Фей расправляет крылья

Последующие дни барда Серебряного Колокольчика проходили как во сне. Он щипал себя украдкой, боясь проснуться и оказаться в Сольере. Певец дышал любимым. Ему даже казалось, что он и живет-то полностью лишь в присутствии генерала, а в остальное время его душа словно засыпает, как река, покрытая льдом. О помолвке Орфей старался не думать. Из опыта его жизни выходило, что быть любовником гораздо безопасней, чем супругом. Темный и так был рад и благодарен Реттирелю, что он не заговаривает о браке. Да, Фей любил Шаргааса, и каждый прожитый вместе день он влюблялся все сильнее. Но давать над собой полную власть, какую подразумевал брак, дроу серьезно опасался. Сейчас он, как бы там ни было, может уйти в любой момент, а после церемонии, кто знает, как будет реагировать генерал. И хотя разумом музыкант понимал разницу между любимым и бывшей женой, но инстинкт самосохранения кричал об обратном: «О том, что он согласен быть добычей, но проживать боль и унижение, сопровождающее брак, нет. Нет!» - Что, нет, мотылек? Не хочешь идти на обед, не иди. Я займусь сам, в конце концов, мои сады действительно не твоя забота, – Ремнис старался завершить свои дела, чтобы по окончанию гастролей Серебряного Колокольчика спокойно отправляться домой. - Я задумался, Ретт. Конечно же, я буду рад сопровождать тебя на этом обеде. Генерал собирал агромагов сегодня. Он сообщал им свое окончательное решение и кормил обедом. Встречу назначил в трактире при их постоялом дворе, так что они спустились, когда молодежь уже собралась. Эльфы и люди, совсем юные, вчерашние студенты, зашушукались, когда Шаргаас представил своего спутника. - Орфей, мой жених, дамы и господа. Перейдем к делам, – отставил стул Ретт, позволяя сесть дроу, потом уже сел рядом. - А почему вы сразу не сказали, что уже заняты, господин губернатор? – Улыбнулась бойкая девушка. – А то мы гадали, как же к вам подкатить. Простите, господин Орфей. - Мой любимый просто не решался принять мое предложение, – насмешливо хмыкнул Шаргаас и накрыл ладонью хрупкую лапку темного. - Неужели? Вы еще думали, господин Орфей? – Рыжий взъерошенный паренек недоверчиво смотрел на Орфея. - Реттирель преувеличивает, ясно, что отказать ему я не мог, – сверкнул чернильно-синими глазами дроу, помалу включаясь в новую для себя роль и, более того, получая от нее удовольствие. - Да, вы же бард Серебряный Колокольчик! – Спохватился блондинчик-человек. – Мы с девушкой на вашем концерте были. - Тогда понятно, чего вы размышляли, – восхищенно ахнула первая бойкая девушка. Остальные дружно ее поддержали, высказывая мнение, что только талантливый певец из Темного княжества мог думать над предложением губернатора Кайены. Шаргаас был доволен результатом, хотя он и не смог взять на работу всех желающих, но скрашенный обедом в дорогом заведении и обществом барда отказ был принят легко. Орфей спел, отвечая на настойчивые просьбы молодежи. А генерал, откинувшись на спинку стула, с удовольствием любовался очаровательным певцом. Деволиэль, которая по просьбе Реттиреля как раз занималась перепиской с Сольером, улыбнулась довольно вошедшему мужу. - Ну, как? – Лайон склонился поцеловать жену. - Племянница удивительно сговорчива. Впрочем, ей крыть нечем, этот ход с помолвкой лишил дроу всех аргументов, – довольно потерлась о супруга Деви. – Но, старшей Мей-Сарт лучше будет дать отступных. Сын ее не интересовал, пока не стал нужен нашему генералу, но коль уж он выходит из клана, то лучше соблюсти традиции. - Ретт решил отметить помолвку, ты пригласила их к нам? - Ну, не могу я ему отказать, – леди была удивительно мягкой. - Слава богам, за исключением одного случая, любимая, – рассмеялся Жалящий. – Но Орфеем мы ему это компенсировали. - Я не могу идти к Жалящим! - Что за ерунда, мотылек, они мои давнишние друзья, – расчесывал густую смолянистую шевелюру полуорк. - Ретт, у меня была интрижка с их сыном, а леди Иль-Ре – темная… - Орфей чувствовал, что не может внятно объяснить. - Феечка, не бойся Деви. Она занимается утрясанием твоих дел с дроу. Ей это проще чем мне. А про Зеро ты уже говорил, – Ретт пристально посмотрел на темного. - Хочешь сказать, что леди не против того, что ты назвал меня…, ну... – Серебряный Колокольчик поднял растерянный взгляд. - Что я сделал тебе предложение, которое ты принял, сделав меня самым счастливым существом в Империи, – Шаргаас повернулся к подошедшему. Орфей забрал у него расческу и стал приводить в порядок вьющиеся пряди любовника. - Это ты меня сделал самым счастливым, - Фей ткнулся лицом в волосы Ремниса, вдыхая его горько-свежий запах. - Деви сказала, что ты будешь мне достойным спутником, милый. Тебе не стоит бояться, что кто-то тебя не примет. Я люблю тебя, наши общие знакомые считают тебя сильным и подходящим для меня, остальные не в счет, – Шаргаас нащупал певца за спиной и погладил. - Я не могу поверить, что темная леди, знающая мое происхождение, могла меня посчитать достойным тебя. - А ты поверь. Деви самая умная женщина из всех мне известных, ей лучше знать, чем одному глупому темному певцу, – Реттирель посмотрел на Орфея. – Договорились, мотылек, мы поверим ей? - Как скажешь… Несколькими часами позже на веранде городского особняка Жалящих, под сенью густого винограда собралась разношерстная компания. Бесспорно, Зеро и Юми не могли пропустить такое событие в жизни Фея. Так что они появились на ужин к родителям, сияя довольными улыбками. Орфей шел под руку с Реттирелем. Он умел держать лицо, но неестественно прямая спина выдавала его страхи. Прекрасная хозяйка встречала их на ступеньках веранды. Она сердечно обняла певца, выказавшего такое удивление, что стоящий рядом полуорк прыснул. Сам генерал привычно закружил давнюю подругу, пока хохоча, она не потребовала поставить ее на пол. Темные Юми и Фей переглянулись удивленно, такими они темных леди не знали. За столом Шаргаас положил руку на коленку избранника, темный благодарно посмотрел на него. Губы полуорка, на мгновение сложились, будто для поцелуя и тут же расплылись в улыбке. - Ну, Ретт, мы собственно уже знаем новость, но не все, так что говори, – лукаво подмигнула молодежи Деволиель. - А что говорить, дорогая? М-мм. Я сделал предложение, Фей его принял, и теперь он мой жених, – неожиданно на генерала напало косноязычие, как в тот день, когда он познакомился с Серебряным Колокольчиком. - Так тебя можно поздравить, Фей. Мы думали, что попахивает простой интрижкой, – Зерониэль порадовался за темного, но не съехидничать не мог. – Значит, ты стремительно врываешься в свет, причем в самые высокие слои. - Зеро, я и не думал про свет, – улыбнулся бард. - А зря. Вот скажите, Ретт, что скажут ваши кайенские аристократы, когда вы привезете домой жениха? – Не унимался Иль-Ре. - Скажут, что он слишком красив для старика губернатора, – хмыкнул полуорк. – А часть попробует избавиться, но таких немного, я никому ничего не обещал. - Это не мешало им надеяться, Ретт. Феечка, будь начеку, жениха у тебя наверняка попытаются увести. - Сын, Ретт не телок, его не уведешь, не дразни Орфея, – нахмурился Лайон, ему чудно было наблюдать своего друга влюбленным, обычно он принимал роль сбегающего. - Не уведут, Зеро, - вдруг убежденно заметил певец. – Я слишком люблю Ретта, что бы позволить так просто от себя избавиться. - Понял, съел, – хихикнул Юми, который помалкивал, будучи в компании младшим, при отсутствии малыша Меркурио. – Тебя же не увели. - А вы давно знаете Ретта, леди Деви, лорд Лайон? - Давно, Орфей, с периода войн, - добродушно сказал Жалящий старший. – И этот тип пытался увести мою женщину. - Наглая ложь, ты не хотел жениться на прекрасной Деволиель. А я был готов, – Реттирель послал даме воздушный поцелуй. - Ты был готов, когда увидел меня на свадьбе, Ретт, и я уже не могла менять жениха, – смеялась весело темная. А молодежь, затаив дыхание, наблюдала за легким флиртом титанов. - А я увидел тебя в свадебном наряде и был покорен… - И принял решение, что женишься только на дроу, – перебив Ремниса, закончила женщина. – Кстати, можешь говорить мне ты, Орфей. Теперь ты жених нашего друга, глупо будет церемониться. - Буду считать честью, леди Деви, – сдержанно кивнул Серебряный Колокольчик. - А когда свадьба, Фей? – Вклинился в разговор Юми. - Я еще и помолвкой не насладился, так что Ретт великодушно не спешит, – бард неосознанным жестом погладил кольцо. – Но в Кайену я еду вместе с ним. - Какой, однако, камень, - потянула за руку певца Деви. – Редкий оттенок, у меня таких мало, а я обожаю сапфиры. - Он в цвет глаз Фея. А подходящий кулон, если не найду у торговцев тоже придется взять из фамильной сокровищницы, для моего сокровища, – Реттирель потянулся поцеловать жениха, а тот смущенно сжал губы, отделавшись легким касанием, под понимающие смешки. - Ретт, а помнишь, как ты пел в походных бивуаках? – Поинтересовался Лайониан. – Ты не знаешь, Орфей, твой будущий муж тоже неплохо поет. Во всяком случае, способен оценить твой талант куда лучше, чем те из нас, которым тролль на ухо наступил. - Пел сильно сказано. Драл глотку так, что разбегались недобитые нами орки, – покачал отрицательно головой Шаргаас, но слуга уже внес гитару и держал ее на вытянутых руках, не зная кому предложить. Орфей потянулся за инструментом, привычно перехватил его и пробежал по струнам. Убедившись в том, что гитара настроена, бард передал ее любимому мужчине. - Спой для меня, мне интересно. Полуорк взял гитару, задумался на мгновение, ложная стыдливость ему была не свойственна. Облизнув губы, Шаргаас запел. Выбранная песня не обладала вычурной мелодией, но глубокий голос генерала и чувства, которые он вложил, сделали ее красивей любых сложных мотивов, легко исполняемых Орфеем. Люблю тебя сейчас, не тайно - напоказ. Не "после" и не "до" в лучах твоих сгораю. Навзрыд или смеясь, но я люблю сейчас, А в прошлом - не хочу, а в будущем - не знаю. Взгляд черных глаз встретился с чернильным, чтобы утонуть в нем, чтобы завязнуть в этом «здесь и сейчас», растянуть его в бесконечность и замереть так. Замереть, заглядывая в чужую душу и видя в ней себя такого, каким ты не был никогда в жизни, но каким тебя любит это непостижимое существо напротив. Люблю тебя теперь. Без обещаний: "Верь!", Мой век стоит сейчас - я вен не перережу! Во время, в продолжение, теперь - Я прошлым не дышу и будущим не брежу. Приду и вброд, и вплавь к тебе - хоть обезглавь!- С цепями на ногах и с гирями по пуду. Ты только по ошибке не заставь, Чтоб после "я люблю" добавил я "и буду". Есть горечь в этом "буду", как ни странно, Подделанная подпись, червоточина И лаз для отступленья, про запас, Бесцветный яд на самом дне стакана. И словно настоящему пощечина, - Сомненье в том, что "я люблю" сейчас. Ах, разность в языках! Не положенье - крах! Но выход мы вдвоем поищем - и обрящем. Люблю тебя и в сложных временах - И в будущем, и в прошлом настоящем! Фей не удержался, говорить что-то было бессмысленно. Он знал столько высокопарных фраз, множеством сложных выражений говорили о чувствах в его любимых балладах. Только все это казалось пустым и далеким, против простых и важных слов, против того, что Реттирель его любил. Фей не удержался, он прильнул к губам полуорка, как блуждающий в пустыне припадает к источнику. Певец улыбнулся сам себе, его воображение все же притянуло расхожее выражение, штамп, к тому, что он сам считал бесценным и уникальным. Зеро обнял пораженно замершего Юми к себе. Песня, выбранная генералом, зацепила и их. Рыжий полукровка никогда раньше ее не слышал, хотя в детстве компания часто собиралась у них дома. А может, только познав любовь Иль-Ре смог оценить песню, а Шаргаас спеть по-настоящему. Деви и Лайон переглянулись, улыбка темной, адресованная мужу, была особенной, их пальцы переплелись. «Надеюсь, они будут также счастливы как и мы», - подумала леди. «По-другому, но так же долго и сильно», - отвечал взгляд ее лорда. Серебряный Колокольчик смотрел на Мелеполес из окон номера Ремниса. Их вещи уже забрали таинственные «мои люди» генерала. Прошло последнее выступление, а в Сольер Фей не собирался. Деволиель утрясла дела со двором, а матери, леди Мей-Сарт, Ретт послал чек. Его оказалось достаточно, чтобы от нее пришло весьма любезное письмо, в котором она впервые в жизни называла сына птенчиком и любимым ребенком. Орфей вздрогнул, когда его обняла тяжелая рука. Реттирель подобрался бесшумно, как он умел. - Идем, мотылек, ты готов. - Любимый, с тобой, хоть на край света, – темный оперся на широкую грудь мужчины, уложив затылок ему на плечо. - Ты до сих пор не называл меня любимым, мотылек, – полуорк подул нежно в ухо, так мяняще выглядывающее из пушистых волос. - Смешно ты говоришь «до сих пор», мы знакомы с натяжкой две недели, – засмеялся звонко Фей. – Щекотно, прекрати. - А кажется, что вечность, – ушко так и манило Шаргааса, он попытался его облизать. - Нет, вечность тянулась, когда я ждал тебя, – Орфей растрепал серебристые прядки, пряча от любовника ухо. – А теперь время замерло. - Не замерло, Феечка, готовься двигаться дальше. У жизни еще столько подарков для тебя. - Не у жизни, а у тебя, Ретт. - Пора, мотылек, едем домой. Орфей оглянулся на Реттиреля и согласно кивнул. Полуорк активировал один из многочисленных амулетов, гроздью висевших на его шее, открылся небольшой портал, не такой как у Зеро, а похожий на сгустившийся туман, в который они шагнули. В Кайене была глубокая ночь, Ремнис держал жениха за руку. Его личный портал выходил на балкон, охватывающий поясом спальню в особняке губернатора. «Лучший вид в городе», - всегда утверждал Шаргаас. Сегодня небо было особенно звездным, океан спокойным. он словно зеркало отражал небосклон. Дроу замер, казалось, что звезды ложатся под ноги. Никогда не видавший такой красоты певец вцепился в перила, а Реттирель не торопил его, вспоминая свой первый приезд. За их спинами раздалось деликатное покашливание. - Да, Джейсон, – отозвался полуорк своему ординарцу. – Тш-ш. - Вы все же не один, мой генерал? – Обычно понимающий человек настаивал, и Ремнису пришлось отвлечься. - Что-то случилось, пока я отсутствовал? - Леди Нелерей, она ждет вас, – шепотом доложил слуга. - А мне что, до того? – Пожал плечами Шаргаас. - Она ждет вас в вашей постели. Использована песня Владимира Высоцкого - "Люблю тебя сейчас..."