Фей расправляет крылья

Несколько дней Тор с Орфеем избегали друг друга, благо обширные площади виллы вполне позволяли такие движения. Встречались все вместе за ужином, впрочем, при старшем Шаргаасе капитан не позволял себе никаких выходок, кроме тончайших шпилек, отпускаемых не в адрес Серебряного Колокольчика даже, а в адрес бардов вообще. Конечно же, столь хрупкий мир не мог длиться долго. Прекрасные солнечные дни царившие в Кайене наконец вытолкали Фея на пляж. Он, так очаровавшийся океаном в первый момент, несколько отвлекся от него, занятый людьми и событиями. А у полуорка категорически не хватало времени, чтобы прогулять барда. Стоило дроу замяться и задумчиво оглянуться, как рядом вырос вездесущий ординарец. - Что-то беспокоит, господин Орфей? - Я не могу сообразить, как отсюда дойти на пляж. Ретт проводил каким-то коридором, – пожал плечами дроу. - Между крайними гостевыми комнатами проход, вы меня там подождите. Я вернусь через пару минут, возьму вам полотенца, плед и корзинку для пикника, – развернулся на каблуках, устремляясь к выходу, Джей. – И переоденьтесь. - Зачем? – Не понял дроу, не сообразив сразу ни зачем перечисленный человеком набор, ни зачем переодеваться. - Ну, вы же не туда и обратно. Да и купаться захотите, можете, конечно, нагишом, как с генералом, только ведь засмущаетесь, – Джейсон по-доброму усмехнулся, признавая про себя правоту губернатора, в некоторых вопросах младший хозяин просто дитя. – Позже купите купальный комплект, если соберетесь на общие пляжи, а пока просто широкие тонкие бриджи возьмите. Будет в самый раз. - Хорошо, - согласился легко эльф, отправляясь в гардеробную. Подбирать одежду Орфею нравилось, это было то, что он взял в отношениях с Зеро, и во что не стала вмешиваться Корин. Сегодня он выбрал тонкую льняную сорочку на шнуровке, а бриджи подыскал самые простые, домашние. Ретт купил ему странную местную обувь, которая держалась на двух полосках расшитой аметистами и горным хрусталем кожи и смешно хлопала по пяткам. Дроу нацепил их на босую ногу, полюбовался переливами камней и отправился в коридор. Тор злился на отца, ему казалось, что его предали. Когда он был мальчишкой, генерал редко оставлял его, в отличие от двойни, которая больше воспитывалась бабушкой княгиней. Хотя парочка и была ближе с отцом, чем с матерью, но не так, как Грозовый. Юный квартерон перевидал множество легкомысленных особ деливших с отцом ложе. Они все были красивы, и ни одна не задерживалась достаточно надолго, чтобы закрыть для Тора идеализированный образ матери. Так что эта темноэльфийская кукла, которая даже не ценила хорошего отношения к себе и шлялась вечерами по кабакам, бесила. Но Орфей и вызывал желание тоже, жгучее желание поиметь эту хрупкую лицемерную дрянь. Отец еще ударил при темном, капитан машинально прикоснулся к щеке. Он вышел из своих покоев и увидел в дальней части коридора свой раздражитель. Быстро преодолев расстояние между ними, Грозовый приблизился к насторожившемуся дроу. - Куда собрался, красотка? - А почему вас это интересует, господин? – Орфей чувствовал исходящую от квартерона злость, замешанную на чем-то, что страшило музыканта еще сильнее. - Боишься, дешевочка, женишок? – Торасин растягивал губы в улыбке, сладкий кусочек, отхваченный отцом, все более привлекал его. Эти губки, мягкие, прикушенные, чтобы не выдать своих чувств. – Ты хочешь меня? Тебе же все равно, кому отдавать свое соблазнительное тело? - Это не так, пойдите вы к Ллос, господин, – отталкивал жадные руки дроу. - Страшно, что отец застанет нас и узнает твою истинную цену, сладкий? – Квартерон потянулся к манящим губам темного, не обращая внимания на его сопротивление. Бард отбивался, собирая все силы. Хотя он и понимал, что слабее Грозового, но сдаваться не собирался. Почему-то Фей не подумал кричать, он царапался, пока младший Шаргаас не схватил его запястья, заламывая за спину. - Тор! Такого непотребства я от тебя не ожидал, – Шаргаас вышел из своего кабинета на шум, на встречу ему с лестницы поднимался ординарец, чьи брови тоже взметнулись возмущенно при виде сцены в коридоре. - Отец, я… Выслушивать Реттирель не стал, от всей души, приложив Торасина о стену, полуорк отвесил отпрыску еще две пощечины, уже во всю силу, привыкшего к тяжелому полуторнику мечника. Эта попытка насилия вывела из себя спокойного обычно Шаргааса. Фей юркнул к нему в спасительные объятия, прячась на груди, повторяя тихо, что он не хотел, не хотел. Хорошо было уже то, что бард не жался в углу от страха, а льнул к тому, кого считал своим защитником. Но зло на Тора у генерала не проходило. Он смотрел на глупого мальчишку поверх головы жениха. - В мой кабинет быстро, а потом собирай вещи и вон из моего дома, – рявкнул в лицо сыну Шагаас, обнимая и гладя по спине дроу. - Тогда уж и без кабинета обойдемся, – фыркнул Грозовый. - Ретт, не стоит из-за меня, пожалуйста, – испуганно подал голос Орфей, боявшийся разлада в семье. Было то, о чем он не говорил вслух, еще одна рана в его душе – дети, его девочки, которые не были его семьей. Бард видел, как близки сын с отцом, их ссора не принесла бы ему ничего, кроме душевной боли. – Не делай того, о чем вы пожалеете. - Иди, отдыхай, милый, я, пожалуй, потом присоединюсь к тебе, – поцеловал висок жениха Реттирель и слегка подтолкнул к выходу, не сводя напряженного взгляда с Тора. - Ретт, я не хочу, чтобы вы ссорились с Торасином. Ты об этом пожалеешь и он тоже. - Не надо так беспокоиться, сладенький. Я уйду, обойдись без благородных жестов, – темного капитан не понимал, это раздражало его еще сильнее. - Не груби, Тор. Иди в мой кабинет, поговорим. - О моей матери? - О моей матери, твоей бабушке. Может, помнишь, что ты не только княжеский внук. Квартерон сжал губы, спорить с родителем не хотелось. Сладенький хоть и ведет неясную игру, но в основном прав. Молодой мужчина кивнул неохотно и ушел. - Прости, мотылек, ни о чем не беспокойся. - Ретт, не прогоняй сына из дома, я буду чувствовать себя виноватым, – Серебряный Колокольчик взял будущего супруга за руку. - Хорошо, дорогой, я приму во внимание твое мнение, не волнуйся, – Ретт, наконец, отпустил своего избранника. – Отдыхай, душа моя. Океан обволакивал своим дыханием, вынуждал сердце биться в мерном ритме прибоя, он был бесконечен и прекрасен. Темный сбросил обувь и сорочку, устремился в воду, желая смыть прикосновение Тора. Ему казалось, что найти общий язык будет легче, ведь они любят одного и того же мужчину. - Не заходите глубоко, господин Орфей! – Поднял голову ординарец, обустраивавший в это время место для пикника. - Не буду, Джейсон, не беспокойтесь. Я еще помню, что не умею плавать! – Перекрикивая шум накатывающихся волн ответил темный. Ординарец кивнул и продолжил: подвязал боковые стены в небольшом шатре, бросил плед, выставил фрукты и щербет. Дроу вышел, плескаться одному было совсем не так увлекательно, как с женихом. Фей присел на край подстилки и потянул в рот виноградину. - А вы присоединитесь? - Нет, господин Орфей, не буду навязывать вам свое общество. Но не беспокойтесь, если что я рядом, отдыхайте, погода прекрасна, – Джей вытянулся в струнку. - Джейсон, а вы же лучше меня знаете Шаргаасов… - Они помирятся, господин Орфей, может не сегодня, но обычно размолвки у них ненадолго, – ординарец позволил себе погладить младшего хозяина по плечу. – Генералу будет приятно, если вы насладитесь его любимым местом. Он, когда дом строил, выбирал его очень придирчиво. Джейсон читал уведенную из господской библиотеки книгу, исподволь наблюдая за темным. Серебряный Колокольчик лежал, подбирая мелодию на прихваченной гитаре. Холодный напиток оказался весьма кстати, Орфей удивлялся. Он не знал раньше такой заботы, если Реттиреля еще понимал, то Джея нет. Барду не приходило в голову, что такое поведение человека объяснялось простой преданностью генералу и личной симпатией к молодому жениху. До сих пор слуги его женщин самое большее принимали во внимание его присутствие, но не более. Когда из сгустившегося облачка телепорта вышел наследник Шаргааса, Джейсон вскочил на ноги. Но в это время внимание ординарца отвлек магический посланник, человек прочитал записку и тихо отступил в тень. Торасин нахмурившись, шел к отцовскому избраннику. Ему казалось, что это слово скрипело на зубах, как и другие: избранник, судьба, боги, жрецы, решение, любовь. Что отец нашел в этом тощем певце? Речь шла не о постели, теперь Грозового интересовала суть темного, его душа. Скривившись на подобравшегося темного, капитан резко потянул его за локоть к себе, пытаясь считать реакции, рассмотреть скрытый пушистыми ресницами чернильный взгляд. - Чего вам неймется Торасин? Где-то здесь Джейсон, и Ретт обещал прийти, – бард спрашивал ровным тоном, привычно скрывая свои настоящие чувства. - Спой мне, – квартерон серьезно смотрел в глаза эльфа. – Спой. Отец сказал, что ты закрыт с чужими, а когда поешь, раскрываешься, как цветок на солнце. Это его слова, не мои. - Что спеть? – Орфей облизнул пересохшие губы, сжавшись внутренне, когда его собеседник чертыхнулся. - Да что угодно, только не твои сладенькие любовные балладки, красавчик. Ты же поешь еще что-нибудь? – Непроизвольный жест дроу разозлил мужчину, ну, что ж за повадки такие? Тор предпочитал раздражаться, иначе пришлось бы признать, что он не может совладать с собственным желанием. – Ну, или ты способен мяукать только лирику? - Не только. Хотите, чтобы я спел, попросите нормально. Или вы совсем одичали на своем корабле? – Орфей лихорадочно вспоминал свой репертуар, занимая паузу разговором и надеясь на появление полуорка. - Даже не упоминай «Селестию», сладенький. А если ты так хочешь, то спой, прошу, – капитан подал темному гитару, отпуская его руку, которую сжимал слишком уж сильно. - Нас книги обманут, А люди не вспомнят. Последняя битва Сорвет голоса. Стараться не стану – Ничем не наполнит, Пустая молитва Пустые глаза. Гитара грустила вместе с мягким голосом исполнителя, оплакивавшего неведомую воительницу. Грозовый слушал, сжимая челюсти и играя желваками, вслушиваясь в стихающий звон закончившейся битвы. - Нас дьявол покинет И бог отвернется. Сломается хрупко Бессильная сталь… - Что ты можешь знать… - шепнул тихо Тор, не прерывая певца. - …Мы будем сильней За границами мира. Мы пленом земным Заслужили покой. Не видно лица Неизбежности жуткой, Где пламя ревет И бессильна вода. Душа в небеса Улетает голубкой. Она не умрет, Не умрет никогда, – Орфей умолк, опустив лицо и продолжая наигрывать мотив. - Ты не имел права, сладенький, – Торасин осекся. – Ты и не знал, да? - Не знал что? – Глянул Орфей на взволнованного Грозового. - Эту песню отец пел мне, как колыбельную. Он говорил, что ее написали о маме, – Тор пожал плечами. – Это конечно не так, она была написана раньше, но я привык, что это о ней. - Твоя мама, ты ее помнишь? - Почти нет, я совсем маленьким был, меня оставляли в лагере, когда уходили. Однажды отец вернулся один, – Шаргаас младший задумчиво смотрел на линию прибоя. – Я назвал в честь нее свой корабль. Торасин глянул на молчавшего дроу, все равно, трахнуть его хотелось сильнее, чем разговаривать. Хотя в чем-то генерал прав, когда темный поет - он чудесен, очень хорош. - Ты не она, Орфей. Но отец утверждает, что он любит тебя, как никого в жизни не любил и не будет любить, даже Селестию. Я не знаю, как принять тебя, но выбора мне и не дали. - Разве не Реттирель должен выбирать себе спутника жизни? – Улыбнулся Фей. - Вообще то, да. Но я привык, что все его пассии ненадолго. А ты его жених, – Грозовый сглотнул, чуть не вырвалось: «и я хочу тебя». – И это не на пару месяцев, я знаю своего отца. - Так ты решил признать меня в этом качестве? – Недоверчиво протянул темный. - Ты настоящий, хоть и сладенький. И признаться честно, когда я смотрю на тебя, особенно на твой вертлявый зад и очаровательную мордашку, я понимаю господина Шаргааса Ремнис, – капитан наслаждался смущением дроу. – Тебе, что не говорили, что ты красив? - Не поверишь, первые сто шестьдесят лет меня считали не слишком привлекательным, – рассмеялся Орфей. Мелодичный смех дроу окончательно успокоил ординарца, прислушивавшегося к беседе. Генерал приказал вмешаться, только в крайнем случае, но Джею не хотелось, чтобы разбитной сын хозяина обидел хрупкого эльфа, пусть даже и словами. - Что-то слышал о темных заморочках. А правда, что у вас заправляют женщины? - Угу, – угрюмо кивнул Орфей. - Ну, да. Что это я будто тетю Деви не знаю. Шикарная леди. - Шикарная, только она против других темных одновременно и жестче, и мягче. Она привела Ретта на мой концерт, – тут уже заулыбался темный, вспомнив, как полуорк показался ему тупым громилой, неспособным связать вместе двух слов. – И завертелось. Ретт всегда такой, интересно? - Да, отец не сомневается в принятых решениях. Когда мы в Кайену приехали, он взял город приступом. Служащие сопротивлялись, аристократы фыркали презрительно, но он их всех сделал. Куда уж тебе было дергаться, сладенький. А ты? – Торасин неожиданно для себя увлекся разговором. - Влюбился со второго взгляда. Ретт повел меня есть мороженое, а я понял, что пропал. Сначала я собирался не допустить нашей связи, но оказалось, что проще заставить волны стоять на месте. Шаргаас спустился по ступенькам, неспешно выходя на пляж. Он перекинулся парой слов с ординарцем и мягким шагом подкрался к своим дорогим мужчинам. - Ретт, - притворно возмутился Фей, прижатый к широкой груди и уворачивающийся от попыток генерала укусить его за острое ушко. - Не при мне, отец, ты все же отхватил себе слишком лакомый кусочек, – хмыкнул ворчливо Тор, отводя взгляд. - Освободилась Юсти Нелерей, ты так скандалил, что я не должен с ней связываться, Тор. Или в который раз хочешь то же, что и я? – Ремнис обнимал дроу за плечи. – И сегодня доставят новую кровать, Феечка. - Какую кровать? – Спросил Тор. - Говорят, что я ставлю зарубки на ножках кровати, так что Фей потребовал кровать с гладкими ножками, – смеясь, рассказал сокращенную версию Реттирель. - Ничего себе, ну, Орфей, уважаю, – упал от хохота на плед Тор. – Мы ведь уже на ты, да? - Конечно. Но я объясню, в кровати была дама, а я не был уверен в своих правах, – Фей опустил глаза. – Вот и прицепился, к чему подвернулось. - Все равно молодец, сладенький, – ухмыльнулся Торасин. – Нашлась на тебя управа, отец. - Будешь злорадствовать, сынок, женю тебя по договоренности. На какой-нибудь до неприличия богатой девице, – Шаргаас держал в объятиях жениха, наслаждаясь его близостью. – Да, князья с Сирин и Даром собираются приезжать. - Уйду в море, надолго, – огрызнулся беззлобно квартерон. - Тем лучше, не будешь пожирать глазами моего мотылька. А наследником сделаю Даррена. - Я не виноват, что ты умудряешься заполучить все лучшее. А твои сводные не приедут? - Нет. Иди уже, Тор, наведи порядок на корабле или навести Юсти, – Реттирелю хотелось насладиться притихшим Феем, молча поблескивавшим довольными глазами в продолжение всей перепалки, радуясь миру в семье. - Мешаю, – довольно заявил капитан, но задерживаться не стал. Он думал, что навестить Нерелей будет хорошей идеей. Ее или любую другую, способную погасить жар в паху, вызванный созерцанием полуголого дроу, млеющего от беззастенчивых приставаний Реттиреля. - Умный мальчик, бываешь, если захочешь. Песня авторства Канцлер Ги.