Фей расправляет крылья

Любовь дает лишь себе и берет лишь от себя. Любовь ничем не владеет и не хочет, чтобы кто-нибудь владел ею. Ибо любовь довольствуется любовью. И не думай, что ты можешь править путями любви, ибо если любовь сочтет тебя достойным, она будет направлять твой путь. Халиль Джебран. Выступать в роли хозяина дома Орфею надоело достаточно быстро. И через пару дней он уже был в парке с новыми товарищами, играя новые и старые песни. Вечером они отправились в знакомый уже трактир. У ребят было вечернее выступление, так что опоздать к ужину Серебряный Колокольчик не опасался. - Орфей, так ты выступишь с нами? – Дали тормошила темного. Эмоциональная барышня уже представляла, как красиво звучал бы высокий голос Серебряного колокольчика сплетаясь с низким бархатным квартерона. - Не знаю, возможно, да, – у Фея были сомнения, он привык выступать один. Да и на праздник в честь дня рождения дочери одного из известных Кайенских аристократов, скорее всего, придется идти в качестве жениха Реттиреля. - Думаешь? Что так и не поговорил с господином губернатором на счет своей профессии? – Безошибочно понял ситуацию Ксав. - Он то занят, то к слову не приходится, – смущенно пожал плечами дроу. - Конфликта боишься? – По-честному, Кавьель не знал, как поступил бы он сам, попроси его тогда генерал остаться. Слишком привлекательный был бы вариант. – Ну, он же не съел тебя, в прошлый раз. - Я с ним живу, Ксавьель. Не нужно мне рассказывать, что и когда мне делать, – поджал губы темный, его раздражало покровительственное отношение. От Ретта это можно было принять, но не от коллеги-сверстника. – Мне пора, не хочу опять опоздать на ужин. - Обиделся. Не стоит, Орфей, я не хотел тебя задеть, – Ксав потянулся хлопнуть Серебряного Колокольчика по плечу, но передумал. – Конечно же, с губернатором живешь ты, и ты лучше его знаешь. Сколько вы уже вместе? Когда наш градоправитель уезжал в столицу, вроде еще ни о каком женихе никто не слышал? - Послушай, Ксавьель, Реттирель Шаргаас - мой будущий муж, от которого я видел только добро. Но, вот незадача, он - сын князя и губернатор. При всей его любви ко мне, я не уверен, что он позволит мне оставаться в профессии, – Орфей тихо шипел. Афишировать свой статус он не хотел, пока проще оставаться неизвестным дроу для всех, кроме друзей. – А я хочу быть уверенным в его положительном ответе. И я не обижаюсь. - Ладно, ладно. Хорошего вечера. - Да, хорошего вечера, приходи, Орфей, – Дайлида, притихшая во время ссоры, улыбнулась, поспешив смягчить прощание. Темный попрощался и двинулся к выходу, в это время от соседнего стола поднялся статный светлый эльф, перегораживая проход. Увлеченные музыканты не заметили, что за ними уже довольно давно наблюдают. - Куда же ты, красавчик? Составь компанию бравым морякам, – мужчина схватил дроу в объятия. – Иди сюда, сладкий. - Отпустите меня, – уперся руками ему в грудь бард, уже сожалея, что спрятал в личном пространстве и обручальный перстень и подвес. Хотя навряд ли подвыпивший светлый отреагировал бы на них. - Прелестник, не сбегай, таким как ты еще рано сбегать, – эльф упал на скамью, хохоча притягивая дроу себе на колени. – Не дергайся. - Да уберите руки! – толкнул черноволосого громилу дроу, улавливая в его лице какие-то знакомые черты. Краем глаза он заметил, что к столику приближаются остальные музыканты. - Капитан, что с тобой, отпусти куколку, – окликнул светлого один из его спутников. - Такие, как он, убили мою мать. - Война закончилась, когда я еще не научился ходить, так что остыньте капитан. И отпустите меня, наконец, – темный высвободился из объятий и поднялся на ноги. - Красотка… - Сядь, капитан. Парень уходит, – придержал старший из моряков друга. – Простите, мы только пришвартовались и отмечаем возвращение. - И ты зря сбегаешь, красавчик, – капитан дернул плечом и поднялся, облапив пах барда весьма небрежным образом. – Но на нет и суда нет. Фей был оттеснен от компании светлых подошедшими музыкантами и почуявшим скандал хозяином. Он быстро выскользнул за дверь и остановил экипаж. Срочно захотелось оказаться дома, и выглядывать на мир из-за широкой спины будущего мужа. Ощущение было гадким, Серебрянного Колокольчика давно уже так грубо не домогались. Шаргаас работал в кабинете. Сегодня вечером, попозже, Джей тоже собирался присмотреть за мальчиком. Генералу так было спокойнее, убеждения, что Реню дожил как-то до своего возраста без постоянного защитника, его мало успокаивали. Реню, почему-то Реттирелю было приятнее называть темного именем, данным ему при рождении и открытым, как знак доверия. Хотя сам полуорк искренне считал, что все равно, как тебя называют, если ты сам знаешь кто ты. Ординарец тихо постучал в кабинет, прерывая размышления мужчины. - Он уже дома, мой генерал, вы спуститесь к ужину или вам подать сюда? - Я спущусь в столовую, раз уж мотылек вернулся рано. Посмотрим, как он управился с поваром, – отложил перо Шаргаас и с удовольствием потянулся. - Один-один, мой генерал: Грет готовит нечто замысловатое с морепродуктами и роскошный десерт, – заговорщицким тоном сообщил Джейсон. - И все? – Реттирель поморщился, ни один из вариантов его не радовал. - Вам, как обычно бифштекс с кровью, мой генерал, но гарнир все же с морепродуктами. - Уже хорошо, что хоть мой повар не забывает, кто в доме старший. - Поправка, генерал, ваш будущий супруг уточнил, что вы предпочитаете, и добавил к основному меню, – довольно, как о собственных достижениях сообщил ординарец. – Все же хорошо, что господин Орфей не дурак и не совсем ребенок. - Джей, Фей полжизни провел под каблуком первой жены, и последний десяток под юбкой другой темной дамочки, так что в житейских вопросах и в вопросах отношений он сущий ребенок, – еще раз, потянувшись так, чтобы хрустнули косточки, Реттирель поднялся. Жестом генерал приказал ординарцу следовать за ним и покинул кабинет. Ужин прошел в умиротворенной атмосфере. Орфей так и не решился рассказать о происшествии, опасаясь, что Реттирель запретит вечерние встречи с музыкантами, установив для темного своего рода комендантский час. Кольцо и подвес уже красовались на надлежащем месте, не давая возможности заподозрить барда в некоем лукавстве. Ночь была жаркой, во всех известных Серебряному Колокольчику смыслах. А вот утро разочаровало, проснулся Фей один. Любимый отчего-то не стал его будить, а дроу настолько расслабился в его присутствии, что умудрился не проснуться. На самом деле, присутствие полуорка, без сомнения успокаивало дроу. Но для такого крупного мужчины генерал двигался удивительно бесшумно, особенно, если набрасывал полог тишины, чтобы не будить чутко спящего жениха. Когда Орфей оделся и спустился в малую столовую, навстречу ему встали двое. - Проходи, дорогой. Что же семья начинает собираться, – Ретт подошел к замершему темному и, обняв его, подвел к столу. – Знакомься, это мой старший сын Торасин Грозовый Шаргаас. - А сие создание? - Небрежным тоном спросил квартерон. - Мой жених,- полуорк удивленно глянул на перебившего его темного. - Орфей Серебряный Колокольчик. Прости, Ретт, мне показалось, ты не знаешь, как меня представить, – извиняющимся тоном добавил Фей, потершись щекой о плечо любимого. – Я бард, певец. - Дешевка, – припечатал капитан. Конечно, он показался знакомым дроу, сын походил на отца, только был уже в плечах, может, чуть более утонченный, в мать эльфийку. Зато черты лица, порывистость, темперамент - от полуорка. Только вот Шаргаас-старший уже научился сдерживаться, а младший нет. – Мы вообще-то знакомы. - Да? – Реттирель не спрашивал. Нахмурившись, он соображал, где могли встретиться эти двое? Даже вернее как, учитывая презрительное пренебрежение сына и настороженность возлюбленного? - Да, твой жених вчера в довольно злачном заведении развлекался и ловил на свой вертлявый зад кавалеров. Я попался, – Грозовый смотрел на родителя с недоумением. Ну таскал бравый генерал домой множество особей по любвеобильности своей, но о женитьбе речь никогда не шла. - Будучи пьяным в стельку и совершенно не отличая согласного партнера от сопротивляющегося, – Орфей вцепился в руку Ретта для поддержки, но гнев вполне заслонял страх и молча глотать оскорбления темный не собирался. - Набивал цену, а не сопротивлялся, куколка. Спор прервал полуорк. Он понимал сына, который всю жизнь был уверен, что лишь его мать была достойна чести провести жизнь рядом с Шаргаасом и лишь смерть не позволила ей это сделать. Тор искренне полагал, что не место столь недостойной особе спорного происхождения и неясной профессии возле его блистательного отца. - Достаточно, извинись, Тор, – сына Реттирель понимал, но нежный Орфей больше нуждался в защите. – Я требую уважать мой выбор и моего супруга. - Извините, господин Орфей. Конечно же, вы не дешевка, еще ни одна шлюха отца не требовала за постель брак. Вернее, еще ни одной мой отец так не платил, – Торасин охнул, его словоизлияния прервала нанесенная крепкой рукой пощечина. - Тор, немедленно прекрати. Что-то не нравиться, вон на «Селестию», – Ремнис ровно смотрел на сына, щека которого наливалась красным. - Красотка блудила в трактире, а пощечину получил я, – процедил сквозь зубы Тор. - Да и ты с рейса не домой в отцовские объятия устремился, а по кабакам. И я повторяю, Тор, или принимаешь мое решение, или ночуешь на «Селестие», или у шлюх, – Реттирель отодвинул стул и усадил Орфея, поглаживая его по плечам успокаивающе и не позволяя уйти. - Отец, Орфей, я приношу извинения, за неподобающее поведение, – Грозовый решил не заострять конфликт. Сегодня. – Я удалюсь, не буду портить аппетит, господину жениху. Квартерон раскланявшись ушел, а Ремнис чмокнул серебристую макушку темного и занял свое место во главе стола с неизменной чашкой обжигающей кафы, тут же появившейся на столе. - Прости, мотылек, Тор мой наследник и моя гордость. Но он всегда привык считать, что кроме детей в моем сердце есть место только для памяти о Селестии, его матери. Вот он и фыркает, – накрыл ладонью хрупкие пальцы темного Шаргаас. - Ретт, я не соблазнял его. Просто уже уходил, шел мимо их стола, а он поймал меня. Я еле вырвался, это было вчера, – Орфея задели обвинения, но еще больше он боялся, чтобы любимый им поверил. - Мне ли не знать темперамент Торасина, милый. Но он хороший парень, просто бывает неуравновешенным и не признающим половинчатых решений. Тор мог бы взять клановым прозвище князя, только он считает, что способен собственный клан создать, клан Шаргаасов. Он Грозовый Шаргаас. Жаль только никак пару себе не найдет, – Реттирель извиняющееся улыбнулся. – И его постоянно тянет на моих пассий. - Торасин не знал, что я твоя пассия, как ты выразился, – Орфей моргнул, признаваться так во всем. – Я снял и твою печать, и кольцо, чтобы не привлекать лишнего внимания. - Хотелось оставаться простым рядовым темным, да, мотылек? – Понимающе хмыкнул генерал. – Шило в мешке не утаишь, до первого городского праздника. Да и поющих дроу не так много в Кайене, так что еще раньше все знать будут. - Ты сердишься? – Ковырялся в тарелке со сладкими блинчиками Серебряный Колокольчик. - А ты опять за свое, мальчик. Тебе не показалось, Феечка, что я несколько отличаюсь от ваших женщин? Даже не знаю, что ты должен сделать, чтобы вывести меня из себя, – Ретт вздохнул тихо и погладил нервно подрагивающие пальчики жениха. – Ты можешь делать что угодно в этом доме и что угодно в рамках разумного за его стенами, мотылек. - Я хочу продолжать выступать, – сжал кулак бард, предвосхищая возможный спор и подбирая аргументы. - Хорошо. - В конце концов, я не худший певец, неплохой поэт и… - темный смотрел в черные смеющиеся глаза. – Так ты не против? - Не против, любовь моя, – Реттирель потянулся поцеловать Орфея, тот отвечал на ласку, пока ему не пришла новая мысль. - А почему ты мне не сказал, что я могу оставаться в профессии? Я же переживал. - А почему ты не спросил? – Шаргаасу надоело довольствоваться поглаживанием руки и он живо поменял дислокацию, усадив дроу себе на колени. - Сначала не думал об этом, потом боялся, что ты запретишь. Я люблю тебя, Ретт. Я опасался, что ты прикажешь выбирать, а я хочу петь и не хочу брак, но я сильно люблю тебя так, как не должно за такое малое время. - Мой славный, любимый. Пой, наслаждайся жизнью, я приструню Тора, – нежно гладил хрупкого эльфа Реттирель. – И я думаю, нам стоит вернуть тебе твое имя, тогда Рейнюд Сириль Мей-Сарт может быть моим женихом, а Орфей Серебряный Колокольчик останется певцом. - Я не знаю. Реню пережил брак со жрицей Ллос, ты не можешь себе это представить, Ретт. Ошейник, прислуживание и порка на конюшнях – это норма. Унижение и сильная боль - как только случается ритуал в святилище. Если потерял сознание от боли меня, Реню, наказывали. Играть нельзя было, это раздражало жену. Общаться с девочками нельзя, они могли стать слишком мягкими. Да, проще перечислить, что можно, – Фей замер в руках Ремниса. - И Реню достоин счастья, ты ведь счастлив со мной? - Да, сейчас, да. Но что это поменяет, зачем вспоминать прошлое? - Ничего не поменяет, но позволит сохранять видимость приличий, даже когда все сопоставят твою личность и певца-дроу. Ты тот, кто ты есть, мотылек, как бы тебя не называли, – Шаргаас развернул к себе любимого жениха, вынуждая посмотреть в глаза. – Ты сильный, талантливый, мужественный мальчик. Просто сейчас ты учишься выбирать, стоять за себя, учишься доверять и быть любимым просто так, без причин и без особых заслуг. И моя любовь к тебе, она не за что-то и не вопреки чему-то. Любовь или есть, или нет. А уж если есть, то никакие аргументы не нужны. - Но я имею грязное прошлое и слаб, и… - Попытайся услышать меня и понять, Реню. Я люблю тебя. Точка. Именно такого как есть. А если поменяешься, я то полюблю тебя таким, каким ты станешь. Независимо от того, кто что скажет. Хочешь оставаться Орфеем – оставайся, хочешь петь – пой. Только иногда останавливайся, чтобы я мог прижать тебя и рассказать, как я люблю тебя и как ты мне дорог. - Ретт, любимый, я не стою таких слов даже, не то что твоего отношения ко мне, – глаза Орфея блестели от непролитых слез. - А это уже не твоя забота решать чего ты стоишь, Реню. Мне сдается, что мои отпрыски своим поведением способны любое счастье уравновесить, – Ретт поцеловал мягкие губы, отстранился. – Если Тор будет доставать, скажи мне, хорошо? - А разве он решиться после такого? - О, конечно, как минимум шпильки будет пускать, – Шаргаас плавно свел разговор на более насущные темы. – Поешь, мотылек, ты победил повара, так пользуйся плодами победы.