближайших планах? – Леди чуть насмешливо посматривала на друга. – До ужина еще масса времени. - Думаю лучше взять и Зеро, ваш мальчик вырос в отличного мечника. – Тон красавицы ничуть не смутил полуорка. - Ты планируешь посетить алтарь, где вас ждала засада? – Рыжий Жалящий вышел из ванной, обмотавшись полотенцем, он услышал разговор и поспешил вмешаться. - Магическая, а ваш Зеро, я слышал краем уха, еще и вредитель. – В голосе полуорка слышался явственный смешок. - Ты уверен? Зачем тебе возвращаться туда? – Лайон не разделял ни убежденности товарища, ни молчаливого согласия жены. – Странное желание. Что ты хочешь там найти? - Если Ретт туда собрался, значит нужно. – Деволиэль мурлыкала мягко. - Орфей, эти двое доведут кого угодно, я не понимаю, откуда у них такое взаимопонимание? – Обратился к отмалчивающемуся дроу лорд. - Главное - они любят нас. – Смущенно заметил бард, все еще неловко чувствуя себя в компании темной леди. - Да уж, пока ты не появился, меня это больше беспокоило. И все же, Ретт, зачем? - Ну, второй алтарь, о котором я знаю, находится в их центральном храме. И поверь, там мне лучше не появляться. – Притворно вздохнул генерал. – Разруха там, а мне нужно с богом пошептаться. - Ты неподражаем, - рассмеялась Деволиель. – Пошептаться… - Понимаешь, пантеон орков... не знаю, как он соотноситься с пантеоном эльфов и куда мне отнести себя. Я же рассказывал о мечах, почему-то мне отвечает бог орков Рииш, Ночной Владыка. Фея беспокоит вопрос посмертия, вот я и задам его ответственному лицу. – Шаргаас был серьезен, он пообещал любимому, что они не разлучаться, значит, так и будет. - А ведь он прав, Лайон, мы венчались по обоим обрядам, скорее всего им придется тоже. – Леди вскочила в радостном возбуждении, чмокнула в щеку полуорка и прижалась к мужу. – Сегодня, если Ретт договориться, у них будет оркский обряд. Лайона не отпускали сомнения, он старательно просчитывал возможные опасности, и не находил причин не попробовать. Да и Реттирель наверняка рассмотрел все варианты. Просто иногда эльфа раздражало, что его жена в присутствии генерала ведет себя слишком по-женски. Он даже немного ревновал, полностью впрочем, понимая бессмысленность этого занятия. Слишком любила его Деволиэль, слишком был влюблен в жениха Шаргаас. Орфей дрожал мелкой дрожью где-то глубоко внутри себя. Его распирало от чувств. Сегодня он станет принадлежать Ретту чуточку больше, если его бог будет благосклонен. Но и страх не отпускал, слишком его имя - Ночной Владыка - напоминало о Темной Ллос. Дроу шел за полуорком, занятый своими чувствами. Они уже оставили супругов Жалящих, а Серебряный Колокольчик все еще пребывал в странном состоянии. Ретт прижал его к стене, требовательно прикасаясь к мягким губам, немедленно открывшимся навстречу поцелую. Генерал чувствовал, что для Орфея все происходит слишком стремительно, что, не успев еще принять его воскрешение, ему приходится бросаться в следующее потрясение. Помня, как не хотел свадьбы темный, Шаргаас задумался, не слишком ли он спешит? Мотылек вроде не возражал, но вдруг это было из-за боязни или еще какой-то причины. Ретт понимал, что за последний год его мальчику пришлось меняться, но какими были эти перемены? То, не понимающее своих желаний создание, распустило крылышки, окрепло, но определилось ли? Темный отвечал на поцелуй пылко и жадно, прижимаясь к бедру будущего мужа пахом, как можно теснее, его член наливался желанием только от поцелуя. И стоя в темном углу, в коридоре собственного дома, Ретт решился спросить. - Ты же согласен соединиться со мной, любовь моя? - В жизни и смерти, Ветер. – Глянул на него чернильными глазищами Фей. - В любви, в постели, в браке. – Невозможно насмотреться на его прекрасное лицо. - В пути, в страсти, в свете и во тьме. – Облизнулся, хотелось сейчас же получить все статусные атрибуты и полностью принадлежать генералу. - В войне, в мире, в деле… - Во всем, Ретт. – Они шептались, глядя в глаза друг другу, словно бы им только минуло совершеннолетие и они встретили первую любовь. - Если только у тебя есть сомнения, мотылек… - больше Шаргаас ничего не успел сказать, ладошка дроу закрыла ему рот. - Ни малейших, я хочу стать безраздельно твоим, хочу чтобы ты был моим в глазах богов и людей. – Твердо сказал Серебряный Колокольчик. Темный привстал на цыпочки, притягивая к себе Реттиреля, требуя такой необходимой ему близости, втягивая в сладкую борьбу губ и языков. Когда полуорк отстранился, глаза Орфея уже были затуманены обуревавшими его чувствами. Вцепившись в руку любимого, бард потянул его в спальню. И там, плюхнувшись на кровать и удерживая генерала возле себя, Фей нашел бумагу, так же лежащую на привычном месте. - Не уходи, будь рядом… Реттирель и не собирался, он узнавал такой привычный вдохновенный транс темного. А Орфей, который за все это длительное время не написал ни строчки, не мог передать всего своего восторга. Он тоже воскрес, его душа ожила только в этот момент, поверив окончательно в чудо. Бард проснулся, наконец, от мучившего его кошмара. Всё зашифровано в тебе, небо! Ты молчишь, Будет ли ответ, зачем мне нужен этот огонь? Диск белого золота Трепетно из рук твоих принимаю, Он проложит мне путь, Я узнаю, где предел всему. Как долго и как сильно я могу еще гореть?! Мои волосы, руки и грудь испепеляет безумная страсть, Любовь, непредсказуема, Любовь открывает дверь, Но шагать нужно по воздушному коридору, Золотится канат. Природа вздрагивает травами, ветвями, испуганными воробьями. Первый шаг всегда в неизвестность, Лунные свирели поют, По ложбинке между лопаток струится напряженье… Дойти. Страсть движет мной, Небо молчит. Небо молчит. Небо молчит! Отбросив перо дроу глянул на сидевшего рядом и обнимавшего его Реттиреля. - Почему небо молчит, оно же ответит нам? - Ответит, и ты допишешь стихотворение, мотылек. – Улыбнулся, прикасаясь губами к виску, - ты же и сам знаешь, что не окончил его. - Знаю… - Вот узнаешь конец и завершишь. – Полуорк потянулся целовать нежную шейку Фея, расстегивая его рубашку. Он признавал мудрость Деви, до ужина действительно еще долго… В землях орков темнело раньше. Над просторами степи поднимался огромный диск луны, серебря колышущийся под легким ветром ковыль, усиливая сходство этих просторов с морскими. Орфей сидел у костра с Жалящими и Торасином, он чувствовал себя одиноким, словно между ним и остальными стояла незримая стена. Бард не замечал, что его уже приняли, что он давно часть семьи Шаргааса и часть их жизни. Что его отделяет от остальных лишь собственное невысокое мнение о самом себе. Что он сам отстраняется, считая в глубине души себя слишком грязным, слабым и ничтожным. Хоть его старая шкурка уже определенно стала ему мала и жала везде, но Орфей все еще боялся ее сбросить. Слишком уютны и привычны были старые тревоги, даже если его крылья окрепли, он еще цепко держался за старого себя. Новое всегда страшнее изведанного, даже, если кажется, что страшнее, чем было уже некуда. Алтарь Ночного Владыки был очень старым, еще тех времен, когда не было империи, и орки кочевали бесконечными степными просторами. Камень был испещрен письменами и сохранял легкое тепло, будто солнце нагрело его, а он все не хотел отдавать взятое настойчивой ночной прохладе. Ретт стоял у места где в последний раз молился с матерью. Неужели так плохи дела оркских шаманов, что они решились тогда на столь дерзкое нападение? Впрочем, теперь это было не столь важно, дела у них определенно ухудшились. Полуорк покосился на своего помощника. Мургук, оказалось, изучал все обряды, но был бесталанный. Он так и не стал шаманом, но его можно было использовать, как ходячую энциклопедию по религии степных орков. Наконец Реттирель решился склонить колени перед алтарем, прикасаясь к нему, поглаживая, будто приручал строптивое животное. И бог ему ответил, подсказывая какой из обрядов выбрать. А подробности? Подробности подскажет Мур. - Обряд сан-ши-кхаа, Мур, что тебе известно о нем? - Обряд соединения. Орк может иметь не одну супругу, ну или супруга, а пройти сан-ши-кхаа только с избранным, с единственным. – Полукровка замялся. – Как господин Орфей для вас. Обряд связывает души, чтобы в жизни и после смерти, когда бы вы не соединились, в небесной степи вам не пришлось искать друг друга. - Как урок оттарабанил, молодец. – Усмехнулся насмешливо Шаргаас. – А процесс. - Мы нарисуем знаки, я знаю, помню. А потом… - Мургук смутился. – Потом вам необходимо будет, ну, с господином Орфеем… соединиться. - Заняться любовью на алтаре, поверх рисованных знаков, значит. И что? - И знак будет. – Развеселился парнишка, справившись со стеснением. - Ладно, шаман, рисуй свои знаки, а я пойду к остальным. Реттирель подошел к костру, Фей поднялся ему навстречу. Он окончательно разнервничался, а что если этот бог откажется принимать его в пару к Ретту, или еще чего. - Я забираю Реню. Оставайтесь у костра, хорошо? – Шаргаас прижал любимого к себе, предстояло сказать темному, что ему придется лечь на алтарь. Полуорк еще помнил истерику дроу в их первую совместную ночь. Сегодня он предложит мальчику его самый большой страх на тарелочке. - Значит, вы соединитесь по обряду орков? – Спросила Деви, опережая мужчин. - Да, но не по брачному обряду, а по обряду единения. В брак мы вступим, как положено, под крылом у Эру. – Объяснил Ретт. - Фей не станет твоим супругом? – Тор переспросил, не понимая тогда смысла этого обряда. - Нет, но обычный свадебный обряд – это знак для людей, что мы стали одним. А обряд сан-ши-кхаа – знак для богов о том же. Наверное, у всех есть подобные вещи, но единственный – это дар Ночного Владыки, значит, он точно даст нам благословление. – Реттирель рассказывал в первую очередь для барда, замершего в его объятиях. - Идем уже, - тихо шепнул дроу. Ему не терпелось, хоть и было страшно. Мужчины вместе подошли к алтарю, на котором Мургук закончил чертить свои знаки. Хотя кроме костра, у которого сидели их друзья, и луны не было других источников света, но ночь была удивительно светла. Ретт мог рассмотреть каждую черточку лица Орфея, каждое отражающее его эмоцию движение. Хотя ему казалось, что и смотреть не надо, даже если полуорк закроет глаза, то сердцем увидит чувства любимого. - Нам придется заняться любовью на алтаре, мотылек. – Не сводил глаз с темного. - На алтаре? Сердечко дроу ушло в пятки. Он надеялся больше никогда не приближаться к таким вещам. А теперь его жених, любовь всей его жизни предлагает ему лечь на алтарь и невозможно ему отказать. - Реню, посмотри на меня. – Реттирель поднял к себе подбородок дроу. – Посмотри на меня, мальчик мой. Другой возможности я не придумал. - Как скажешь, Ретт. Ты - мой ветер, моя любовь. Как скажешь. – Не отводил взгляда Фей. Шаргаас ждал. Орфей привычно спихивал решение и привычно прятался за невозмутимым личиком. Зрачки его были расширены, дыхание поверхностным, он просто не мог вздохнуть от сковавшего его страха. - Ты же помнишь, мотылек, только по твоему желанию и решению. – Полуорк взмахом руки отпустил крутящегося рядом Мура. – Да и так нечестно, в конце концов, ты знаешь мои желания, а я твоих нет. Дроу стоял возле алтаря, ему казалось, что холодные щупальца тьмы тянуться от камня к нему. Некоторые знаки он узнавал, гексаграмма вообще не была новинкой. Кровь стучала в висках десятком крохотных барабанчиков. По луне заметались отблески пламени. Орфей задыхался, из-за неприятного холодка по спине он почти чувствовал незримое присутствие жены: «Ты всего лишь бесталанное ничтожество Реню. Ты не сможешь ничего добиться своим бренчанием. Раздевайся, ложись на алтарь, ты все равно ни на что болше не способен». А затем боль, боль, перемежающаяся с унижениями, раздавливающая боль. Пока не наступало спасительное беспамятство. А иногда он еще стоял рядом, за ее плечом, не видя ее торжествующего лица, и смотрел на эти знаки и этот камень, окропленные его кровью и слезами. - Идем, милый. Я знаю, что ты меня любишь. Если нам будет это необходимо, то проведем ритуал, когда ты захочешь. – Ретт не стал напоминать, что это Орфею хотелось гарантированного совместного посмертия. – А не захочешь, боги с ним. Я люблю тебя и верю. Я всегда буду с тобой. Полуорк сделал шаг от алтаря, потянув за собой жениха. Но темный остановился, он смотрел в глаза избранника, боясь увидеть там разочарование его слабостью, презрение, но видел лишь тепло и любовь. Такую безграничную любовь, что она не оставляла места для иных чувств. Орфей потянулся расстегивать пуговки на рубашке. - Реню… - У меня нет сомнений, когда речь идет о тебе. – Дроу наконец смог вдохнуть полной грудью. – Ты для меня все. Фей смотрел в черные омуты Ретта. Глаза темного словно открылись по-новому, он рассматривал тьму в глазах любимого и понимал, что она может быть теплой и уютной, что каждую ночь он нырял в эту тьму, что таково его везение. Что и этот брак его будет со жрецом, пусть и не служащим, но принадлежащим темному богу. Орфею стало ясно, как никогда до того, что отступать не имеет смысла, что нет связи между этим обрядом, который требовал он сам, и теми в которые его толкала жена, как нет связи между ней и этим Ветром. Кровь перестала биться в виски храмовыми барабанами, внезапная четкость звуков после этого завораживала. Бард услышал пение ветра на просторах, скрипочки кузнечиков, треск костра. Любимого, затаившего дыхание в ожидании его решения. Такая кристальная ясность почти пугала, почти, потому что темный понял свой главный страх – страх потерять Ретта во второй раз. Все остальное было так ничтожно, Фей улыбался безмятежной улыбкой. - Раздевайся, я люблю, чтобы ты был обнажен, когда любишь меня. - Мой мотылек! – Шаргаас чуть не сорвал в себя одежду. Друзья пары, сидевшие у костра отвели взгляд, обменявшись понимающими улыбками. Слегка вздрогнул Зеро, у которого алтарь все же вызывал неприятные ощущения в районе живота и Тор чуть дольше остальных смотревший на отца и будущего отчима. Фей отступал к алтарю, пока не уперся в него. Камень оказался на удивление теплым, а ветер, доносивший запах степи, принес солоноватый аромат полуорка. Ковыль колыхался, луна освещала эту красоту, делая степь более похожей на так любимый дроу океан. Бард оперся и сел на камень. Отполированный временем и погодой, он не показался таким уж неудобным. Реттирель приблизился к эльфу, тот прикоснулся к нему тонкими музыкальными пальчиками. Из-за ночной прохлады горячая кожа генерала казалась обжигающей. Орфей прикоснулся губами к немедленно отреагировавшим соскам полуорка, втянул в себя затвердевший бугорок. Прикусил, с наслаждением слушая легкий вздох любовника. Ретт нехотя вырвался из ласк очаровательного темного, чтобы встав на колени перед алтарем и Орфеем, возносить «молитву благодарности», облизывая яички и промежность. Пока не приподнялся, чтобы накрыть ртом вздрагивающий член. - Войди в меня, Ветер, сделай своим… - Фей вцепился в густую шевелюру Шаргааса, притягивая его для поцелуя. - Мой мальчик, мое чудесное хрупкое создание. – Достав из воздуха капсулку со смазкой, Реттирель протолкнул ее в узкое отверстие темного. Затем легко поднял любимого и, удерживая его в руках, лег на алтарь, усадив того себе на живот. Полуорк действительно был восхищен своим мальчиком, тот раскрывался как экзотический цветок в полной красоте своей силы и страсти. Орфей сообразил, что ему дают свободу действий, одновременно убирая его с нервирующего камня. Закрыв глаза, Фей направил в себя истекающий смазкой крупный член, нарочито медленно опускаясь. Наблюдая из-под ресниц, как Ретт удерживается, чтобы не ускорить процесс, чтобы не дернуть его на себя. На губках барда блуждала лукавая улыбка, он все же сел на генерала, приняв его до конца, склонился целовать. Шаргаас поглаживал любимое лицо, а дроу, играя, ловил его пальцы, посасывая те, которые стали его добычей. Обоим уже было безразлично, где они находятся, ничего не было важнее любимого, находящегося рядом. Фей потерялся в ощущениях, ему казалось, что Реттирель и в нем, и вокруг него, что они проникают друг в друга так глубоко, что становятся одним целым. - Ты не сказал ему, что они уже отмечены друг для друга? – Темная в кружевном кроваво-красном наряде, склонившись с ложа, рассматривала пару. - Нет. Ну будет на теле отметиной больше, мальчику из твоих приятней же будет. – Рииш поцеловал даме щиколотку и медленно поднимая юбку целовал выше. - Ну. – Оттолкнула богиня мужчину. – А почему ты не сказал? И почему ты так благоволишь этому Шаргаасу? - Это же сладко, так сладко, куда лучше крови. А мне куда реже приносят такие жертвы, чаще помня, что ночь время воров и убийц, забывая, что это время плотской любви. – Присел рядом на ложе. – А ты, Темная, разве так не считаешь? - Считаю. Но мои несколько превратно поняли намек. А ты не ответил на вопрос. – Ллос удержала Ночного Владыку, который в отсутствие Эру, заманил ее к себе, обещая развлечение, которое ей понравится. – Так что с этим смертным? Есть в нем нечто будоражащее, уж не… - Ллос… - Ты участвовал в его зачатии. Неужели вошел в князя? – Торжествующая леди усмехнулась в лицо смутившемуся неизвестно чему богу. - Ну, иногда я люблю мужчин, ты знаешь… - Только не говори, что ты был в оркине? – Хихикнула темная, знающая, что это воровское создание пробирается в их опочивальню не только в отсутствие ее супруга, но и в отсутствие ее самой. - Был и в момент зачатия. И… Это было так занятно, я носил его, нечасто, по случаю. – Владыка Ночи разулыбался, прикусив губу лукаво, его заводили чувства и удивление его подруги. – И на родах тоже. Я был в ней, чувствовал, как он проходит между бедер, как первый раз берет грудь… - Нет, Рииш, ты не можешь так говорить, другие боги… - Плевал я на них, мне интересно было попробовать. Он мой сын, в таком звучании, которого еще не было ни у одного бога, вот. – Покровитель воров надулся, но тут же толкнул Ллос, указывая на пару. – Смотри, смотри. Орфей скакал на Шаргаасе, подававшемуся на его движения словно норовистый жеребец. Они занимались любовью самозабвенно, темный скользил, то почти снимаясь с члена, то задыхаясь от восхитительного ощущения заполнености. Его задик был растянут крупным органом, головка которого то и дело задевала ту самую чувствительную точку. Пока Реттирель гладил дроу везде, где мог дотянуться, тот еще держался, но когда он легко коснулся члена Орфея, истекающего, напряженного, тот не выдержал… Юный темный рассматривал костер, исподволь наблюдая за силуэтом сплетенных фигур. Чужая любовь чаровала его, тем более и его судьба и судьба барда была для остальных темных почти сказкой, чаще недостижимой. - Зеро, смотри… - Что? – Недоуменно вскинулся полукровка. За ним оглянулись остальные. - Что-то увидел? – Спросила Деви, готовясь выхватить клинок. Ее жест повторил и лорд Жалящий. - Ну, наверное, мне показалось. – Юми смутился. - Показалось что? – Спросил Зерониэль, обнимая за плечи своего любимого супруга. - Что у Орфея выросли крылья. – Юноша шепнул, смутившись. Сейчас все опять развернулись и явно видели, что никаких крыльев нет. Просто Фей упал на грудь генерала, и они лежали, отдаваясь чудесному мгновению послеоргазменной расслабленности. Эльф вытянулся стрункой, в тот момент, когда его настигла высшая точка удовольствия, и его мужчина пролил в него свое семя. Он будто стал многократно сильнее и свободней. Крик обжег легкие, умножился на ветер и взлетел, опережая на мгновение страстное рычание Шаргааса. Словно маятник лунный диск. Глаза в глаза - разряд! Вспышка гипнотизирует пространство. Я стану Гидрой - Каменную плоть обретает лунный путь. Дверь. Ключ движется на пол-оборота вперед, Механизм смазан, секрет разгадан, Ещё оборот ключа, Скрежет и лязг… Грохот! Дороги назад больше нет! Дверь! Возможность тобой обладать… Любовь равносильна смерти, Только умирает всегда кто-то другой, Рождаюсь Я! Я и есть любовь. Небо! Ты во мне… Нет больше жизни и смерти, Нет разума и рассудка. Безумие, вот выход. Тьмы больше нет! Свет навсегда. Перламутр облаков отражается в бесконечности моря, В черном зрачке пульсирует вечность… Гореть тобой, вот выход… Небо! - Как это может быть? – Ллос зачарованно смотрела, как призрачные крылья ее темного устремляются в ночное небо, разрывая кокон-оболочку страхов, обязанностей, переживаний, необходимости быть как все. – Я о нем знаю, он самый обычный. - Вам бы помнить об истоках, Темная. Он – поэт, а все поэты испивают нектар Изначального, если они конечно настоящие поэты. Ведь Он позволяет это только истинным творцам. - Разве Изначальный не… - Не вмешивается и только. Но там больше ничего интересного, поцелуй меня. – Рииш увлек богиню в свои объятия, подминая, напоминая, что она все лишь женщина. Реню прильнул к мерно поднимающейся груди любимого. Хотелось спать и хотелось продолжения, хотелось самому ощутить под спиной теплый гладкий камень. Из любопытства, он же фактически так и не полежал на алтаре. Еще хотелось сочинять, но было не к спеху, дроу точно знал, что не сможет забыть эти строки. - Как ты, Реню-мотылек? – Реттирель потянулся, прижимаясь губами к макушке своего хрупкого мальчика. - Я знаю конец. – Фей прижался ушком, чтобы слушать биение дорогого сердца. - Какой? - Стиха: Ты во мне… Нет больше жизни и смерти, Нет разума и рассудка. Безумие, вот выход. Тьмы больше нет! Свет навсегда. - Да, тьмы больше нет, мотылек. И не будет, я… мы об этом позаботимся. – Ретт смотрел на прячущего лицо на его груди темного. – Что, счастье мое? - А давай еще раз, а то когда еще будет возможность безнаказанно заняться любовью на алтаре. - Наш генерал таки боевой. Стесняюсь спросить, мама, наш отец так же темпераментен? – Поняв, что покидать облюбованное место Шаргаас и Орфей не собираются, спросил Зеро. - Запомни, Юми. – Ответила леди не сыну, а его супругу. – Действительно хорошие мужчины с возрастом становятся только лучше. Так что если ты думаешь, что сейчас бесконечно счастлив, то просто вспомни этот разговор этак через пару сотен лет. - Да, леди Деви. - Не осталось на меня таких мужчин. – Притворно вздохнул Торасин, нарушая серьезность момента. - А ты делай как я, бери ребенка, воспитывай. – Зерониэль демонстративно указал на Юми. - Да ну, это сколько мороки. - Не так и много. – Супруги ответили хором, все рассмеялись. Позже к ним присоединились и Орфей с Реттом. В них, казалось, не поменялось ничего, только цепкий взгляд Деви заметил крохотные татуировки на солнечном сплетении. Треугольник, указывающий вниз был у Фея, указывающий вверх – у полуорка, становившиеся гексаграммой при совмещении. Их соединение многократно усилило обоих, без будто на этот раз.