Фей расправляет крылья

Джей сидел в уголке. Как только время стало клониться к вечеру, они с генералом решили, что за бардом стоит присмотреть. Не оставлять же одного хрупкого и беззащитного эльфа в чужом городе. Поэтому, когда дроу метнулся мимо него к выходу, ординарец отправился следом. Темный ускорялся, мужчине пришлось нагнать его, останавливая. - Да не бегите вы, господин Орфей, не стоит так спешить жениху генерала. – Придержал за руку, обращая на себя внимание. – Вечера в Кайене чудесны, разве вам не хочется насладиться прогулкой. - Джейсон? – Сглотнул мигом подступившую горечь Фей, вспоминая Кенни и служителей Ллос, подчиненных первой жене. Вот и снова то же самое, ведь донесет: с кем был, что не просто опоздал, а веселился. Плечи и подбородок сами опустились. - Переживаете из-за ужина? – Спросил Джей, поняв тревогу младшего хозяина, но не совсем правильно. – Не стоит, генерал просто боялся, чтобы с вами чего не случилось. Он и сам за бумагами засиделся. Сказал, чтобы звали, когда вы придете, а вас не было. - Поторопиться надо. Да? – Скрывая дрожь в голосе, спросил Серебряный Колокольчик. - Нет, генерал поужинал, вы не голодны. Но если хотите быстрее, сейчас экипаж остановим. Орфей смог только кивнуть. Он уже мысленно перебирал способы наказания, смутно надеялся, что отбудется только выговором. При физической силе Шаргааса злить его неосмотрительно, но бард увлекся, ему же впервые предложили сделать настоящую песню из его стихов, а не так как он обычно бренчал. И это было так волнительно, куда волнительнее исполнения чужих. Дроу сел в остановленную двуколку, занятый переживаниями, не заметил, как подъехали к воротам. - Господин Орфей, - ординарец тронул барда за локоть, – приехали. - Да, спасибо, – Фей рассеянно кивнул, принимая руку, помогающую выйти. Он медленно шагал к особняку. «Не спешить, негоже бегать жениху губернатора, негоже петь для всех. Опаздывать тоже не стоило». – А где Реттирель? - Думаю в малом кабинете, возле спальни. Был там во всяком случае, – Джей шел чуть позади опекаемого эльфа. – Вы точно не голодны? Может все же подать ужин? - Нет, я поднимусь наверх. Проходя по коридору, бард лихорадочно вспоминал, которая из дверей ведет в кабинет. Точно не направо, там покои детей Ретта, о которых вообще, наверное, лучше не спрашивать, или спросить? Ординарец шагал следом, закатывая глаза и размышляя, какие они странные, эти творческие эльфы. - Следующая справа, господин Орфей, – Джей смотрел, как певец вздрогнул и остановился у указанных дверей. Шаргаас действительно был на месте. Малый кабинет, как и прочие помещения был совсем не малым, зато в отличие от остального оказался не воздушно элегантным, а наоборот очень мужским. Темный представлял жилище генерала именно, как этот кабинет. У окна стоял тяжелый стол из полированной древесины, покрытый зеленым сукном, за ним шкаф. Напротив камина, облицованного диким камнем, стоял темный кожаный диван. Столик у дивана казался уменьшенной копией письменного стола, а стены украшали карты: одна из них Кайены, иные закопченные с мятыми краями, похоже, карты сражений, планируемых когда-то давно генералом. И оружие на стенах, на каминной полке, даже с кованой лампы свисала гроздь причудливых наконечников для стрел. На пол брошена большая коричневая шкура. - Ретт, я дома, - потоптался на пороге Орфей. Медлить дальше с ординарцем за спиной было глупо. - Рад слышать, Феечка, – поднял голову от бумаг Шаргаас, жестом приглашая войти. – Прости, дорогой, я так и не уделил тебе время. Так некстати эта спешка с резиденцией, только выбил средства, а они уже планируют приезжать, хорошо заранее сообщили. Если строителям помогут маги, то успеют с ремонтом. Бард вошел и присел на краешек дивана, косясь неуверенно на Ремниса. - Ты сердишься? – Спросил о том, чего боялся, не желая тянуть. - Нет, мотылек, что ты, – рассеянно покрутил головой полуорк. Вытянув губы, он досчитывал смету, потом глянул на жениха. – Правда, не сержусь, Фей. Раздосадован только, что не провел день с тобой. Тем более у меня для тебя кое-что есть. Потом, в спальне, хорошо? - Да, – Орфей испытал нечто похожее на облегчение, по крайней мере, унижать Реттирель его не будет. Все пройдет почти интимно. Уже лучше, чем с темными леди, определенный плюс. - Ты не голоден, милый? – Ретт дожидался ответа, отрицательного кивка, - тогда иди, отдыхай. Я подойду. - Не задерживайся, Ретт, – Фей подошел к столу за поцелуем, ему не хотелось долго предвкушать какое будет наказание. Шаргаас прикоснулся к мягким губам, придержав подбородок, вынуждая приоткрыть рот, впустить его. Оторвался почти нехотя, оставалось сверить еще страниц десять. - Иди, любовь моя, а то никакой работы с тобой, отвлекаешь. В общей спальне генерал действительно появился быстро и устремился в ванную, бросив на ходу жениху, чтобы готовился получить то, что ему причитается за этот день. Темный вздохнул, что ж приготовиться, так приготовиться. Мужчина сбросил шелковый халат и лег на живот, чуть раздвинув стройные ноги, покорный и уязвимый. Полуорк вышел и присвистнул, всякий раз удивляясь красоте Орфея, его хрупкости и изяществу. Повозившись в гардеробной он, наконец, подошел к постели. - Что ж, возможно, так и лучше, мотылек. – Реттирель разжал пальцы. Темный вздрогнул, прикосновение было иным, чем он ожидал. К его спине, мягко стуча друг о друга, дотрагивались нанизанные на длинные нити жемчужины, впрочем, понял это бард минутой позже. А в первый момент задыхался от странных, непривычных прикосновений. - Ретт, разве это наказание? – Выдыхая от необычных ощущений, произнес Серебряный Колокольчик. Пальцы, массирующие его и перекатывающие жемчужины, лаская шелковистую кожу, на мгновение замерли. Затем певца нежно, но настойчиво перевернули, и Шаргаас испытующе уставился на него своими черными глазами. - Мальчик, мне стыдно, что я не выполнил обещание и как компенсацию сделал тебе подарок. У будущего супруга губернатора приморского города должен быть лучший жемчуг на побережье. И этот таковым является. Реттирель демонстративно поднял бусы: три длинные нитки отборного, один в один, жемчуга кремового, слепяще-белого, изысканного черного, еще одно из мелкого перла-риса, в семь разно-длинных нитей густое ожерелье, также одно из крупных, невероятного размера жемчужин. Генерал опустил их на живот любимого, нити скользнули на лобок, прикасаясь холодными гладкими бочками к восстающему члену. Орфей охнул, так красиво это выглядело на его темной коже, улыбнулся и Ремнис: – Наказаний не будет, я твердо могу тебе это обещать, Фей. Веришь мне? - Да, Ретт, - дроу очень хотел верить, так сильно, что решил не думать ни о чем таком в этот момент. – Они прекрасны, я не заслужил такого. И, ой, я забыл отдать тебе печать. - Печать твоя, носи и не снимай. Как я и говорил, никто не знает где пригодиться. А заслуживать ты ничего не должен, мой чудесный. Достаточно твоего присутствия в моей жизни, – Шаргаас склонился к паху жениха, целуя внутреннюю стону бедра, прикусывая нежную кожу, заставляя того взвизгивать. - Так не бывает, я не появился на ужин, сидел без тебя в трактире с чужими эльфами, – медленно перечислял то, в чем считал себя виноватым Орфей. - Уж-жасные прегрешения, что ж тогда ложись на живот, как лежал, – мурлыкал полуорк, улыбаясь про себя упрямству любимого, проявляющегося не совсем там, где хотелось бы. Одну нитку Ретт закручивал вокруг пальчиков на ноге Орфея, наматывал вокруг ступни, массируя ими чувствительный свод стопы, затем проделал тоже со второй ногой. Щекотал под коленкой, вызывая полувздох полувсхлип у барда. Не спеша, целуя каждый участок кожи, поднимался к округлым ягодицам. Дроу пытался податься навстречу, желая более интенсивных ласк, но ощутил, что жемчуг спутался. - Не дергайся сильно, любовь моя, порвешь бусы, и вместо приятностей мы будем всю ночь их собирать, – насмешливо сообщил на ушко любовнику Ремнис, не удерживаясь, проник языком в ушную раковинку, кусал острый кончик уха. Шаргаас присел возле возлюбленного, полил ароматное масло так, чтобы оно щекотной струйкой скользнуло в складку между полушарий. Улыбаясь, поймал его, пальцами аккуратно вмассировал в сморщенное колечко, смазывая вход. Взяв ожерелье с самыми крупными жемчужинами, Реттирель принялся заталкивать их внутрь Орфея. - Что? Что ты делаешь? – Такая ласка была нова для темного, ему казалось, что он чувствует каждую бусину, их холодную гладкость и тяжесть. Дыхание становилось прерывистым, ведь полуорк, растягивая, вводил по две жемчужины. Еще Ретт проталкивал вместе с жемчугом палец, желая коснуться мимоходом потаенного бугорка, вызывая вздох у чувственного любовника. - Нравится, мотылек? Пожалуй, так и буду тебя наказывать. Когда в теле Фея оказалась вся нитка, благо короткая, все же такого размера жемчуг был довольно редким и баснословно дорогим. Ретт потянул бусы обратно. Наблюдая, как одна за другой жемчужины покидают тесный зад дроу, Реттирель сам чуть не кончил от зрелища. А Серебряный Колокольчик почти спустил, разочарованно охнув, когда полуорк прижал точку под яичками, останавливая устремившееся к выходу семя. Шаргаас рывком поднял дроу на коленки, не разъединяя бусы на ногах, заставил любовника максимально выгнуться. Темный опасался слишком раздвигать ноги, усердно подмахивал, ощутив в себе член Ремниса. Генерал позволял Орфею насаживаться самому, но при сковывающих барда движениях им обоим этого казалось мало. Не слишком долго выдерживая сладкую пытку, Реттирель придержал бедра жениха, задавая ритм, почти выходя и устремляясь в горячие глубины. Дрожащими руками Фей распутывал жемчужные ожерелья на щиколотках, шипя, недовольно на полуорка. - А если бы я порвал их, о чем ты думал? – Так приятно было держать жемчуга в руках, у Коринн были похожие, но не такие длинные. А ожерелье, побывавшее в нем по капризу Ремниса, дроу взял осторожно, будто боясь разбить. Ему казалось, что жемчуг светится в мягком свете луны и тусклого магического огонька. – Я не смогу это носить после… - И что? Значит, останется, как игрушка для постели, – хмыкнул генерал, довольно наблюдая за почти детской радостью любимого. - Ты сумасшедший, да за такое ожерелье клан моей матери может не один год жить безбедно, – дурачась, бард надел на шею все нитки, кроме обсуждаемой, и стал походить на божка какого-нибудь дикого островного племени. - Да. А мой дорогой мальчик будет иметь его, как игрушку, для своего прекрасного зада, – Шаргаас притянул к себе эльфа. удерживал любимого за талию, чтобы приласкать мягкий член, размазывая по нему остатки спермы. - Ретт, - шепнул, прижимаясь, дроу и вдруг засмеялся, запрокинув голову, явственно понимая, как глуп. Этот красавец со смоляными волосами, в ситуации, где вина темного была очевидна даже для него самого, задарил подарками, еще и извинялся. Как можно сравнивать Реттиреля, сильного мужчину, уважаемого губернатора, его жениха, со своим прошлым? Жемчуг на груди стучал друг о дружку, поддерживая веселье. – Ты же не стал бы меня наказывать, да? - Тебя еще это беспокоит? – Шаргаас оторвался от покусывания мягкого эльфийского бока. – Я люблю тебя, Фей, никому не позволю причинить тебе боль. Тем более ни за что не посмею сам, во всяком случае физическую. А в остальном, просто предупреждай, что для тебя важно, мотылек. - Рейнюд Сириль Мей-Сарт, господин губернатор, – Серебряный Колокольчик улыбнулся. Сбежать от прошлого не удается, так пусть его отпугивает воин с горящим черным взглядом. – Реню, так меня звали, пока Зеро не создал из меня Орфея Серебряного Колокольчика. - Я знаю, – Ретт глянул серьезно на темного. - Ты не понимаешь, я, по-моему, могу быть с тобой кем угодно. - Можешь, милый, но есть один момент, – спрыгнул с постели Ремнис, став возле кровати на одно колено. – А Рейнюд Сириль Мей-Сарт примет мое предложение, стать моим супругом. - Давай пока только о помолвке говорить, я боюсь брака, Ретт, – Реню протянул руки к генералу, привлекая его обратно в постель. - Хорошо, Фей-Реню, я подожду тебя, мое темноэльфийское чудо, счастье мое. Смеющийся полуорк подмял под себя барда, кстати вспомнив, что уделил плачевно мало времени чувствительным соскам любовника. Играя языком с нежными бугорками, Шаргаас не оставлял без внимания и дырочку дроу. Он вставил туда сразу два пальца, мышцы легко разошлись, впуская в отверстие влажное от остатков смазки и спермы. Орфей плавился в руках генерала, ему было даже досадно, что он не может так ласкать партнера. Перехватить инициативу темный не успевал, а когда его так любили, то он мог лишь наслаждаться. Тело становилось совершенно безвольным и могло только напрашиваться на дополнительные удовольствия. Серебряный Колокольчик опустил руки на грудь Реттирелю, путаясь пальцами в мягких завитках, касаясь легко-легко, одновременно и поглаживая, и словно боясь потревожить, отвлечь. Член Орфея налился желанием, эльф подался вверх, желая потереться о полуорка, привлечь внимание к столь чувствительной точке своего тела. - Сядешь на меня, мотылек? - Я так никогда... - Фей уже поддавался Ремнису, который поднял его легко, усаживая на себя. - Не спеши, любимый, – Шаргаас придерживал бедра любовника, направляя в него твердый член и помогая неспешно опуститься. Маленькое божество с растрепанным облачком курчавых волос, танцующее в свете полной луны свой дикарский танец на теле распростертого под ним любовника. Волшебно красивый с бесценным жемчугом на теле, покачивающимся в такт движениям. Блестящая влажная кожа темного, сияла не хуже черного перламутра, рожденного в глубинах океана. Ее хотелось целовать, слизывать капельки пота, стекающие по поджарому животу. Реттирель ласкал член Фея, чувствуя, как тот сжимает колечко ануса. Его гортанные вскрики звучали песней для влюбленного полуорка. Жемчуга постукивали друг о друга, добавляя свою нотку в музыку их любви… Генерал перестал сдерживаться, как только увидел, что жидким перламутром изливается семя темного. Выждал, пока закончатся оргазменные сокращения, боясь повредить или причинить боль. Только потом резкими движениями Ретт вбивался в любовника, выплескиваясь в ответном порыве. Дроу лежал на Шаргаасе. С одной стороны радуясь, что мужчина такой большой, лежать на нем было удобно, а вот с другой стороны нужно было собраться с силами и подняться, а то бусы давили и мешались. - Ретт, а донеси меня в ванную, – Орфей глянул из-под длинных ресниц. - Наглеешь, Реню, – погладил жениха по спине Реттирель, откровенно посмеиваясь. - Мне можно, – темному не хотелось шевелиться. Но он замялся привычно. – Да? - Угу, тебе можно, но мне тоже лень. - Я в сперме весь, – стягивал ожерелья Фей, перекладывая на прикроватную тумбочку. - Радость моя, я хочу спать, могу позвать Джея, он подаст нам салфетки, – Шаргаас провоцировал Орфея, наблюдая за ним исподволь. - Вставай немедленно, Ретт, я не собираюсь всю ночь к тебе липнуть, – взвился Фей. - Сперма не клей, высохнет нестрашно. - Реттирель Шаргаас… - закончить дроу не успел. Через секунду он уже висел вверх тормашками, перекинутый через плечо генерала. - Напросился, любимый! – Придерживая смеющегося эльфа за аппетитный зад, Ремнис отправился в ванную. За поздним завтраком, когда полуорк с темным уселись в малой столовой ситуация прошлого утра повторилась. Впрочем кроме каши, омлета и пашот на столе появились оладьи и поджаристый хрустящий бекон. Орфей недоуменно глянул на жениха. - Это опять все мне? - Ты так и не нашел времени поговорить с поваром, дорогой? – Вопросом на вопрос ответил Ретт, улыбаясь растерянному барду. Дроу накрутил на палец прядь волос, размышляя над поведением повара и реакцией любимого. Очевидно, ему все же придется разговаривать с обслуживающими. Он надуто потянул к себе яйцо-пашот и оладьи. - Вот возьму все съем и лопну, – не разделяя слово и дело, сладкоежка-эльф притянул к себе еще и джем. - Не лопнешь, Реню, ты же не оставишь меня вдовцом еще до свадьбы, правда? – Полуорк потягивал горькую кафу. - Не оставлю, – Орфей поднял взгляд. То, что Реттирель называл его Реню, вызывало у него какую-то особенно теплую волну. Темному казалось, что он уже давно отказался от старого имени и старой жизни, а вот же таял, слыша, как нежно произносит его генерал. – А про вдовца, ты не говорил, что у тебя есть дети? - Решился все же? – Преувеличенно удивленно заметил Шаргаас. – Да собственно мы многое не обсудили. - Но ты знаешь обо мне почти все, а я о тебе не знаю ничего. Ты был женат? – Реню развозил по тарелке джем преувеличенно старательно. - Нет, мои дети, увы, как и я рождены вне брака. Впрочем, у старшего сына были все шансы быть законным. Его мать была моей боевой подругой. Селестия погибла во время войны с темным княжеством. Мы хотели объединить судьбы, после того как объединим империю. Сына зовут Торасин, ему за двести. Он капитан и мой наследник. В Кайене прошла его юность, он влюблен в море, – Ретт задумался, вспоминая погибшую Грозовую. Любил ли он ее, теперь уверенно мог сказать нет. Но они были, как говориться, два сапога пара – воины, сильные, азартные и умные. Они были соратниками, Реттирель уважал эту женщину, способную сражаться даже его мечом. - Ретт, но ты говоришь – дети, а не сын, – Фею неловко было прерывать воспоминания полуорка, но он решился узнать хоть что-то о любимом, тем более такое важное. - Дети, да. Леди Лиственная была моей любовницей. Она придворная дама княгини Ремнис и родила мне двойню Сиренью и Дарена. Ребята только миновали первое совершеннолетие. Оба Ремнисы, их матери было приятно, что ее отпрыски принадлежат к княжескому роду, – Шаргаас ухмыльнулся воспоминаниям. Галатееллин – дворяночка из бедных, пылкая и развратная, ее старшая дочь Луннарель так же не отличалась сдержанностью. В последний свой приезд ее пришлось выталкивать из спальни. Юная леди любила все экзотичное, а уж слава губернатора манила прекрасных дам. - А они живут здесь? - Тор – настоящий морской волк, но когда швартуется в Кайене, то живет дома. А младшие учатся в магадемии, а живут то у меня, то у бабушки. Честно говоря, Гала забеременела от меня случайно, думала, что я на ней женюсь, готовилась развестись с мужем. Пришлось улучшить их семейное благосостояние, а ребята больше мои и бабушкины, чем ее, – теплые, хоть и ворчащие интонации, Реттиреля выказывали его любовь ко всем отпрыскам. – Они на четверть орки, наглые, активные. Младшие хотя бы вышколенные, а старший – сын полка. Мои дети хорошие ребята, Реню, но тебе придется быть тверже с ними, они умеют давить и портить нервы. - Я полагаю, они достаточно взрослые, чтобы мы могли поладить, – Орфей улыбнулся полуорку, узнавая в описании молодых полукровок своего возлюбленного и полагая, что если ему легко общаться с Реттом, то и с ними будет легко. - Хм, просто будь тверже, мотылек, – с легким сомнением закончил Шаргаас. - Ретт, я могу встретиться еще с теми музыкантами, с которыми общался вчера? – Орфей решился дойти до еще одного волнующего вопроса, начал издалека. - Конечно, любимый, и с теми, и с какими-нибудь другими, – Полуорк допил кафу и поднялся. – Тем более, я не уделю тебе время еще и сегодня. Нужно хорошенько напугать подчиненных и организовать работу в императорском дворце. А ты развлекайся. - Я еще хотел… - Все что угодно, Реню, ты мой обожаемый жених, но я убежал, – Реттирель прервал дроу. – Меня уже нет. Шаргаас улыбнулся, читая записку от ординарца. Серебряный Колокольчик медленно, но верно входил в права младшего хозяина дома. Он оговорил меню с метром Вини, на этом месте Реттирель закатил глаза, не сомневаясь, что в ближайшее время в его доме будут подавать морепродукты. Повар был увлеченным мастером и, скорее всего, убедил барда в своих умениях. А пыль намеренно оставленная на инструментах в музыкальном салоне вывела спокойного Орфея из себя так, что он резво подключил к работе горничных. Вовремя вспомнив, что ему не стоит самому ползать с тряпкой. Генерал прикрыл глаза на минуту, восстанавливая перед собой образ возлюбленного, затем встряхнул пышной шевелюрой, разгоняя наваждение, и вернулся к работе. Теплая улыбка блуждала на его губах.